Мрачно-солнечные будни

— Покажись, — выдохнул Хосок. Юнги укутался в бирюзовый шелковый халат — плотный тем не менее, не открывающий совершенно ничего. Остатки стыда, почему-то явившиеся к нему в последний момент, не позволили продемонстрировать молочного цвета кружевную рубашку с воланами, и халат Юнги зацепил нервно дрожащими пальцами уже в последний момент, буквально задержав себя рукой за косяк двери в ванной. Юнги старался идти бесшумно, не оставляя за собой ни звука новой обуви. Неразношенная, она немного жала и не позволяла идти так ровно, как он привык — расслабленно и немного сжав плечи. Наоборот, ему хотелось расправить спину, немного даже вытянуть шею, и это пиздец как сильно контрастировало со стыдом в остатках помутненного разума. Он думал лишь о том, что теперь губы Хосока будут примерно на одном уровне с его губами, и плевать, что Юнги нравилось тянуться за поцелуем и обвивать его плечи руками, вжимать в себя и заставлять его наклоняться для собственнической метки на светлой, незапятнанной шее — плевать. Но Хосок лежал развалившись на кровати в своей яркой футболке и простых рваных джинсах, и на секунду Юнги решил, что выглядит максимально нелепо, разодевшись вот в это вот. Но Хосок шептал с придыханием свое «покажись», и Юнги кожей чувствовал его желание. — Хочу это снять, — Хосок сел на кровати, сложив под собой ноги. Вытянул руку, словно мог дотронуться до Юнги через всю комнату. Юнги отшатнулся, когда по комнате словно прокатился запах возбуждения, заставляя член под халатом дернуться и вызвать несдержанный стон от касания о грубую изнаночную ткань халата. Его внимание привлекла ширинка на штанах Хосока, и да, он знал, что каждый секс у них начинается с продолжительной растяжки, но почему-то сегодня ему хотелось сделать это едва ли не на сухую, чтобы ощутить, чтобы проникнуться каждым прикосновением и выгравировать в сознании их близость. Хосок никогда не возьмет его сходу — Юнги точно это знал. Он прекрасно умел пользоваться своим размером и полностью отдавал себе отчет в том, что может повредить и сделать больно, и иногда Юнги это бесило. Может, он любил боль? Может, ему так больше нравилось? Он даже заикнуся об этом вслух однажды, но больше не повторял подобного, когда Хосок посмотрел на него как на ребенка и демонстративно провел головкой по губам, насаживая на свой член до самого горла. — Так сними, — Юнги вздрогнул от собственного голоса, в тишине комнаты прозвучавшего неожиданно громко. И вопреки собственным словам распахнул шелк. Изящно дернул плечом — ткань соскользнула, обвисая на уровне согнутых локтей. Юнги умел быть хрупким, не слишком любил, но умел, Хосок ценил это в нем. Длинная расстегнутая рубашка, которой Юнги прикрывал бедра и член, сильно выделяла темный капрон на его ногах. Прежде чем подойти ближе к кровати, Юнги отпустил из рук подол и откинул полы рубашки назад, обнажаясь перед ним почти полностью. Хосок долго сморгнул, задержал дыхание и шумно выдохнул, взгляд прилип к бледным бедрам и кружевной резинке чулок, она кололась немного, а силикон неприятно тянул кожу, но разве могло это иметь значение, когда Хосок смотрел так, словно только Юнги в этих блядских чулках и на каблуках — все, что ему нужно было? Возможно, так и было — Юнги не знал. Но точно знал, что такой заведенный Хосок с отчетливо видневшимся пятном смазки на светлых трусах — боже, он так засмотрелся на его идеальное и правильное лицо, что не успел заметить, как тот избавился от штанов на бедрах, стянув их до уровня колен. Головка оттягивала резинку, и Юнги сглотнул слюну, ставшую вязкой от желания взять ее в рот и прокатить по небу солоноватый предэякулят. — Невероятно, — прошептал Хосок, и Юнги подошел ближе, с каждым шагом зрачки Хосока расширялись, он приоткрыл рот и жадно облизывал губы, шумно дыша. Юнги хмыкнул, криво улыбаясь: такой Хосок ему определенно нравился. И то, что это все с ним сделал он. Черт, как же у него сводило скулы просто от желания прикоснуться! Хосок оттолкнулся от кровати рукой и лицом к лицу замер рядом с Юнги, огладил линию подбородка пальцами и провел носом по щеке до виска — совсем близко, не касаясь, но полной грудью вдыхая запах, и это простое действие вынудило Юнги податься на Хосока грудью, почти опадая в его руки и прижимаясь губами к его губам. Хосок на поцелуй не ответил, но зажал его губы своими и притянул к себе ближе за талию. Удерживая одну руку на спине, второй он скользнул под рубашку и царапнул чувствительно нежную кожу вдоль позвоночника. Юнги несдержанно зашипел в его рот, отклонился и размял шею, откинув ее назад. Когда с прикрытыми глазами он ощутил влажное и горячее прикосновение языка Хосока под ухом, простонал, выскулил его имя и уязвленно дернулся от услышанного в ответ смешка. — Я не сделаю ничего без твоей просьбы, — Хосок отступил на шаг назад, заложил руки за спину и опустил голову, не сводя с него жадных глаз. — Хочешь — попроси. — Не будь сукой, — рыкнул Юнги, и Хосок тихо засмеялся, зажимая пальцами его губы. — Если ты открываешь свой рот — открывай его по делу, — прищурился он. — А ты быстро поменял правила игры, — Юнги вскинул бровь, быстро облизнулся и сглотнул скопившуюся слюну. Недвусмысленные фразы Хосока напомнили о его мощном стояке, и он рукой сдавил основание члена, переступая с ноги на ногу — от каблуков они немного затекали, и он с облегчением перенес вес на одну ногу, чувствуя, как его вело. От возбуждения, от злости, от такого пошлого, слишком вульгарного Хосока с только увеличивающимся влажным пятном на светлой ткани у самой кромки боксеров. — Хочу его, — Юнги пожал плечами — рубашка сбилась и сползла с одного плеча. — Ай-яй-яй, детка, — цокнул языком Хосок. — Будь аккуратнее, мы же не хотим помять твою прекрасную рубашку. — Ты все равно ее потом испачкаешь своей спермой, — Юнги усмехнулся. — Верно, — улыбнулся Хосок, поправляя его челку. — А теперь не тяни, ты хотел что-то. — Сделать папочке хорошо, — Юнги умильно надул губы и указательным пальцем надавил на нижнюю губу. Хосок выгнул шею, касаясь губами мочки его уха и выдохнул едва слышно: — Так сделай это, детка. Юнги медленно опустился на колени, внимательно следя за тем, чтобы не испортить чулки, аккуратно расправил подол рубашки и дрожащими пальцами сдавил член Хосока. Хосок передернул плечами и выдавил воздух сквозь сжатые зубы. Юнги провел губами по головке, он всегда следил за мягкостью своих губ, и Хосок всегда реагировал на такие его прикосновения, мелко подрагивая и пачкая стекающей смазкой и свой член, и рот Юнги. С причмокиванием Юнги обхватил чуть пониже головки, прижал языком к небу и тут же провел рукой по всей длине, опускаясь к яичкам и массируя их, чуть сдавливая. — Ты не мог бы захотеть чего-то еще? — почти жалобно спросил Хосок, подаваясь всем телом на него и толкаясь в горло. Юнги старательно вылизывал его ствол, засасывая кожу и оттягивая ее, насколько мог, до сладкой боли. — Мог бы, — облизнувшись, Юнги поднял голову и медленно убрал влагу пальцами, размазал по губам смазку вперемешку со слюной. — Хочу твою руку. — Продолжай, — Хосок стянул трусы к джинсам и легко сдавил в ладони головку. Растер по члену влажное и продолжая надрачивать себе проводил взглядом спину Юнги до кровати. — Хочу без смазки — только твоя мокрая рука, — Юнги обернулся, по-кошачьи пробираясь по покрывалу. — Ты уверен? — Хосок приложился щекой к его бедру, зубами цепляя кружевную резинку чулка. Оттянул и звучно выпустил, раздвинул ягодицы и широко размазал слюну по заднице. Юнги кивнул, бедрами подаваясь на его язык, и простонал, когда Хосок надавил на сжатые мышцы. Его жаркое дыхание на бедрах расслабляло, и Юнги протянул к своему члену ладонь, дергано водя по нему напряженными пальцами. Хосок отстранился — Юнги обдало потоком холодного воздуха, он неосознанно потянулся назад в поисках тепла. Довольно вздохнул, ощущая долгожданное прикосновение пальцев, смоченных в естественной смазке, и закусил до боли щеку — Хосок несдержанно протолкнулся в него сразу двумя пальцами. Ощутимая боль немного отрезвила, но не сняла возбуждения, раззадорив еще сильнее. Хосок двигался в беспорядочном темпе, не подстраиваясь под ритм руки Юнги — это сбивало, и Юнги с шипением попытался было его контролировать, сжимаясь вокруг тонких длинных пальцев, но был остановлен шлепком ладони по ягодице. Неожиданное резкое прикосновение обожгло кожу, Юнги вскрикнул, почти падая вперед, но ладони так и не убрал, и Хосок придержал его, просунув руку под ним и обхватывая за живот. — Ну нет, ты этого хотел, — прорычал в шею и прикусил ощутимо. — Мои желания еще учитываются? — Юнги захлебывался в собственных ощущениях и твердо решил не закрывать глаза, чтобы удержаться и не упасть. Хосок поддержит, как всегда, но он не мог себе позволить упасть на кровать и показать свою слабость. — Попробуй, — Хосок языком очертил линию вдоль позвоночника, задирая рубашку и сминая ее на лопатках, — и узнаешь. — Замени свою руку, — Юнги дернулся вперед, снимаясь с пальцев, и Хосок прижался членом между влажных ягодиц. Сдавил их в ладонях, с силой раздвигая, и без помощи рук ткнулся головкой в растянутые мышцы. Юнги задержал дыхание, насильно удерживая себя на месте и стараясь не ерзать, и Хосок замер, явно наслаждаясь собственным преимуществом. — Попроси лучше, — Юнги уловил в голосе Хосока неприкрытую усмешку и закусил губы — его ощутимо трясло, живот приятно ныл от предвкушения. Прокатившийся по нервам низкий голос Хосока почему-то вызвал вспышку агрессии, Юнги пытался подобрать слова, но мысли путались, и он промычал что-то невнятное, когда Хосок толкнулся еще раз, но не проник в него даже головкой. — Ну же, детка. — Заполни меня глубже, пожалуйста, я же знаю, ты можешь! — почти выкрикнул Юнги, шалея от того, как Хосок с первых слов обхватил его бедра и натянул на себя. — Блять, — Хосок уткнулся лбом в его спину, надавил всем весом и разложил его под собой, наращивая темп и продолжая вбиваться. Юнги заскулил в кулак, натянул рубашку и зажал губами, пытаясь заглушить ею собственные стоны, и Хосок зубами вырвал ткань из его рта. — Перестань, не сдерживайся. — Не останавливайся, — прошипел Юнги, ударяясь головой о подушку. Вжался в нее лицом и притянул за бедро Хосока, надавливая на ягодицу и безмолвно прося быть ближе. — Я люблю, когда ты такой, — прохрипел Хосок, — но долго не продержусь. Юнги зажмурился, когда Хосок немного сменил угол, выгнулся на вытянутых руках и запрокинул голову назад в поисках его губ. Спину потянуло от не слишком удобной позы, и Хосок провел по его губам языком, когда не смог дотянуться. Член с силой проехался по покрывалу, головка мазнула по ткани — Юнги в несколько нервных движений выдохся, расплескивая сперму под собой, и с горечью вспомнил, что чулки теперь придется выбросить — влажные потеки холодили разгоряченную кожу. Хосок, словно почувствовав его мысли, растер сперму по капрону и с мокрым звуком вышел из него, вставая на одно колено и опуская на спину задранную рубашку. Тяжелые густые капли спермы Юнги почувствовал много позже, все ощущения словно притупились, пока он восстанавливал дыхание. Хосок шумно лег рядом на спину, почти задыхаясь и прикрывая глаза, и Юнги перекинул через него руку, притягивая к себе. — Всегда хотел так сделать, — признался Хосок, целуя его в лоб. Юнги поморщился, чувствуя смазанные капли пота под его губами, но довольно зажмурился и попытался скинуть с себя испорченную рубашку, прилипшую к телу. — У меня есть еще, — пробормотал он, и Хосок беззвучно засмеялся, подминая его под себя. — А чулки? — Нет, но если я сейчас не сниму эти долбаные туфли, мне придется ампутировать ноги, и чулки уже не понадобятся. Лениво переговариваясь, Юнги скинул непривычную обувь. Он почти застонал, когда ступни перестало сковывать узкими туфлями, и Хосок поиграл бровями. — Массаж? — Не уверен, что хочу второй заход до душа. — Тогда у меня есть интересное предложение, — задумался Хосок, и Юнги толкнул его в плечо кулаком. — Пиздец ты ненасытный! — Юнги тем не менее не мог не признаться себе, что предложение с массажем было более чем заманчивым, но возмутился скорее для проформы. Член, дернувшийся от этой мысли, только подтвердил его нарастающее возбуждение, и Юнги вздохнул, закидывая ноги на бедра Хосока. — Что, передумал? — Хосок улыбнулся и перевернулся к нему лицом. — Посмотрим, что ты можешь мне предложить в этот раз.