Сентиментальность

— Я ненавижу тебя, больной ублюдок! — Аленка кричит это резано, надломанным голосом. Она бьется изо всех сил, но Влад лишь заливается своим громким смехом. Он спокойно бросает рыжеволосую на широкую кровать, нависает сверху, сжимая руку на ее шее. Девушка чувствует необходимость в кислороде; медленно и мучительно задыхается. Спустя какое-то время он сам отнимает руку от шеи и Аленка, словно рыба, выброшенная на берег, глотает ртом воздух, а Влад злится на нее. Неестественно-голубые глаза опасно щурятся. Сам парень наклоняет голову вбок и угрожающе тихо шипит, желая, чтобы простая истина двух слов дошла до нее как можно скорее. — Ты моя. Аленка судорожно сглатывает и отвечает ему молчаливой покорностью. Она выгибается ему навстречу и еле слышно стонет в поцелуй, когда ощущает леденящие пальцы, которые уже ловко пробрались под ее беленькую хлопковую блузку. Влад оттягивает и посасывает ее нижнюю губу, чувствуя в волосах тонкие пальцы его девушки и как тесно все-таки становится в штанах от крышесносных поцелуев. Но медлит. Желает проучить ее по-настоящему. Он рычит, беря ее руки, и целует каждый пальчик с настойчивой яростью. — Чертовка, — парень щурится. — твоя сентиментальность… так раздражает. Ты не представляешь, как трудно мне держать себя в руках, видя эти твои коротенькие юбочки и платьица. Как меня бесят эти взгляды парней, которые раздевают тебя глазами. Ты не понимаешь, как меня бесит твоя сентиментальность и не замечаешь, как меня бесишь ты… Громкий стон заполняет комнату. Такой сладкий и дурманящий, что он себя уже не контролирует. Ее любимая блузка рвется по швам, а в голове — звук падающих на пол пуговиц. Влад немного отодвигает кружевной лифчик в сторону и касается кончиком языка затвердевшего соска. Комнату заполняет новый блаженный стон. Аленка вновь прогибается в пояснице, словно ищущая ласки дикая кошка, обхватывает стройными ногами мощную спину. Мурашки бесстыже бегают по телу, руки дрожат от возбуждения, но она не смеет останавливаться на пол пути и эфемерно поглаживает оголенный торс Влада. Моя, моя, МОЯ! Эта мысль крутится в голове с того самого момента, как он видит ее и какого-то парня, стоящего рядом. Непонятно, почему Аленка не спешит отходить от него подальше. Она мило беседует с пареньком и даже, кажется, берет его за руку. Неконтролируемая ярость берет вверх над светлым разумом. В голову почти сразу же ударяют не очень приятные сцены месячной давности: Саша Абрикосов, собственной персоной, смотрит на него снизу вверх, лежа на спине, с разбитой губой и выглядит подобно избитой на улице собаки. Он готов чуть ли не кланяться ему в ноги и вымаливать прощение за то, что посмел подойти к рыжей. В тот момент обычная и такая привычная для него злость резко сменилась яростью. Этот зазнайка не раз переходил дорогу ему — великому князю. Что ж, пришло время Саши вымаливать грехи. У него. Абрикосов выглядит настолько жалко, что Влад с отвращением закатывает глаза. Уходит, не забыв плюнуть тому прямо в лицо и пнуть пару раз по ребрам. — Я ужасный собственник. Помни это. — роняет он перед уходом. Помнится, с тех самых пор он ни разу больше не заводил разговор с Аленкой. Саша был напуган настолько, что не посчитал нужным рассказать ни ей, ни другим об этой ситуации. А если бы рассказал, то выглядел бы в глазах окружающих поджавшим хвост трусом. Каким он по своей натуре и являлся. Сейчас, когда он видит ее за ручкой с каким-то закомплексованным девственником, Влад хочет вырвать его трепещущее сердце из груди и сжать в руках. Щеки пацана за мгновение принимают яблочный оттенок, выдавая то, как симпатична ему Аленка. Спустившись с ветки дерева, он принимает настоящий облик, быстро доходит до голубков, пихая малолетнего ублюдка. Вроде бы не сильно, но этого было вполне достаточно, чтобы тот с грохотом свалился на землю, болезненно застонав. Рыжова сдавленно кричит, кидается на помощь и помогает ему встать, а Влад резким движением легко перекидывает девушку через плечо и обводит всех присутствующих полным ненависти взглядом. Да, зевак собралось немало. — Пошли вон! Некоторые изумленно отпрянули. Он чувствовал, как начала сгущаться аура вокруг него. — Извиняйте, — со стальными нотками добавляет Влад, — но я должен непременно забрать свою даму. В отрицание этих слов Аленка начинает неистово бить его по спине. Пелена слез застилает глаза. Опять он делает другим плохо. Из-за нее. В штанах по-прежнему царит возбуждение. Парень рычит, оставляет новую порцию засосов — его своеобразных красных росписей. Которые, кажется, останутся на несколько дней. Дыхание учащается. Пульс скачет. Перед глазами мельтешат точки. Влад мимолетно задирает вверх юбку и стягивает с себя джинсы. Секунда — и оба без нижнего белья. Разум заполнен только одним — похотливым желанием обладать этой малышкой. Поудобнее устроившись между ног своей девушки, он скользит в ней — входит до упора, меняя темп от медленного до слишком быстрого и наоборот. Ее стыд пропадает, а у него он и не появлялся с самого начала. Внутри девичьей души царит самых настоящий шквал эмоций, которые в любой момент взорвутся самым настоящим фейерверком. Он смог перевернуть жизнь девушки с ног на голову и сделал это еще в тот момент, когда появился в ней несколько лет назад, объявив себя ее полноправным хозяином. Хозяином ее тела, души и даже мыслей… это так абстрактно, это бабочки эффект Аленка царапает ему спину, проникая новеньким маникюром под кожу. Алые капли скатываются вниз. Его спина теперь больше похожа на кровавое месиво, но это сейчас не очень важно. Причмокивания, шуршание одежды, хлюпанье смазки… Это все слишком сильно возбуждало обоих. Силы почти на исходе, но возбуждение накрывало с головой, дарило незабываемые ощущения. — Еще, пожалуйста, — слабо шепчет она и парень исполняет ее маленькую просьбу, настраивая бешеный темп, обхватывая бедра буквально горящей огнем девчонки. Вновь целует девушку, исследуя языком податливый ротик, вкушая сладкую вишню. И изливается в нее, обессиленно рухнув на другую половину двуспальной кровати. Аленка чувствует, как что-то вязкое и липкое заполняет все ее естество. Сглатывает собравшуюся слюну, ощущает обнимающего ее парня и блаженно прикрывает налившиеся свинцом веки. Царство Морфея крадет ее к себе теперь она точно знает, что как раньше уже точно ничего не будет…