Мрачно-солнечные будни

Ожидание напрягало больше обычного, когда челюсть то и дело простреливало сквозной болью. Она отдавалась где-то за ухом, заставляя Юнги морщить нос, хвататься за щеку и едва слышно поскуливать. И без того чувствительные обычно из-за брекетов зубы неприятно стягивало, и Юнги сдался, записываясь на прием к своему стоматологу раньше обычного. Он на самом деле не то чтобы был против — своего стоматолога он любил. Как врача, конечно же, потому что его внезапный испуг при виде его зубов сменился заинтересованностью, и после самого первого обращения с острой болью он предложил слегка изменить прикус, предполагая, что это поможет избавиться от легкой шепелявости. Практически незаметный дефект речи самому Юнги не мешал совершенно, но когда во взгляде стоматолога он увидел явный интерес к пациенту и его деликатной проблеме, не смог отказаться, да и не хотел, по сути. Уже полгода Юнги появлялся в частной клинике с (не)завидной периодичностью, и только второй раз — с реальной жалобой. Сидя в очереди и мирно ожидая начала приема, Юнги развлекал себя сканированием сидящих рядом пациентов. Какой-то мальчик, вжавшись в предплечье матери, тихо хныкал от страха и, заметив, как на него пялится скучающий Юнги, затих и молча уставился в ответ. Юнги гляделки терпеливо выдержал, но не удержался и обнажил зубы в кривой усмешке. Мальчик захлопал глазами и суфлерским шепотом сообщил матери, что хочет такие же зубы, как у вон того дяди. Бросая на Юнги смущенные и извиняющиеся взгляды, женщина усадила ребенка на колени и терпеливо пояснила, что они как раз за этим и идут к дяде доктору, и что зубки после этого не будут болеть, и будут здоровыми, как у дяди. — Ты не понимаешь, — мальчик округлил глаза смешно, — я хочу длинные зубы! Он подставил пальцы к губам и изобразил длинные клыки, и мама с удивлением покосилась на Юнги. Тот скептично пожал плечами, мол, я не виноват, и в этот момент дверь кабинета распахнулась. — Юнги! Прекрасно, ты уже пришел! Не против начать немного раньше? Юнги потер языком верхнюю десну в попытке снять с челюсти напряжение и, прежде чем закрыть за собой дверь, повернулся к матери и зашипел на манер пафосных вампиров из сериалов, обнажая клыки. Довольный собой и своей выходкой, он уже привычно проследовал к знакомому креслу и по-хозяйски раскинулся на нем, шевеля ступнями. — Привет, — доктор сел напротив него и потянулся к перчаткам. Лицо его скрывала маска, но Юнги не нужно было видеть — он и так знал, что тот улыбался. Заинтересовавшись необычным пациентом, Хосок задавал много вопросов касательно его обычной жизни, и Юнги по-первости неохотно, но рассказывал, постепенно привыкая. Хосок много знал о таких, как он, и это автоматически делало их еще ближе. — Привет, док, — Юнги растянул губы в улыбке. — Можно просто Хосок, — тот покачал головой, — ты же знаешь. — Знаю, но мне так больше нравится. Хосок тихо захихикал, судя по трясущимся плечам. Покачал головой и осторожно коснулся его челюсти с двух сторон, несильно надавливая и заставляя открыть рот. — Как тут наши зубки? Юнги закатил глаза, не имея возможности ответить. Хосок придвинулся ближе, окутывая запахом одеколона, и внезапно это было так приятно, что Юнги невольно попытался сглотнуть с открытым ртом. К запахам людей он всегда был очень чувствителен, но сочетание парфюма Хосока и своего собственного дурманило мозг, заставляло дышать чуть чаще. Хосок принял это по-своему и озабоченно отстранился, отпуская челюсть. Ладонь скользнула вниз по шее, и он неосознанно задержал руку на ключице Юнги, пуская волну мурашек от легкого прикосновения. — Все в порядке? Я сделал больно? Юнги прочистил горло, но голос все равно подвел его, когда он пробормотал хриплое: — Все в порядке, горло пересохло. Хосок кивнул понятливо и жестом показал открыть рот снова, и Юнги не сводя глаз с него вздохнул, передернул плечами и повиновался безмолвному приказу. — Ну же, давай, я не укушу. Хосок играл с огнем и точно знал это, не мог не: он бы не укусил, а Юнги после этих слов думал лишь о том, как бы органично смотрелись следы от его клыков на мощной длинной шее. О том, как приятно было бы вспороть тонкую натянутую кожу, прокусывая медленно и зализывая следы, чтобы обезболить. Как бы скрывал Хосок метки под кофтами с горлом, Юнги прикрыл глаза и с ужасом ощутил, как выделился яд из клыков. Он сконфуженно прикрыл рот ладонью, ощущая себя максимально неловко: обильные капли яда у вампира были сродни обычному стояку. Выступали только от сильного желания, и Юнги совсем не ожидал, что Хосок, который и без того заставлял себя чувствовать неловко из-за своей привлекательности, вернет его по ощущениям к подростковому возрасту. Яд, попадая в кровь во время укуса, заставлял вздуться вены шее, и Юнги в который раз представил Хосока с запрокинутой головой и набухшими венами. — Юнги, — пробормотал Хосок, устало потирая глаза и стягивая маску на подбородок. — В чем дело? Юнги нашел взглядом ванночку, в которую обычно сплевывал лишнюю слюну. Посмотрел на Хосока стыдливо и, набравшись решимости, сплюнул в нее яд, вытирая губы. — Это… — Прости, док, — Юнги потер затылок. — Не ожидал, — он мотнул головой на его руки, намекая на недавнее прикосновение к шее, и Хосок втянул в рот губу, приподнимая бровь. Яд вампира отличался от слюны, больше напоминая по цвету сильно разбавленную кровь. Хосок это знал, и то, как он молчал, вынуждало Юнги буквально сгорать со стыда. Какая уж тут боль, из головы вылетело совсем все, когда Юнги резко вскочил с кресла. — Я перенесу запись на другой раз, мне, кажется, уже легче, — пробормотал он себе под нос, порываясь отойти к выходу. Хосок остановил его, обхватывая локоть и притягивая обратно. — Не стоит, — он улыбнулся. — Мы решим твою проблему, подтянем брекеты, а потом, если ты захочешь, мы можем поговорить о том, что случилось. Юнги коснулся языком клыка, слизывая каплю яда, перехватил ладонь Хосока своей и кивнул, не сводя взгляда с пола.