Доберман

Питер, вероятно, тот человек, которого вы бы боялись. Хотя, пожалуй, слово «вероятно» стоит убрать. Питер – тот человек, которого боялись бы, если бы узнали то, что происходит в его подвале. А мы знаем эту страшную историю, которая произошла между двадцатиоднолетним Питером и двадцативосьмилетним Джеймсом. Кровавая история любви, которая явно бы понравилась людям, будь это распиаренный роман. Но всё дело в том, что романтики первые два года… не было. Только представьте, год убийца держит вас за псину, а затем ещё год держит в подвале, периодически пытая. -О чём ты, чёрт побери, думаешь? – голос Питера вырывает Джеймса из рассуждений о прошедших годах вместе с этим психопатом. А может, Джеймс начал слишком часто выпадать из реальности. Книгу что ли написать? -Извини, куколка. Джеймс смотрит на пышущее жаром тело своего мужа и наклоняется, чтобы вонзить клыки ему в шею. Ладно, возможно, они оба больные на голову. Мужчина проводит пальцами по члену Питера, вырывая из его груди громкий выдох. Сероглазый ухмыляется и спускается вниз по телу, одаривая кожу своим горячим дыханием, и парню кажется, будто по ней течёт лава, сразу замирая холодными капельками пота. Джеймс широко лижет живот, кусая выпирающую тазовою косточку, на которой сразу вспыхивают выпуклые следы зубов. Обжигающее дыхание чувствуется над членом Питера, что заставляет того закинуть голову и зажмурится. Почему мужчина всегда так медлит, каждым движением растягивая время до бесконечности. Это такая сладкая пытка, что кажется, будто она облита мёдом. Сероглазый облизывается, и Питер чувствует, как кончик языка мимолётно касается головки. Хочется схватить Джеймса за волосы и натянуть на свой член, только чтобы он перестал медлить. Из-за этой мысли парень сам не замечает, как его рука медленно скользит по отросшим волосам Баки. Но он чувствует, как пальцы сжимаются в кулак, больно оттягивая волосы Джеймса. Мужчина лишь усмехается, приоткрывая рот, ведь знает, что в следующую секунду его резко натянут. Разумеется, он знает, что Питер ненавидит его за медлительность в сексе, но ему так нравится пытать мальчика такими изощрёнными методами. Однажды парень даже сказал, что он сам пытал Джеймса не настолько изощрённо, как мужчина пытает его едва ли не каждый день. Питер толкается бёдрами вперёд, заставляя Джеймса сжать горло, а слюну струиться по его подбородку. Он двигается невыносимо быстро, наказывая сероглазого за медлительность. Парень смотрит вниз на то, как мужчина пытается выдержать темп, но видит, как в уголках глаз начинает накапливаться соль от столь резких движений. Питер сильнее сжимает руку в волосах сероглазого, натягивая его и заставляя уткнуться носом в лобок. Он чувствует, как горло мужчины сокращается, зажимая головку в узком плену, и кончает. Разжимая руку, Питер закатывает глаза, позволяя оргазму захватить всё его сознание. И Джеймс этим пользуется, за секунды накрывая тело парня своим и толкаясь в неразработанный проход, сразу ощущая, как от боли дырочка сжимается, а парень резко приходит в сознание и громко стонет. Мужчина не собирается жалеть своего мучителя, сразу набирая темп, не позволяя привыкнуть. Пальцы Питера впиваются в спину Джеймса, а крик перемешанной боли и удовольствия вырывается изо рта, что заставляет мужчину двигаться ещё жёстче. И вот парень уже не может сдерживать голоса, чувствуя, как бешено двигается Джеймс внутри, как бьётся его сердце, перекрывая все звуки мира. Он не слышит собственного крика и горячего шёпота мужчины, что говорит ему о том, какая же Питер шлюха, что позволяет ему так просто заходить в собственное тело, когда только захочется сероглазому. -Ты такой грязный. Как и я. По твоим рукам может струиться чужая кровь, а у меня встаёт, крепнет так, что я хочу загнать свой член тебе рот. Питер может разобрать лишь обрывки его речи, но он знает насколько унизительно то, что говорит мужчина. И оргазм вновь забирает его в свои объятья, заставляя проход сокращаться, а Джеймса двигаться медленнее. Но ему, кажется, плевать, он только ускоряется, и Питер кричит во весь голос, что звенит в ушах. И мгновенье, и Питер чувствует, как его внутренности орошает сперма Джеймса. *** То, как рвутся суставы и мышцы, всегда было так прекрасно для Питера, что хотелось всё рвать и рвать человеческие конечности, до тех пор, пока не останутся мерзкие лоскуты кожи, окроплённые кровью. Это настолько прекрасно, по мнению парня, что бывало, возбуждение подхватывает его и на ватных ногах заставляет нестись к Джеймсу, чтобы резко опустить его на колени, возможно, разбивая их, и спустить ему в самое горло. Пускай сам мужчина редко когда остаётся довольным. Ибо, во-первых – парню никогда не интересно, насколько высокая степень важности у того занятия, которым в тот или иной момент занимается Джеймс, а во-вторых – никогда, никогда не следовало продолжение, ибо, как только Питер кончит, он сразу вихрем унесётся обратно в подвал. И когда его вновь ставят на колени, которые неприятно ноют от резкого соприкосновения с землёй, прямо на улице, и толкаются в горло, Джеймсу даже не интересно. Он знает, что через пару минут ему спустят в горло и обломают с сексом. А потом ему ведь ещё и волосы отмывать от чужой крови, которой Питер сейчас заляпан просто с ног до головы. Так что он позволяет воспользоваться своим ртом. Но… когда живёшь с психопатом в законном браке, со временем ты тоже становишься немного больным. Так что пускай этот гадёныш не удивляется тому, что ждёт его вечером.