Spring Fever

Это была идея Сокджина. Он в этом никогда не признается, сваливая все на безжалостную судьбу. Маленькая эдакая шалость, которую Ким планировал целый месяц. — Хен! — предупреждающе рычит Мин. — Сейчас же сними чары. Но тот и не подумает, тихонько хихикая в углу, еле заметно прикрывая свою широкую улыбку ладошкой. — Извини, Юнги-я. Ты же знаешь, что это невозможно. Взгляд Мина убийственный, но кого это останавливает? Сокджин переводит взгляд на Хосока. Дриада* стоит и тихо гудит напротив Мина с диким отвращением на лице; заклинание не позволяет им далеко отходить друг от друга. Ким знает, что младший расстроен из-за всего этого, и он надеется, что, как только это все закончится, его маленькая нимфа простит его. Хоть что-то должно же им открыть глаза. Два упрямых барана.

________

Восемь часов назад…

— Чонгук-и! Вставай из-за стола и помоги мне сделать это место презентабельным. Сокджин подходит к окну и открывает защелку, распахивая настежь, чтобы проветрить небольшой домик, что он делит со своим младшим братом. Фестиваль уже скоро начнется, а их друзья вот-вот уже прибудут. Нужно срочно все здесь убрать! Весенний Фестиваль — грандиозное празднование, которое устраивают феи Солнечной Поляны, чтобы приветствовать весну в лесном королевстве после долгих, холодных зимних месяцев, а для Сокджина является традицией встречаться на этот праздник с друзьями и вместе его проводить. Каждый год фестиваль проходит в весеннее равноденствие, во время равновесия дня и ночи, когда часы по длительности одновременно совпадают. Это время возрождения, когда друзья, семья и сама жизнь встречают долгожданное лето. Королевство Солнечной Поляны (в ориг.Блаженный Двор) обычно самое тихое место в течение зимнего сезона. Деревья стоят голые, их листья покидают крепкие ветви Величественных Дубов и Кленов, а духи, населяющие их стволы, впадают в глубокий сон. Пруды и реки замерзают, отправляя своих волшебных обитателей на поиски более теплых течений, а кусающий холод приносит с собой толстый слой снега. Он оседает над лесом, покрывая пейзаж завесой безмятежной тишины. Молчание, которое было бы трудно найти во время летнего тепла. Сами феи стараются не чахнуть под холодным натиском ветра, играя на берегу реки с друзьями и разжигая костры. Они укрываются мягкими одеялами и сидят напротив огня с большими кружками глинтвейна. Однако, холод никогда не длится слишком долго, погода начинает теплеть, и первые зеленые ростки просыпаются из ледяного сна, как и первые почки на деревьях, появляющиеся после последнего мороза, жаждущие солнечного тепла, так и феи, пытающиеся отогнать скуку, которую подарили им зимние месяцы. — Почему бы тебе не попросить помочь своего парня? — надуто произносит Чонгук, жуя морковку и наблюдая, как его сводный старший брат суетится по дому, внося корректировки в свои цветочные композиции и переставляя изящные весенние украшения с места на место. — Разве он не может выполнить какое-нибудь заклинание чистоты? Сокджин замирает и нелепо поворачивается, смотря на Намджуна. Чернокнижник все еще сидит в углу, в котором Ким оставил его утром; так сказать, не хотел рисковать неуклюжестью своего «большого ребенка» рядом с его горшками и нежными цветами. Но, к счастью, парень не обратил внимания на комментарий младшего - слишком занят, просматривая свои звездные карты и графики, разбросанные на столе. Старший вздыхает с облегчением и поворачивается, чтобы укоризненно посмотреть на своего брата. — Занимайся своим делом, братишка, — угрожающе произносит Джин, указывая своим красивым пальчиком на него. — Это очень лицемерно с твоей стороны, учитывая то, что ты запланировал на этот вечер, — ехидничает Чон. Ким закатывает глаза, уже придумывая, что ответить на едкий комментарий, пока не замечает в окне две яркие головы: розовую и синюю. — Ммм, как вкусно пахнет, Хен! — Хен, ты снова готовишь лимонный пирог в этом году? — Чимми, Тэхен-и, рад вас видеть, — хихикает старший, широко улыбаясь. — Хей, может вам дать немного попробовать лимонных кексиков, если вы принесли мне то, что я просил. Две нимфы улыбаются друг другу, прежде чем отойти от окна и в следующий момент появиться у входной двери. Каждый из них ерошит волосы Чонгука, проходя мимо него, уклоняясь от его недовольных ударов и направляясь к обеденному столу, где они осторожно кладут предметы на горизонтальную поверхность, которые Хен попросил принести. — Одна связка сушеного розмарина… — улыбается Тэхён. — И очарованный стебель мяты, Хен, — заканчивает за ним Чимин. Мальчики возбужденно хлопают в ладошки, пока старший ставит перед ними две тарелки с теплыми лимонными кексиками. Намджун, оторвавшийся от своих созвездий, хмурится на фею. — Это странно, Хен, ты обычно никому не доверяешь собирать веточки для вас. Это так. Весенняя веточка — одна из древнейших традиций праздника и «звезда» плана Сокджина на сегодняшний вечер. Это будет сногсшибательно! Одна из старых традиций фей — это вешать очарованные грозди сушеного кориандра и гвоздики с щепоткой розмарина. Любой, кто ходил под травами, был охвачен похотью, не в силах противостоять животным инстинктам. Тогда феи думали, что это мило, забавная шутка в духе весеннего плодородия. Некоторые даже смотрели на это, как на ритуальное воплощение сексуальных отношений между Богом Солнца и Богини Плодородия. Печально известно, но феи теперь слабо верят в близость и плотские утехи, хотя, если честно, некоторые домохозяйки все еще используют эти веточки. Сам Джин считает, что участие в такой близости, без явного согласия, является мерзким унижением, а не проявлением любви. Затмевать чувства жаждой, заставляя быть рабом тела, явно не подходит для старшего. Вот почему эти весенние веточки очарованы так, чтобы потребовать только поцелуй, для разрушения заклятия. Он надеется, что сегодня вечером нужен будет только безобидный чмок, чтобы в головах двух упрямых ослов что-то да прояснилось.  — Да, но этим двоим я доверяю, — шутливо отвечает Джин, забирая травы со стола. — Тем более, сегодня особенный весенний фестиваль. Две нимфы смотрят с любопытством, пока фея улыбается Намджуну. — Скажи им почему, Джуни. — Он прав, — загадочно поясняет колдун, видя интерес на лице парней. — Мало того, что часы света и тьмы полностью уравновешены сегодня, так еще стоит ждать «Луну супер-ваннова». Нам указывает на одну из больших диаграмм. Он показывает фазы луны с надписями в виде каракуль, которые никто, кроме него самого, не смог бы разобрать. — Если мои расчеты верны, это будет самая яркая луна за все время существования неба, — шепчет почти затаив дыхание Нам, нервно проводя рукой по своим растрепанным серебряным волосам. — Она будет так прекрасна. Декоративная сосновая шишка, подаренная Сокджину от Намджуна, летит по воздуху прямо к голове чернокнижника, и ударяет точно в лоб. — Это не то, о чем я говорил! — А о чем ты говорил, Хен? — растерянно спрашивает Чимин. — Это весеннее равноденствие особенное… — смотрит старший на своего парня. — Потому что мы, наконец-то, заставим Хосока и Юнги признать их чувства друг к другу. Все замолкают, кроме Гука, который сидит уже на кухонном столе и жует теперь красное яблоко. — Я говорил ему, что это безумная идея, — бормочет он. — Она не безумная, — закатывает глаза Джин. — Безумие то, что эти двое почти чуть ли не убивают друг друга каждый раз, когда оказываются в одной комнате. — Может быть, они не ладят, потому что они просто разные люди, Хен, — неуверенно предполагает Тэ. — Они не разные, Тэхен. На самом деле у них много общего. Просто плохо начали, вот и все. — Возможно, — одновременно произносят нимфы, вспоминая, как были свидетелями начала «дружбы». Три нимфочки тогда бездельничали под летним солнцем в одном из своих любимых мест у реки, когда появился перевертыш**.

______

10 месяцами ранее…

Тэхен плескается в воде, когда он замечает присутствие дракона. Тот идет через высокую траву на берегу реки, бормоча себе под нос. — Ищешь что-то, перевертыш? — ухмыляется наяда*** дракону. — Может быть, я могу помочь тебе найти. — Боярышник. Маленькие белые цветы. Мой друг сказал, что он растет у воды, — грубо отвечает Юнги. — Конечно. Я знаю где они, — кивает Тэхен. — Можешь указать мне направление, чтобы я смог найти? — Ты хочешь уйти так скоро? — недолго дуется нимфа. — Как насчет того, чтобы немного поплавать со мной, а потом я принесу тебе твой Боярышник. Наяда протягивает руку в знак приглашения. Струйки воды стекают по его гладкой загорелой руке, когда он безразлично смотрит на Мина. Юнги чувствует, как глубоко в желудке нарастает огонь, дракон одолевает его. Он знает, что нельзя доверять водной нимфе, особенно когда тебя приглашают поплавать. Более доверчивые и менее образованные люди, которые принимают предложение, обычно, оказываются мертвыми. Их тела становятся кормом для рыб. Но прежде чем он сможет вежливо отказаться, другой голос перебивает его. — О, оставь его в покое, Тэ. Юнги смотрит вверх, и прямо над ними, на ветке крепкого дуба, хихикает дриада. У мальчика пухлые розовые губы и волосы цвета темно-пурпурной розы. Нельзя отрицать, что он прекрасен точно так же, как наяда, которая теперь направила свою надутость к другу нимфе. — Чимин-и, он почти согласился! — Не-а. Он явно собирался отказаться, — передразнивает дриада. — Ты всегда портишь мне веселье. Ссоры продолжаются, и Мин уже чувствует, как его голова раскалывается на две части, как будто ее разрубили топором. Он просто должен был выполнить быстрое поручение Намджуна, но теперь дракон оказался между двумя враждующими нимфами. — Если вы ищете Боярышник, вы сможете найти его растущим на северном берегу реки. Юнги поворачивается на голос и видит еще одну дриаду. Нимфа не похожа на других лесных духов, что он знал прежде. Мальчишка просто сидит спиной к дереву с книгой на коленях, а дракон уже вовсю чувствует изящную силу, что исходит от него. В отличие от другой дриады, у этого есть более сильные черты лица, смесь мужского и женского, которая заставляет рот Юнги раскрыться в удивлении. Ветер ловит его светлые волосы, а пряди, на которые падает солнечный свет, выглядят почти светло-розового оттенка. Он потрясающий. Глаза нимфы скользят по телу перевертыша, уверенно встречая драконий взгляд и ухмыляясь в ответ, словно может прочитать мысли Мина. Вот оно что, парень заметил чужую растерянность. Юнги нервно сглатывает. — Спасибо… Гм? — Хосок, Чон Хосок, — нимфа откладывает свою книгу в сторону и встает, направляясь к дракону и протягивая ему изящную руку. — Мин Юнги, — тихо представляется перевертыш, беря руку дриады в свою, обвивая большими пальцами чужую ладонь. — Спасибо, Хосок. Его глаза скользят по лицу напротив, запоминая мелкие детали. У него красивые глаза. Кажется, они светятся на солнце, и дракон едва может отвести взгляд. Над его верхней губой есть небольшая родинка, которую так и хочется укусить, да проверить, насколько чувствительны сами губки. — Это что-то вроде драконьего обычая? — спрашивает Чон. И Юнги понимает, что он все еще держится за руку дриады и, вероятно, также долго на него пялится. Он быстро отходит, заставляя нимфу издать уверенный смешок. Мин прочищает горло, смотря на двух нимф, которые все еще громко ссорятся. — Твои друзья всегда такие? Хосок следит за его взглядом. — Тэхен безвреден, на самом деле. Он больше не топит людей. А вот Чимина ты должен остерегаться. Не заметишь, как уже в лесу будешь плутать. — А что насчет тебя? — Меня? — спрашивает дриада, снова встречаясь взглядом с драконом, и наклоняет голову, глядя на перевертыша из-под ресниц. — Иногда... я плохо себя веду, но для тебя, Мин Юнги, я могу быть очень послушным. В нескольких метрах, рядом с тем местом, где раньше сидела дриада, в огне вспыхивает кустарник. — Что за… — Хосок резко разворачивается и смотрит на пламя с испуганным взглядом. — Черт, извини, — виновато произносит Юнги. — Это случается иногда, когда я… волнуюсь. — Потуши быстро! — кричит на него дриада. — Я не умею тушить огонь, я могу только разжечь, — пытается объяснить дракон.  Хосок стреляет в Юнги испепеляющим взглядом и подходит к кустам, стараясь не обжечься. — Тэхен! — кричит он, замечая, как из реки вырывается струя воды, которая останавливает огонь. Чимин облегченно вздыхает, пока дриада смотрит на остатки выжженной земли. — Хоби-Хен взращивал эти кусты. Они все никак не хотели приживаться до этого лета, — чувствуя растерянность дракона, поясняет Чи. Юнги смотрит на обугленный участок земли. Там ничего не осталось, даже веточки. Пламя, которое сожгло кусты Хосока, было огнем дракона. Никто и ничто не выживает в драконьем пламени. Мин одарен в создании огня и всегда старался им управлять. Обычно у него случаются неудачи, когда он злится, но, видимо, красивые глаза Хосока стали еще одним катализатором. — Ну, теперь ты можешь посадить здесь что-то красивое. Чон смотрит вверх на перевертыша со слезами на глазах. — Это были мои друзья! Перевертыш сбит с толку. — Они были просто кучей сорняков! Если бы взглядом можно было убивать, Мин сейчас оказался бы на пару метров ниже, в земле. Хосок резко встал на ноги и прошел мимо дракона, задевая его своим плечом. Чимин смотрит на брюнета, глубоко выдыхая. — Я знаю, что ты не отсюда, но ты должен понимать, что здесь все живое, и Хоби-Хен, как дриада, слишком сильно связан с лесом, — поясняет нимфа, прежде чем идти за своим другом. Наяда чуть мешкается, но все же, после небольшого осуждающего взгляда, бежит вслед за парнями, оставляя Юнги смотреть на почерневшую землю.

______

— Так как именно ты планируешь заставить их понять свои чувства? — спрашивает Чимин. Сокджин поднимает травы и машет ими в воздухе с коварной улыбкой на лице. — Весенней веточкой? — расспрашивает Тэ, пытаясь уловить суть. — Ты собираешься обмануть их обоих, чтобы они стояли под весенней веточкой! Намджун выглядит обеспокоенным. — Ты уверен, что это хорошая идея, Хен? Что, если Юнги подожжет твой дом? Сокджин ходит по гостиной, оборачивая веточку невидимой нитью и добавляя заключительные заклинания и чары. — Ты вроде говорил, что работал с ним по контролю над его огнем, да, Джуни? Все будет хорошо. Джин поворачивается к Чонгуку и протягивает ветки младшему в руки. — Пожалуйста, сделай что-нибудь полезное на этот раз и повесь это там, где Юнги и Хосок никак не ожидают. Чон закатывает глаза и, не задумываясь, прикрепляет кустик к вешалке в шкафу, что находится в стене в коридоре у входной двери. — Мы можем столкнуть их вместе, когда пойдем на праздник, либо когда они начнут грызть друг другу глотки, — предлагает он. Старший смотрит на него с благодарностью, а Тэ ахает в восхищении. — Наш маленький Гукки такой умный. Стук в дверь заставляет всех замолчать. Сокджин бросает на всех взгляд, который говорит «не облажайтесь» и идет открывать дверь. Хосок радостно переступает через порог, кидаясь в объятья старшего, впервые видя своего друга после долгой зимы. Нимфа оглядывает комнату и ухмыляется. — О, хорошо, огнедышащий дракон не здесь. Фей пятится назад и осторожно сжимает пухленькую щеку младшего. — Хоби, не будь злюкой, он, вероятно, просто опаздывает на несколько минут. Намджун послал его по поручению, чтобы получить несколько последних поставок. — Если нам повезет, он вообще не появится, — ворчит дриада. — Ну, похоже, тебе не повезло, принцесса. Хриплый голос Юнги заставляет всех съежиться от страха. Он заходит на кухню с охапкой овечьих шкур и кладет их на стол рядом с Чонгуком, не забыв поприветствовать младшего небольшим кивком. Хосок стонет, а затем закатывает глаза. — Да, это часто случается, когда ты рядом. — Ладно, ладно всем, — вмешивается Джин, бросая взгляд сначала на дриаду, а затем и на Мина. — Сегодня счастливая ночь, ночь перерождения. Давайте попробуем ладить друг с другом этим вечером, пожалуйста. — Хорошо, Хен, — виновато проговаривает Чон, смотря на дракона. Юнги же просто кивает, отводя взгляд. После этого ночь проходит на удивление хорошо. Парни располагаются в гостиной, смеются и пьют, рассказывая истории о том, что они сделали за зиму. Хосок и Мин по-прежнему сидят по разные стороны комнаты друг от друга, но наблюдательный Джин ловит украдкой их быстрые взгляды, когда они думают, что тот или другой не смотрит. Когда приходит время отправиться на главное торжество, атмосфера в доме становится немного напряженной. Прежде чем, все они встают и подходят к входной двери, Джин начинает осуществлять свой коварный план. — Юнги, сделай одолжение, подай мою накидку. Знаешь, ночью все еще может быть немного холодно. Дракон кивает и подходит к шкафу. Он осторожно снимает накидку с вешалки и идет к Джину, что стоит в гостиной у зеркала и прихорашивается, чтобы отдать ее, но его тело тут же перемещается обратно к шкафу. На мгновение, Юнги выглядит сбитым с толку, пытаясь снова и снова оторваться от стены внутри шкафа, но как бы сильно он не старался, что-то не позволяет ему сдвинуться с места. — Что, черт возьми, происходит? — рычит он, оглядываясь, пока, наконец, не замечает зачарованную веточку. — Ким Сокджин! Чонгук, который стоит рядом с Хосоком в коридоре, видит, что нимфа тоже обращает внимание на куст, и начинает немного паниковать. Лучше не придумав, он толкает старшего в сторону шкафа. Взвизгнув, светловолосый падает на грудь Юнги, который тут же ловит его за бедра своими руками. Как только дриада понимает, что произошло, он отодвигается так далеко, насколько заклинание позволяет ему. Недолгое молчание разрушил Тэ, тихо засмеявшись, за спиной Намджуна. — Хен! — предупреждающе рычит Мин. — Сейчас же сними чары. — Извини, Юнги-я. Ты же знаешь, что это невозможно. — Да, вы должны поцеловаться, — громко смеется Чонгук. — Я не собираюсь целовать его, — пищит нимфа, пытаясь отдалиться хоть на миллиметр от перевертыша. Остальные от этого только смеются еще сильнее, руками прикрывая красные лица. — Ну, тогда вы застряли там на всю ночь, — поясняет Сокджин. — Это значит, что ты пропустишь танцы, Хоби. Раздраженное выражение лица Хосока вмиг превращается в отчаяние. Праздник, танцы. Он с нетерпением ждал этого с прошлой весны. Нимфа смотрит на Юнги. Дракон все больше жмется к стене, скрещивая руки на груди и переводя взгляд на мантию Намджуна, что висит на соседней вешалке. Чон чувствует, что он сходит с ума. Это просто поцелуй. Он целует всех своих друзей. Что такого в том, чтобы поцеловать его в губы? Но Хосок и Юнги не друзья. Они даже не приятели. Дракон ненавидит его, и он… ненавидит Мина, верно? Дриада вздыхает, затем глубоко выдыхает, снова смотря на Юнги. Чон хватает лицо перевертыша и сжимает между ладонями решительно. Выражение лица самого дракона превращается из гнева в растерянность. Внезапно вся комната затихает. Хоби смотрит в глаза Мина, наклоняясь и прижимаясь к губам перевертыша. Их губы колеблются немного, в течение нескольких секунд, прежде чем они понимают, что другой не уступает второму, поэтому поцелуй растет с дикой уверенностью. Нимфа чувствует, как руки старшего снова сжимаются у него на талии, притягивая его ближе. Вскоре одна рука поднимается по спине, к шее, прежде чем она оказывается в его волосах. Язык Юнги скользит по чужим губам, ища разрешения углубить поцелуй, и Хосок, скуля, немедленно открывает рот. Мин рычит в ответ, а дриаду внезапно бросает в жар. Так горячо. Он скользит руками по мягким темным волосам дракона, мечтая о том, чтобы это никогда не заканчивалось. Когда они останавливаются на секунду, чтобы перевести дух, Хосок не задумываясь снова тянет свои губы к чужим, но тут же отдергивает себя, вспоминая, где он находится. Юнги смотрит на него удивленно, с широко раскрытыми глазами. Одна из его рук все еще сжимает шею Чона, другая — его талию, прижимая к себе. Как ни странно, Хосок не чувствует враждебности к дракону, только безопасность в тепле чужих рук. Его сердце пропускает удар. Глаза Мина опускаются на вкусные губы младшего, пока тот невольно облизывается. Нимфа практически останавливает себя, чтобы снова не наклониться вперед. Кто-то, вероятно, Намджун, прочищает горло, и заклинание немедленно спадает с них. Якобы. Ведь, чары были разрушены, как только их губы коснулись друг друга. Хосок чувствует себя невероятно глупо. Вся комната молчала. Чон схватил накидку Джина, и сердито кинул тому в руки, выходя за дверь на улицу.

______

Даже после всех ночных событий, парни, наконец, добираются до фестиваля. Лес оформлен великолепно. Крошечные огоньки свисают с деревьев. Они обвиваются вокруг друг друга, создавая некое сплетение. Основной источник света исходит от огромного костра, расположенного посреди большой поляны. Небольшая группа фей играет сладкую, приятную мелодию, напоминающую о теплых днях. Вокруг самого огня танцуют разные существа, прыгая, и паря в воздухе. Недалеко от них стоят столы с едой и напитками, где-то расположились удобные стулья и большие подушки для тех, кто хочет поболтать подальше от музыки. Чимин и Тэхен, извинившись, тут же помчались к костру, как и Хосок, стараясь побыстрее сосредоточиться на музыке, чтобы забыть его чувства растерянности и… разочарования. В его разуме всплывает картинка темных волос, еще более темных глаз и сильные руки, которые так чудесно обнимали его. Он заметил Юнги у стола с напитками. Мин потягивал крепкий алкоголь, и выглядел так, словно изо всех сил старался не обращать внимания на стаю девушек-наяд, которые внезапно заинтересовались им. Все они были в основном голые, а одна даже подошла ближе к нему и коснулась руки. Чон вынужден был отвернуться. Он не был ревнивым. Ему определенно было все равно, что Юнги окружили красивые обнаженные женщины. «Возьми себя в руки, Хосок!» Это не имеет смысла. С того дня у реки, Хоби пытался, как можно больше, избегать дракона, надеясь, что перевертыш чувствовал то же самое. Конечно, они иногда видят друг друга, в конце концов, у них одни общие друзья, но, как правило, их встречи всегда заканчивались спорами. Нимфа помнит, как Джин однажды предположил, что дракон «дергал за косички» дриады просто, чтобы привлечь внимание. Он связывал их ссоры с детской влюблённостью. В то время, мысль была такой абсурдной для Хосока, но теперь, после этого поцелуя… «Как один дурацкий поцелуй может перечеркнуть месяцы надругательства, а, Хосок?» Он стонет и оглядывается на Мина. Большинство наяд сдались и перешли к другим, более желающим любителям вечеринок, кроме одной, той самой. Она что-то шепчет ему на ухо, но Юнги не обращает на это внимания. Вместо этого его глаза сфокусированы прямо на Хосоке, и нимфа чувствует дрожь. Даже на расстоянии темный взгляд дракона окутывает его. Это странно, но Чон уверен, что может увидеть искру, когда их глаза встречаются, как будто между ними существует связь, которая дремала все это время, ожидая своего часа. Нимфа чувствует, что может утонуть в чужих глазах. Он не уверен в чувствах, может лучше оставить все, как есть? Или это, то самое, единственное и неповторимое? Хосок не сомневается, дракон о нем бы позаботился. Наяда хихикает и наклоняется все ближе к Мину. Нимфа смотрит в сторону потрясенно. Чары не разрушены? Он хочет быть одурманен драконом. Ему нужно срочно остановиться. Это не нормально. Хосок оглядывается и видит, что черноволосый что-то шепчет девушке на ухо. «Ну, Юнги не единственный, кто может привлекать красивых существ». В течение следующего часа Хосок ставит перед собой задачу танцевать с, как можно большим количеством фей. Он кружит девушек в танцах, притягивая их ближе к себе, пока те смущенно смеются. Мужчины держали его за бедра, сильно прижимали к себе, шепча на ухо сладкие слова. Свет от костра излучает на него теплое сияние, и жар вызывает всплеск пота на его теле. Он знает, что прекрасен сейчас. Танец — это то, для чего он был рожден. Всякий раз, когда музыка заканчивается и начинается новая, следующий партнер ждет своей очереди с протянутой рукой в знак приглашения. Как будто все только и ждут возможности потанцевать с нимфой. Дриада ищет среди деревьев дракона, пытаясь мельком увидеть его; пока все взгляды направлены на него, для самого Чона имеет значение только одна пара глаз. Несколько длинных песен спустя, и без перевертыша в поле зрения, Хосок решает сделать перерыв. Ему предлагают несколько бокалов вина, и, не отказавшись, он берет один с благодарной улыбкой. Когда светловолосый проходит мимо стола с десертами, его руку хватают за запястье и тянут за большое дерево. Чон удивленно поднимает голову, встречаясь взглядом с Юнги. И нет, его сердце сейчас определенно не бьется сильно в груди. Ясно? — Ты не должен брать напитки от незнакомцев. Ты не знаешь, что там. — Хм, а я должен принять напиток от тебя? — язвительно спрашивает дриада, смотря на предлагаемый перевертышем бокал. — Мы практически незнакомы, не так ли? «Он за мной следил». Юнги берет бокал из рук Хосока и отбрасывает его в сторону. Тот исчезает в темноте с глухим стуком. — Нам нужно поговорить. Чон смущенно отводит взгляд. — Где твоя подружка наяда? Похоже, вы хорошо поболтали. — Не дуйся. — Я не дуюсь. — Ну да, вот прямо тут надуваешься, — саркастично поясняет Мин, проводя большим пальцем по пухлой нижней губе нимфы. Атмосфера накаляется, и они не могут отвести взгляд друг от друга, как бы ни старались. — Я хочу поцеловать тебя снова, — голос дракона прозвучал грубым и властным. — Хорошо, — нервно сглатывает младший. — Хорошо. Юнги обхватывает мягкую щеку Хосока рукой, поглаживая большим пальцем уголки манящих губ. Нимфа соврет, если скажет, что не чувствовал себя таким взволнованным в своей жизни. — Ну, мы просто будем стоять, и говорить об этом, или ты уже, наконец-то, сделаешь это? Дракон наклоняет голову, и прижимается губами к чужим, нежно целуя, в течение нескольких долгих мгновений. — Всегда такой шумный, — тихо шепчет он в губы дриады. Чон берет в руку бокал Юнги и откидывает его в сторону, туда же, куда полетел и предыдущий, проводя второй ладошкой по твердой груди; он тянет обратно в глубокий поцелуй брюнета, схватившись за его рубашку. Хосок задыхается, когда старший толкает его в дерево. Замешкавшись, младший пропускает миг, когда перевертыш снова углубляет поцелуй, и стонет от его манящих губ. Они целуются медленно и сладко, как будто наверстывают упущенное время, будучи глупыми дураками. Дриада кусает нижнюю губу Мина, на что тот предупреждающе рычит и отстраняется, прислонившись лбом к губам нимфы. — Не будь плохим мальчиком. Они оба тяжело дышат, и Чон снова чувствует, что все его тело в огне. — Я же говорил тебе, Мин Юнги, — шепчет в ухо маленький озорник. — Для тебя, я могу быть очень послушным.

_____

Дверь в хижину Намджуна захлопывается, и Юнги прижимает Хосока к ней, вылизывая шею своего шкодливого мальчика. У нимфы ноги обвиты вокруг талии дракона, поэтому он старательно держится за чужие плечи, надеясь не упасть. — Ты уверен, что Джун не вернется сегодня вечером? — спрашивает младший задыхаясь. — Он проводит ночь у Сокджин-Хена, — говорит Юнги, облизывая укушенное место. Он откидывается чуть назад, чтобы осмотреть свой след. Это выглядит так красиво на фоне длинной шеи дриады. Мин хочет большего. Хочет, чтобы все увидели его следы на нимфе. «Он мой!» — Постель, — шепчет Хосок, снова облизывая чужие губы. Дракон несет его через дом в крошечную комнату, где Намджун поселил его. Кровать у дальней стены, небольшой стол в углу и маленький комод, в котором он хранит свои вещи. Это все, что ему нужно, правда. Но теперь, приведя сюда младшего, перевертыш чувствует себя немного смущенным. Он никогда не пожалеет о своем прошлом, не пожалеет о трудностях, которые завели его сюда, ведь они сделали его сильнее. Ох, но как же старший хотел положить солнечного мальчика на атласные простыни, а не на жесткую подстилку. Он усаживает Хосока на кровать. — Так уютно. — Это немного… — оглядывается Юнги вокруг. Нимфа протягивает руку и тянет его на себя. Мин падает на дриаду, обхватив руками его лицо. — Это прекрасно, мне здесь нравится, — шепчет младший, глядя тому в глаза. Они обмениваются медленными и сладкими поцелуями. Эта новая близость удивляет брюнета, но он не жалуется. Ему кажется, что он может целовать Хосока вечно. Внезапно нимфа переворачивает их так, чтобы он сидел сверху, опираясь коленками по обе стороны от перевертыша. Дракон собирался уже положить свои руки на бедра младшего, как внезапно толстые зеленые виноградные лозы обернулись вокруг его запястий и резко потянули его руки назад к деревянному изголовью кровати. Он смотрит на свои связанные запястья, ошеломленный на мгновение, а затем переводит взгляд на мальчишку. — Хосок… — предупреждающе он рычит имя нимфы, но другой только хихикает, глядя на него с дерзкой улыбкой. Дриада начинает расстегивать пуговицы на рубашке Юнги, целуя каждый сантиметр тела, который ему открывается. Чон кусает мягкую часть живота, озорно смотря на старшего, пока тот шипит от злости. Мин борется с виноградными лозами, но они не сдвигаются и с места. — Сдавайся, — шепчет ему в ключицу светловолосый, оставляя поцелуи вдоль белоснежной шеи. — Они не отпустят тебя, пока я им не скажу. — Хочу коснуться тебя, — разочарованно стонет старший, откидывая голову на подушку. — Чуть позже, если мне захочется, конечно. — Ты же знаешь, я могу просто их сжечь. — Это не очень хорошая идея, — властно отвечает нимфа, сдвигаясь и падая рядом с перевертышем. — Ах… — Ты видел, как я танцевал сегодня вечером? — спрашивает Хосок, проводя рукой по груди старшего, задевая большим пальцем сосок. — Д-да. Нимфа улыбается, оставляя еще несколько мягких поцелуев на чужой шее. — О чем думал? — Мне это не нравилось, — отчаянно хмыкает дракон. — Ты ревновал, Хен? — расспрашивает дриада с любопытным выражением лица. Юнги отворачивается, избегая вопроса, на что младший только хихикает. Он откидывает голову назад на изгиб шеи старшего, спускаясь вниз по штанам и проводя рукой по заметному бугорку. — Хосок-а. — Ответь на мой вопрос, Хен. Он расстегивает ремень Мина, пуговицу и стягивает брюки вниз. — Я ревновал. Нимфа торжествующе улыбается, затем грациозно скатывается с кровати и начинает раздеваться. Он дразнящим взглядом смотрит через плечо на Юнги, сбрасывает накидку с платьем, которое он специально сшил для сегодняшнего праздника. Сняв с себя все, младший садится на колени возле кровати, сбоку, и снимает последний элемент одежды с старшего. Хосок слегка поглаживает пару раз влажный член перевертыша, прежде чем наклониться и поцеловать его головку. Он смотрит на Мина из-под ресниц и встречает взгляд дракона. Он никогда не видел у Юнги таких темных глаз. — Хосок. Младший снова поглаживает Юнги, затем лижет от основания до кончика. Он делает это несколько раз, не забывая при этом успевать еще и целовать. — Да, вот так, хорошо. Похвала спускается дрожью по спине Хосока. Он смотрит на дракона с неким наваждением, губами спускаясь все ниже. Тем не менее, Чон не смог удержаться от небольшого укуса головки своими острыми зубками. — Аккуратнее, — грохочет, как гром, старший. Нимфа поднимает бровь и кусает за бедро Юнги. — Что ты мне сделаешь, огнедышащий? Челюсти Мина яростно сжимаются. Как будто младший играет с ним, проверяя, попадется ли он на его удочку. Но дракон терпелив. Он подождет свою очередь. Хосок ухмыляется в его молчание и снова опускается губами по члену. Он ускоряет темп, снова и снова поглаживая рукой там, где он не может достать ртом. Его другая рука царапает бедро темноволосого, оставляя мурашки по коже, прежде чем, он проводит ладошкой по мошонке. Из горла старшего вырвался удушливый стон, и младший снова услышал, как гремит изголовье кровати. — Сок-а, посмотри на меня, — на эту просьбу дриада отзывается беспрекословно. — Хен скоро тебя трахнет. Мне нужно, чтобы ты освободил меня, тебя надо подготовить. Хосок просто отрицательно мотает головой, собирая слюну на пальцы, прежде чем, завести руку за спину. Он готовит себя, продолжая сосать член Юнги. Перебравшись на кровать, нимфа довольно неприлично сидит, выгнув спину, пока пальцами вбивается в мокрое отверстие. Он чувствует, как Мин пожирает его глазами от нетерпения и отчаяния. Медленно вытащив пальчики, нимфа вытирает руку о чужое пуховое одеяло, при этом, не забыв нахально усмехнуться. Чон приподнимается и зависает над членом дракона. Он огромен, и Хосок на секунду останавливается, глубоко вздохнув, прежде чем взять его в руку и опуститься на него. Удушающий стон снова вырывается из горла Юнги, когда аппетитная попка прижимается к его бедрам. Дриада неподвижен в течение нескольких долгих мгновений, привыкая к размеру старшего. Он медленно поднимается вверх, пока внутри не остается только головка, а затем насаживается на перевертыша. Снова и снова. В конце концов, Мин не выдерживает, и, сгибая колени, упирается пятками в матрас, пытаясь ускорить темп. — Ах, Юнги! Ногти нимфы царапают грудь, пока он руками пытается балансировать, скача на одном из свирепых существ в мире. Хосока неожиданно настигает приятная дрожь. Его дыхание спирает от ощущений, чувствуя, как удовольствие настигает его сухим оргазмом. Он перестает подпрыгивать, пока его тело дрожит от сладкой неги, и сильно сжимает внутри себя пульсирующий член дракона. После того, как младший испытал свое удовольствие, он снова набирает темп, стараясь угодить Юнги. Через несколько минут бешеной скачки, старший кончает внутрь нимфы, вздрагивая пару раз. — Ты все еще твердый, — шокировано вздыхает Хосок. Он снова медленно приподнимается, пока внутри него не остается только головка перевертыша, затем опускается и повторяет так еще несколько раз. Юнги смотрит на него возбужденно, чувствуя, как его сперма стекает на него по попке младшего. — Поцелуй меня, — приказывает Мин властным тоном. Хосок на это только закатывает глаза. Скользя ладонями вверх по груди брюнета, он наклоняется, соединяя их губы сладким поцелуем. Перевертыш кряхтит от удовольствия и внезапно приподнимает бедра, заставляя нимфу снова задохнуться от внезапных ощущений. — Развяжи меня. Развяжи, и я покажу тебе удовольствие, о котором ты только мечтал. Развяжи, и я позволю тебе увидеть звезды, малыш. «Малыш?» Чон не признается в этом, но как же ему нравится слышать такое от свирепого дракона. Он неумышленно сжимает Мина снова, заставляя его член подергиваться внутри него. Юнги стонет с нетерпением. — Я был добр и позволил тебе повеселиться, Хосок, теперь моя очередь. Светловолосый обреченно выдыхает и ослабляет хватку вокруг запястий. Старший немедленно переворачивает их и оказывается сверху. — Когда мы закончим, — шепчет он, проводя носом по щеке дриады. — Единственное, что ты запомнишь с сегодняшнего вечера — это мой член и свои стоны с моим именем. Перевертыш сильно прикусывает мочку уха, а потом срывается на жесткий темп. В миг Чон становится мокрым и потным. А звуки шлепков по заднице только будоражат кровь еще сильнее. — Боги, Хен! Дракон нападает на бронзовую шею, намереваясь закончить свою работу, что начал у двери. — Ты выглядишь так мило с моими отметинами, — любовно шепчет старший. Хосок напрягается под ним и хныкает. У драконов есть традиция оставлять метку на шее своего партнера, когда пара впервые спаривается. Раньше парень считал это варварской традицией, но теперь… Младший обхватывает ногами чужую талию и, стараясь, как можно больше, оставить своими ногтями отметины на спине перевертыша. Юнги стонет от восторга и наклоняется, чтобы оставить горячие поцелуи вдоль челюсти нимфы, по шее и до ключиц. Идеальное место, чтобы оставить метку. — Прямо здесь. Будешь носить их у всех на виду, пусть знают, что ты мой, — произносит Мин, прежде чем впиться небольшими клыками в кожу. — Да, Юн-и. Перевертыш замедляет свои движения, пронзая глубоко и медленно своими острыми зубами сладкую кожу. Нимфа прекрасна. Все, кто посмотрит на него, согласятся с этим фактом. Но здесь, под драконом, блестящим от пота и восхитительно пахнущим, он становится для Мина самым прекрасным цветком в его бессмысленной жизни. — Ты такой красивый, Сок-а, и весь мой. Хосок не знает, что это, но он чувствует себя на своем месте. Он не может поверить своему счастью, слыша, как Мин доволен тем, что находится рядом с ним, внутри него. — Угу. Я твой, — хнычет дриада. — А ты мой. Юнги отчаянно рычит. Его голова кружится от переизбытка чувств. Старший снова ускоряется, он так близко к эйфории. — Кончим вместе, малыш, — задыхаясь, проговаривает дракон, поглаживая член Хосока в темпе его толчков, стараясь задевать головкой комок нервов внутри нимфы. Дриада задыхается от прикосновения к его чувствительному органу, и, не сдерживаясь, кончает во второй раз за ночь. Он повторяет имя Юнги, как молитву, чуть ли не плача от испытанного удовольствия. После нескольких более глубоких толчков Мин содрогается в ощущениях, снова спуская глубоко в младшего. Он несколько секунд переводит дыхание, прежде чем выйти из своего любимого мальчика. Брюнет целует надутые губки, беря полотенце и вытирая их двоих. Закончив, он отбрасывает его в сторону и смотрит на красивую нимфу, стараясь насытиться одним только взглядом. Хосок мило растянулся на простынях старшего, смотря на дракона из-под опущенных ресниц. — Мне вот интересно. — Что именно? — спрашивает перевертыш, нежно поглаживая подушечками пальцев укусы на тонкой шее. Нимфа кладет ладошки на чужую грудь, чувствуя бешеное сердцебиение дракона. — Когда мы впервые встретились, ты не умел контролировать свои силы, находясь рядом со мной, но сейчас… — Я попросил Намджуна помочь мне научиться контролировать свой огонь, — негромко перебивает страший, убирая прядь волос с лица Хосока и заглядывая в карие глаза. — Я… не хочу никого больше обижать. Мне жаль, что я причинил тебе боль. Жаль, что мне понадобилось так много времени, чтобы извиниться. Рука дриады любовно потирает его щеку. Наклонившись, младший соединяет их губы. Он дарит Мину сладкий поцелуй, затем еще один и еще один, стараясь при этом, как можно дольше сдерживать улыбку. — Я знаю, что это был несчастный случай, Юнги. Просто был так зол на тебя, думал, что ты ничего не понимаешь, и тебя это совсем не беспокоит, но теперь я вижу, что это не так. Дракон мотает головой, широко раскрыв глаза. — Я бы никогда не причинил тебе боль, Сок-а. Я думаю, что ты…хех… — он смеется, бормоча себе под нос. — Даже не знаю, есть ли слова, которые опишут то, что чувствую к тебе, на самом деле. Хосок усмехается и немного пододвигается вперед, прижимаясь к перевертышу. — Надеюсь, это будут хорошие слова, — дразнит он. — Лучше. Нимфа мягко улыбается и кладет голову на плечо Мина, показывая свои шикарные ямочки. — Ты мне тоже нравишься, Юнги, — прикрыв глаза, признается дриада. — А теперь, пожалуйста, обними меня. Старший широко улыбается и обнимает Чона, притягивая его как можно ближе. Он не помнит, когда в последний раз чувствовал себя таким счастливым. Будущее неясно, и дракон сам не знает, что будет делать дальше, но он надеется, на то, что это все перерастет в большее, чем просто чувства, во что-то прекрасное. Любовь? Мин гладит по светлым волосам Хосока, убаюкивая его. Вскоре глаза нимфы закрываются, а сон потихоньку одолевает его, но на последнее бормотание у него все же остаются силы. — Мы должны сходить завтра к Сокджину и поблагодарить его. Дракон смеется, целуя в лоб свою нимфу. — Ты прав. Обязательно сходим.