Мрачно-солнечные будни

Под ногами было мягко даже с учетом не слишком удобных новых ботинок. Хосок перекатился с пятки на носок, грузно опустился на всю стопу и поправил наушник. Темнота сгущалась какими-то особенно яркими красками: заходящее солнце окрашивало деревья темно-оранжевым, тучи на фоне сиреневого неба смотрелись черными кляксами, и он не отводил взгляда, пока глазам не стало больно от того, что долго не моргал. По ушам мягко прокатывалась заезженная до ужаса «I need you», доставучий трек, в котором каждая нота знакома до того, что смешно становилось, но Хосок продолжал вышептывать слова, снова и снова мотая к началу. — But you're my everything… — он свел брови, думая, что Намджун наверняка оценил бы произношение за столько раз бесконечного повтора, и удивленно обернулся, услышав за спиной шаги. — Не продолжай, — усмехнулся Юнги. — Некоторые фразы оттуда могут сильно подпортить обстановку. И нахмурился, поравнявшись и останавливаясь рядом с ним. Стало значительно теплее, и Хосок не был уверен: может, Юнги просто оттягивал на себя часть ветра, дующего сбоку, а может, Юнги просто… Просто Юнги. — Что ты делаешь тут? Почему один? — он скорее почувствовал, чем увидел его внимательный и глубокий взгляд. — Тут довольно высоко. Хосок хмыкнул, засовывая руки в карманы. Они стояли почти на обрыве, где чуть ранее проводили очередную съемку. Где-то внизу плескались волны, ударяясь об огромные камни, и да, тут было некомфортно, пока было светло. — Смотри, — он махнул рукой, чуть задержавшись пальцем в воздухе. Юнги проводил глазами очерченную в воздухе линию и наклонил голову, всматриваясь в луну, которая с каждой минутой словно становилась ярче и ярче. Хосок помолчал немного и продолжил хрипло: — Высота — не мое, ты знаешь. Но каждый раз, стоит стемнеть, все воспринимается настолько иначе, что уже плевать становится. Красивые блики, красивые… Звезды? Все становится слишком… — он улыбнулся, потирая лоб, и смущенно договорил: — Я, наверное, даже объяснить не смогу. — Я понимаю, о чем ты, — прервал его Юнги. — Правда? Юнги кивнул, и Хосок повернулся к нему, замерев и шумно выдохнув. Юнги щурился, глядя на небо, и в высветленных волосах Хосок ловил порывы ветра: то, как он вел носом, когда лбу было щекотно от спадающих прядей, как он наклонял голову, проводя ухом по плечу, сбивая и поправляя отбившиеся волоски. Хосок потянулся к нему, помогая отцепить от ткани свитера длинную цепочку серьги, отчего Юнги навалился на него и в конце концов развернулся к нему лицом. Рука потянулась к складке на сморщенном лбу, он с нажимом провел пальцем и заметил робкую улыбку, когда провел прямую линию до кончика носа. Легко поддел его, щелкнул, прежде чем отстраниться, и вздохнул, отводя взгляд. — Я чувствую примерно то же самое, когда ты рядом. В смысле, не то чтобы все как-то меняется, но… — Хосок сбился, теряя слова. По спине кольнуло мурашками, а пальцы с силой сжались, захотелось пихнуть их в карманы, прижать к себе и не показывать того, как нервничает от своих же слов. — Хоби, — Юнги обошел его спереди, заглянул в глаза и остановился так близко, что Хосок почти чувствовал его тепло. — Я знаю. Правда. Его глаза были ниже, и он поднял лицо — совсем чуть-чуть, но этого достаточно было, чтобы Хосок задержал дыхание. Локоть обхватила чужая рука, он поддался порыву и вытащил ладонь из кармана и переплел их пальцы не глядя. Они синхронно отыскали глазами луну, а когда Хосок, сбрасывая оцепенение, скосился на него — почти сразу же зажмурился, чтобы сдержать прерывистое дыхание. На дне зрачков Юнги отражалось звездное небо и крошечным бликом сияла луна. Хосок почти утонул в них вместе с ночным светилом, ловил ртом воздух и безуспешно пытался вдохнуть, но не мог — слишком зрелищной была представшая перед ним картина. — Дыши, — усмехнулся Юнги, и Хосок сжал его пальцы своими. — А у меня глаза слезятся, так ярко. — Солнца нет, — напомнил Хосок. — С чего бы? — Оно есть, ты просто его не видишь, — Юнги ладонью прижался к его щеке. — Оно всегда рядом. Горячий выдох на скуле, толчок вперед — Хосок вжался в его губы своими и замер, греясь в прикосновении. Юнги отстранился первым, влажно разорвав поцелуй, но не отошел, оставаясь в паре сантиметров. — Ты — моя луна, хен. Луна моей жизни, которая все время помогает мне справиться вот с этим вот, — Хосок дернул плечом в сторону обрыва. Боднул Юнги в лоб, окинул быстрым взглядом и снова обхватил губы в поцелуе. Он потерял счет времени и не мог сказать, сколько они так простояли. Целовались под луной, как подростки, молчали по большей степени, потому что иногда слова могут быть лишними. Оба понимали, как значим вечер, и слишком редко удавалось урвать минуты такого вот спокойствия. Оба понимали, как значимы друг для друга, хоть и впервые произнесли это вслух. Хосок всегда был Солнцем для Юнги, молчаливым в минуты поддержки и ярким, когда нужна была помощь. Юнги всегда был для него Луной, забирающим заботы и расслабляющим в моменты страха. Они вряд ли повторят это друг для друга — в этом нет необходимости. Поступки и крепкое плечо рядом намного важнее. Но так было, есть и будет. Солнце и Луна. Незримые, но всегда находящиеся рядом.