Накорми меня

Я рассказываю эту историю уже не в первый раз, но до сих пор мурашки предательски бегут по спине, стоит мне вспомнить тот день. Рано утром, когда воздух ещё был чист и влажен, на улице ещё горели фонари, а люди ещё спали, я, суетясь, бегала по своей скромно обставленной комнате и скидывала в большой походный рюкзак необходимые вещи. Перепроверив всё триста раз, и, одевшись по погоде, я направилась в сторону вокзала. Оттуда на поезде вместе со своей командой мы должны были поехать к Гималаям, изучать горные породы и склоны. Меня впервые отправляли в подобную экспедицию, посему не стоит говорить, насколько было беспокойно и страшно, однако неизвестность предстоящего путешествия только подогревала во мне интерес и любопытство. Руководителем экспедиции был назначен старый бывалый мужик - Александр Штурвалов. Для него это не в новинку, он опытный, суровый, отслуживший двадцать лет в армии мужчина. Я представляла его угрюмым и нелюдимым, однако, стоило нам с командой сесть в поезд, как Александр Евграфович принялся травить байки да анекдоты. Спасением от дружелюбного старика были только мои наушники, надев которые, и, уставившись в окно, я позабыла обо всём на время поездки. Через пару дней мы приехали на вокзал в нескольких сотнях километров от нужного места. Выходя из поезда, мне подал руку молодой исследователь по имени Алексей Шмидт. Его глаза светились серым лунным цветом, а кожа на ладони огрубевшая, но тёплая. Что-то кольнуло у меня в груди, когда он заговорил со мной. - Не видел тебя раньше, ты недавно работаешь с нами? Прости, в поезде никак не мог отделаться от старика Евграфовича. - начал знакомство Алексей, да только стоило мне подобрать слова для ответа, как вдалеке послышался мужской хриплый голос. «Вы там, не опаздывайте! Вас ждать не будут, шевелите костями!» - заворчал Александр Штурвалов. Лёша еле слышно посмеялся, прошептал «Потом поговорим» и спешно направился к остальным, таща меня за собой. Штурвалов усадил весь народ в автобус и снова принялся рассказывать уже рассказанные в поезде анекдоты и истории с армии про отрезанную руку и т.д. Алексей смеялся. Ему либо действительно нравились эти байки, либо он очень хороший актёр. Из моей головы всё не пропадала его дружелюбная и по-юношески наивная улыбка. Если подумать, то я всегда была одинока. Родителей, точнее мать, не сильно волновала моя жизнь, поэтому после окончания школы я поднакопила денег на подработках и уехала учиться в столицу. Там меня ждали общежития, постоянные переезды, съёмные квартиры, неприятные соседи и полное разочарование в личной жизни. Мой первый парень украл все деньги из сейфа и ушёл в неизвестном направлении, второго сбила насмерть машина с пьяным водителем, после чего я зареклась когда-либо иметь отношения. Но несмотря на всё это, образ добродушного парня двадцати двух лет отроду не давал мне покоя до прибытия. Алексей опять подал мне руку, но я проигнорировала его и направилась вслед за руководителем и шумной компанией исследователей, устремив свой взор на землю, пытаясь во что бы то ни стало не встретиться с глазами этого юноши. Он понял мой намёк и не приставал ко мне во время поднятия на гору. Целый день мы изучали горную породу, вели записи в дневниках, работали на жаре под возгласы Штурвалова. Далее обед, работа, ужин и по палаткам. Так продлилось неделю, пока Александр Евфратович не решил подняться повыше, заранее предупреждая нас о холоде. Подниматься в тяжёлой зимней одежде на солнце было невероятно трудно, можно сказать невыносимо. Близилась ночь, но старик не был доволен высотой и заставлял нас лезть всё дальше и дальше, пока молодой девушке, Ирине Кузнецовой не стало плохо. Мы остановились на приличной высоте, видимость была хуже некуда из-за метели. Ирине дали лекарств и отправили отдыхать в палатку, пока два мужчины средних лет о чём-то говорили со Штурваловым. Алексей пытался разжечь костёр, но попытки его оказались тщетными из-за усилившегося ветра. Было принято решение поесть консервов, находившихся всё время в тёплом месте, да запить чаем из термоса. Один из ранее упомянутых мужчин взмахнул рукой и сказал: «Эх, никуда мы уже не поднимемся в такую метель, Евфратыч, привал сделать надо.». Штурвалов, явно недовольный, но смирившийся, ответил: «Надо, Конюхов, надо. Расставить палатки и отходить ко сну! Конюхов, следи за Иришкой. Шмидт и Яковлев пущай привал охраняют по очереди. Ну а дамы спать.». Команда после еды принялась выполнять приказы начальника. Я же долго не могла уснуть из-за бушующего ветра и холода, пробирающего до костей, несмотря на толстый слой тёплой одежды на мне. Моей соседкой по палатке должна была быть Ирина, но её перенесли в другую из боязни заразить остальных. Я осталась одна в тёмной и холодной палатке, понимая, что случись чего неладное, она меня не спасёт. Постепенно моё сознание нехотя провалилось в сон. Ночью я ощутила чью-то холодную руку на моей голове. Человек что-то шептал и гладил меня. По голосу нетрудно догадаться, что это был Алексей. Видимо, его смена закончилась и он пришёл спать. Почему ко мне в палатку? Я была возмущена до предела, но в то же время не имела сил и желания как-то подавать признаки своего пробуждения. Лёша улёгся рядом со мной. Теперь спать мне не давал парень возле меня и невероятно громкий храп Штурвалова из соседней палатки. Из-за бессонницы мною было принято решение сходить от нашего места немного подальше и справить нужду. Благо, какие-никакие кустики на этой высоте ещё присутствовали. Метель утихла, а значит утром можно отправляться дальше в путь. Эта мысль грела меня. Дойдя до нужного места, я постаралась как можно быстрее сделать все свои дела, чтобы не получить обморожение. По пути назад мне послышался шорох, который никак не мог быть вызван нашей компанией, ибо все мы давно спали. Стало любопытно и страшно. Я пригнулась и тихо-тихо, насколько это было возможно, поползла в сторону лагеря. Замерла на месте. Вокруг палаток ходила бледная босоногая женщина с длинными чёрными волосами, одетая в белое, точно снег платье. Она осторожно обходила палатки, иногда цепляя их рукой, с удивлением смотря на них своими чёрными глазами. Я поднялась, дав ей заметить меня. Женщина не дёрнулась, словно знала о моём присутствии. - Вам помочь? Вы заблудились? - спросила я. Дама повернула на меня голову и широко, неестественно улыбнулась. Меня кинуло в дрожь. - Есть хочу. - хрипло и с издёвкой ответила она. - Дай мне поесть. Я достала свою последнюю банку консервов, разогрела на горелке, открыта и протянула ей вместе с вилкой. «Ешьте» - сумела выдавить я, хотя всё внутри подсказывало мне, что она имела в виду не это. Женщина засмеялась от моей наивности, но взяла у меня банку, подняла над собой и съела всё в один миг. - Вкусно. Мало. - сказала она. Я испугалась. Женщина подошла ко мне ближе и провела ладонью по моей щеке. - Иди. Тебя не трону. - неожиданно она решила. - Чего? А что с остальными? - не поняла я. - Моё это место. Всяк, кто здесь спать будет, больше не очнётся. Я - Снежная Женщина их забираю. Тебя не трону, пригрела ты меня, ступай себе домой, да не вспоминай о них никогда. Не вернутся они. - спокойно объяснила она. - Погодите, я не могу! Оставьте их! - умоляла я. - Иди, а не то передумаю и догоню! - крикнула Снежная Женщина, взмахнув своим рукавом. Моё лицо заколол мороз. Женщина изменилась, стала уродлива и страшна, у неё появились длинные когти, как коса у Смерти, а конечности неестественно изгибались. Она встала в позу мостик и побежала к палаткам. Я рванула с этого места, что было сил. Спотыкалась, падала, позабыла все свои вещи, лишь бы унести ноги оттуда. Сзади послышался рёв и бегущее существо на четырёх конечностях. Я ускорилась, в боку невероятно кололо, а мозг уже был готов отключиться о страха и холода, но я понимала, в чьи лапы попаду, если остановлюсь. Я добежала до места, где уже не было снега и упала без сил. На утро вся растрёпанная и зарёванная поехала обратно домой. Так хотелось услышать хоть одну историю Штурвалова, хоть смех Конюхова и Яковлева, хоть возмущения Ирины. Больше всего хотелось принять руку Алексея. Но в глубине души я уже осознавала, что сталось с ними на горе. По возвращению в Москву не хотелось читать никаких новостей. Весь город говорил о найденных замёрзших и растерзанных телах исследователей. Меня долго водили по следователям и адвокатам, чтобы снять подозрения в массовом убийстве. Я-то знаю, что такие ранения человек нанести бы не сумел. Это же и признали в суде. Я бросила работу и поступила в университет. Снова, но уже на другую специальность. Знаете, иногда эта женщина является ко мне во снах и требует накормить её.