Романтика по-злодейски

Изуку медленно шагал по пустым освещённым тёплым светов фонарей улицам. На его лице играла хищная усмешка, а глаза то и дело весело сверкали, заливаясь алым цветом. Он легко запрокинул голову, сбрасывая зелёную чёлку с красных глаз. — Какая замечательная но-очь, — пропел Мидория в тишину, — самое время повеселиться. Он зашёл в парк с густо-посаженными деревьями. Шум листвы нарушил прозрачную тишину ночи и отдавался по пустым тропинкам чистым звуком. Изуку глубоко вздохнул и вдруг увидел вдали одинокую человеческую фигуру, перемалывающуюся с одной ноги на другую. — «А вот и он», — с хитрой усмешкой подумал парень, закинул на голову отцепляющийся капюшон, скрывая зелёные волосы, и поправил ленту с ножнами на поясе. Парень в конце тропинки внезапно развернулся и крикнул: — Кацуки, это ты? Изуку остановился, смотря в упор на Киришиму, тот помахал Мидории и начал приближаться. — «Будет сложно не оставить следы в таком месте, — он махнул рукой в ответ и Эйджиро ускорил шаг, а на его лице красовалась счастливая улыбка, — следуй за мной, наивный ребёнок». Одним движением Изуку развернулся и пошёл прочь, показывая рукой, что Киришима должен следовать за ним. — Эй, Кацуки, мы же собирались пойти ко мне… Но Мидория прервал его, снова махнув рукой. — Окей. Изуку быстро шёл впереди, в то время, как красноголовый пытался добежать до него, периодически догоняя и цепляясь за плечо, но Мидория брезгливо дёргал его на себя. — Да что с тобой? Куда мы идём? Вдруг Изуку завернул в узкий переулок и остановился. — Ка-ацуки, неужели ты хочешь сделать это здесь? — В голосе Киришимы слышались нотки заигрывания, — Ты же вроде любишь более комфортные места, да? Вдруг Изуку быстро развернулся и в секунду жёстко прижал красноволосого парня к стене. Капюшон слетел, оголяя зелёные пряди. В его красных глазах загорелась ярость, а нежные губы стали хищной, безумной улыбкой. Ему удавалось держать Эйджиро одной рукой под горло у стены, а вторая рука уже достала один из ножей на поясе. — А ты откуда знаешь, что нравится Каччану? — Сказал дико Мидория, сильнее прижимая Киришиму к кирпичной стене. — Что?! Кто ты такой и что ты сделал с моим Кацуки? — Твоим? Т-твоим?! Он мой, понял? Мой. Как ты посмел сблизиться с моим парнем? — Нет, он не кричал, скорее говорил, чуть повысив голос, — Ты даже не знаешь, кто такой Кацуки Бакуго-Мидория. Не. Зна-ешь. Тут Киришима увидел в левой руке парня нож. — Эй, эй, не надо, прошу! Я ничего не сделал! — В глазах красноволосого читался ужас и паника. На лбу выступили капельки пота, — Ай! Изуку полоснул лезвием по плечу Эйджиро, и из широкой раны потекла струя крови. — Знаешь, — Мидория хихикнул, — обычно я пробую кровь своих жертв на вкус… но твою не собираюсь. Уж больно противно брать такую грязь в рот. Он улыбался. Жутко и хищно. Этот парень, Киришима, так его бесил, что хотелось мучить его вечно, оставляя всё новые царапины. Вдруг, после седьмого пореза, Эйджиро дёрнулся в сторону и упал на каменный асфальт, ударившись коленом, после чего был снова прижат к стене. — Ещё раз дёрнешься, это окажется у тебя в глотке. — Не надо! Отпусти меня, прошу, я хочу жить! Я больше не трону ни тебя, ни Кацуки, клянусь. — Так я это и так знаю, — усмехнулся Изуку, — ты думаешь, после того, что ты сделал с моим Каччаном, я тебя отпущу? О, не-ет, я заставлю тебя чувствовать ту же боль, что и я чувствовал, когда узнал, что ты соблазнил моего парня и переспал с ним. Неужели ты считаешь, что тебе всё сойдёт с рук? Киришима сжал зубы и в страхе смотрел на зеленоволосого. Изуку сделал ещё пару десятков ударов ножом, после чего остановился и взглянул на окровавленные руки, ноги и грудь Эйджиро. Парень был уже без сил, глаза были закрыты, губы дрожали, а вокруг него образовалась за час очень большая лужа крови, в которой была перепачкана одежда обоих, но у Киришимы она была ещё и изрезана, а на теле, кроме лица, не было свободного от крови места. Он уже на последнем дыхании прошептал: — Прошу… пощади… — До сих пор молишь о пощаде? А ты неугомонный. Знаешь, ты заметил, я не тронул твоё личико? — Изуку провёл пальцем по мокрой от слёз щеке Эйджиро, тот вздрогнул, мутно открыл глаза,— Дело в том, что Каччану понравился не ты, а твоё лицо. Он любит меня, меня, а не тебя. И я тоже люблю его, поэтому не отдам такому глупому созданию, как ты. Как ты поверил, что я Кацуки? Ты настолько ослеплён его идеальностью, что даже потерял голову? Ну будь по твоему, — в глазах мелькнула яркая вспышка азарта.

***

— «Чёрт, он же должен был вернуться». Кацуки наматывал круги по квартире, периодически смотря в телефон, нет ли пропущенных от Изуку, а у него, уже их было точно больше десяти. Уже утро, он должен был уже вернуться, но его нет и нет. — Где он? Не может же быть такого, что эти гребанные герои его поймали? Нет, нет, он слишком хитрый, чтобы попасться. Бакуго ругался вслух и перемалывался с ноги на ногу. Вдруг ему пришла мысль включить новости: возможно, если его поймали, то обязательно об этом расскажут в СМИ. Кацуки нервно сел на диван и включил телевизор. —Срочные новости! Мы сообщаем, что сегодня утром, один из прохожих обнаружил в переулке, на Старк-авеню, изуродованное тело молодого юноши. Эксперты так и не смогли выяснить, кем был этот человек, так как все знаки, по которым можно было опознать его были уничтожены. Известно лишь, что это был молодой парень. Предполагается, что виновником этого преступления является один из «Лиги злодеев», но пока неизвестно кто. На данный момент, это вся известная нам информация. Бакуго расширил глаза от удивления и подумал: — «Дэку? Нет. Это не он. Точнее, непохоже на него, он никогда не оставлял трупы просто так на улице, да и всегда оставлял подсказки на то, кем являлся тот или иной человек… Но это же может быть и Тога? А может, убийца был и вовсе не из Лиги, а просто какой-то маньяк… Вдруг его размышления прервал настойчивый стук в дверь. Кацуки ринулся к дверям и распахнул их. На пороге стоял солнечно улыбающийся Изуку, в своём старом геройском костюме, который был ему нужен на одном из вылазок. В руках у него было оранжевая коробка с зелёной лентой. — Каччан, я дома! — Крикнул Изуку и прижался к своему парню. Тот, помедлив секунду, резко сжал Мидорию в объятьях, — Ты настолько рад меня видеть? — Чёртов… Изуку, где ты был? Я думал, тебя поймали… кто-нибудь поймал, — Бакуго вечно одёргивал себя, ведь соседи могли услышать, — заходи живо домой! Не дожидаясь реакции, блондин втолкнул зеленоволосого в квартиру и плотно закрыл дверь. — Так где ты был?! — Конечно же выбирал тебе подарок, Каччан, — Изуку самодовольно усмехнулся и показал взглядом на коробку, всё ещё лежащую в руках парня, — держи, С днём рождения, мой любимый Каччан. — И-изуку? Ты не заболел? — О, как раз наоборот, я в отличной форме, — он хитро блеснул глазами, — даже лучше, чем в последние дни. Пойдём в зал? Кацуки принял коробку с зелёным бантом и развернулся к Мидории спиной. — Я могу его открыть прямо сейчас? — Конечно, он же только для моего Каччана… Бакуго потянул за один конец ленты и развязал её, бросив на пол. Почему-то он всё смотрел на однотонную оранжевую коробку и не решался её открыть, как будто пытаясь заранее угадать, каким он будет, в то время как Мидория стоял сзади практически неподвижно. И вот пальцы забираются под крышку и в секунду открывают её. Один момент. Одна секунда. Одно мгновение и по квартире пронёсся мимолётный крик ужаса. Кацуки упал на колени, роняя коробку без её содержимого. Его руки трясутся, на лице выражение страха, а в ушах не слышно ничего, кроме оглушающего биения сердца. У него в руках голова человека, отрубленная голова Киришимы… по рукам Бакуго и по оставшемуся куску шеи стекает бордовая кровь, капая в ту самую коробку, красные волосы, теперь уже не только от краски, были спутаны между собой и свисали вниз, марая руки блондина, его глаза были пустыми, но на них всё ещё осталась последняя эмоция… бесконечный ужас. Вдруг Изуку незаметно подошёл сзади, нежно, как фарфоровую куклу, обнял за шею и прошептал Кацуки на ухо: — Тебе нравится подарочек, Каччан?