Искатели

Малфой уже ждал в комнате. Покрытые пылью свечи не горели, но Гермиона могла разглядеть его в слабом свете факела, проникающем через дверное окошко из коридора. Он стоял перед столом с дырявыми котлами и смотрел на нее, половина его лица была скрыта в тени. Волосы были идеально уложены, одежда выглядела безукоризненно — совсем не тот вид, что в первый раз, да и отчаяние сменилось нетерпением. Он издал низкий звук раздражения, когда она некоторое время проверяла окна, убеждаясь, не видел ли кто ее. — Грейнджер, ближе к делу, — сказал он негромко хрипящим на гласных голосом. Она посмотрела вниз на его правую руку, которая была скрыта темнотой. Время без десяти девять, его волшебную палочку уже забрали, но из-за паранойи все равно скрестила руки на груди так, чтобы засунуть правую в мантию и чувствовать пальцами палочку. — Нам нужно понять, что происходит. Есть ряд людей, которые хотят навредить мне, и еще ряд совершенно других, которые желают сделать это с тобой. Нам нужно понять, кому нужны мы оба, тогда разберемся, как они это сделали, и я смогу все прекратить. Малфой просто смотрел на нее, что раздражало куда больше, чем если бы он сказал что-нибудь оскорбительное. — Ну так что? — огрызнулась она. — Рядом с тобой не появилось кого-то сомнительного или, может быть, кто-то сделал что-то или вел себя как-то подозрительно? Его брови взлетели вверх, и он слегка склонил голову, изучая ее. — Что, твоих мозгов реально хватает только на книги? Она протянула руку чуть ближе к палочке и яростно на него посмотрела. — Я сказала «подозрительно», а не «с ослепляющей ненавистью». Вероятней всего это кто-то, у кого есть доступ к нам обоим. Для того, чтобы либо подлить что-то в напиток, либо ударить заклинанием, когда рядом не так много людей и никто ничего не заметит. Что насчет Блейза Забини? Насколько Гермиона знала, во время войны он не примкнул ни к одной из сторон. А еще, как удалось выяснить, у него была довольно интересная семейная история, так что как знать, на что он способен. — Нет, — ответил Малфой, на мгновение нахмурившись. — Как он может к тебе приблизиться? Гермиона взмахнула рукой, словно отгоняя незначительность его слов. — Что по поводу Паркинсон? Ты же порвал с ней? Неважно, что это произошло два года назад, ведь месть — блюдо, которое подают холодным. Очевидно, вопрос для Малфоя был слишком личным, потому что он зло посмотрел в ответ. — Ты тратишь мое время. Если в этом есть смысл, то советую тебе поторопиться и перейти к сути. — Малфой, тебе нужно объяснять? Мне казалось, смысл довольно очевиден! Нам нужно понять… — Вот как раз здесь ты ошибаешься. Нет никаких нас. Все знают о твоем комплексе героя, так почему бы тебе не свалить и перестать тратить… — Так что, ты, как и обычно, ничего не будешь делать? Он наклонил голову, словно ее слова имели физическое воздействие, и она увидела, как его обыденная непринужденность сменилась гневом. — Пошла на хрен. Из-за тишины воздух казался затхлым, и Гермиона не могла вдохнуть полной грудью. Она знала, что он трус. Так думали и ее, и его сторонники после появления статей в день после суда над ним. Заключение чрезмерно — уполномоченный представитель Малфоя пытался всех в этом убедить, и после целой недели рассмотрения воспоминаний в Омуте памяти Визенгамот таки купился на его слова. Только его собственные решения привели туда, где он быть не хотел. Если он все это делал для спасения себя и своей семьи, мог бы найти лучший способ. Способ без попытки убийства, пыток, без необходимости преклонять голову и прятаться в коридорах во время Финальной битвы. Он мог что-то сделать. И пусть он не убил, и пусть был напуган, но не сделал ничего, только подчинился настолько, чтобы остаться в живых. Гермиона пыталась понять, считал ли он это смелостью. Попытка выйти против Дамблдора, жизнь с Волдемортом, все, что он должен был делать, чтобы выжить, — казалось ли ему это смелым? Скрываться было бы куда смелее. Принять предложение Дамблдора, помогать Ордену. Рисковать жизнью — не спасать ее. И если Драко Малфою как-то удалось выжить, значит, он и сейчас должен быть в этом заинтересован. Чтобы быстрее найти решение, он должен был схватиться за ее предложение. Он не должен просто стоять и не делать ничего, снова. — У нас не так много общего, — начала Гермиона. — Я сказал тебе… Она вспыхнула, почувствовав, как щеки залило краской. — Чего ты так боишься, что даже не хочешь себе помочь? Мы не нарушаем закон, они не отправят тебя в Азка… — Последнее, на что я соглашусь, — это впутаться в твой бред, — он двинулся вперед, его глаза выхватили свет из окна, став ярче, а губы искривились в отвращении. — Это… — Это не только моя проблема! Ты лучше позволишь им считать тебя сумасшедшим, чем… Он нахмурился и сделал еще один шаг в ее сторону, она крепче ухватилась за палочку. — Чем что? Гермиона фыркнула. — Чем видеть то, что больше никто не видит! Они же не могут просто… Малфой хмыкнул и покачал головой. — Звучит как посттравматический стресс, Грейнджер. Обратись за помощью, пока… — Прос… Не морочь мне голову, — она яростно на него посмотрела. — Ты сказал… — Неужели? — в голосе послышались нотки удивления. Зрачки Гермионы так сильно расширились, что перед глазами все поплыло. Она ткнула пальцем ему в грудь, рассеянно удивившись: когда он успел так вырасти; он посмотрел вниз на ее руку, и на его лице на миг промелькнуло удивление. — Даже не думай, что ты… — Он отмахнулся от следующего ее тычка. — …можешь играть со мной. Я… — Я могу играть с тобой столько, сколько захочу, — прошипел он. — Если скажешь хоть кому-нибудь, я потяну тебя за собой. Не смей мне угрожать. Он резко дернул дверь, и Гермиона едва успела поднять руки перед собой, чтобы та не прилетела ей в лицо. Она тоже схватилась за дверь, распахивая шире, и последовала за Малфоем. Потянулась, чтобы схватить его за руку и остановить быстрый шаг, но он вырвался и со злостью повернулся к ней. — Ну конечно, — сказала она, — будто твоим показаниям можно верить. И если ты будешь угрожать мне… — Воспоминаниям можно. Или применишь ко мне Обливиэйт? Я… Глаза Гермионы расширились, она сделала движение рукой в попытке ударить. Но он был быстрее и перехватил ладонь прежде, чем ей удалось до него дотронуться. У нее в голове пронесся день, проведенный с родителями перед отъездом в Нору больше чем на год, и она не сразу поняла, что Малфой говорил не об этом. Он не мог знать. Они замерли на несколько секунд, Малфой по-прежнему крепко сжимал ее ладонь, а на его лице появилось странное выражение. Должно быть, он понимал, что надавил на больное, он просто не понимал почему. Гермиона вырвала руку из его захвата в тот же момент, как он убрал свою, как будто осознав, что прикасался к ней. Он потер ладони друг о друга, словно пытался избавиться от ощущения ее грязной кожи, и она так яростно на него посмотрела, что почувствовала резь в глазах. — Я этого не планировала. Все дело в том, что с нами что-то происходит, и мы единственные в целом замке, кто не посчитал друг друга сумасшедшими. Малфой, я нужна тебе. Ты можешь ненавидеть происходящее так же сильно, как и я, но это правда. Обе наши репутации на кону, и я еще промолчу, как плохо это скажется на моем обучении. Что Ж.А.Б.А. состоится всего через… Он открыл рот, но она махнула рукой и быстро его перебила: — Мне нужно как можно скорее от этого избавиться. Только в библиотеке Хогвартса тысячи текстов о чем-то подобном. Я не знаю, что происходит, или кто за этим стоит, или как это остановить, но я намерена узнать. Если буду работать одна, это займет много времени. А когда я найду, даже не думай, что поделюсь с тобой, раз уж ты только и делаешь, что сопротивляешься и не хочешь помогать. Я не играю в игры, Малфой. Ты либо помогаешь, либо нет. Если да, то встречаемся в библиотеке после обеда в среду. Если нет — удачи в Мунго. Гермиона прошествовала мимо него по направлению к лестнице, быстро стуча каблуками. Она только мельком взглянула в его сторону, когда сворачивала в смежный коридор, но его там уже не было.

***

— Не знаю, не похожа ты на выспавшегося человека. Гермиона пожала плечами, сдержалась, чтобы не зевнуть, и положила сосиску на тарелку. — Экзамены близко. — Они через полтора месяца, — заметила Лаванда. — Через несколько дней мы идем в Хогсмид, а в воскресенье матч по квиддичу. Куча людей забронировали жилье в… — Матч по квиддичу? — Гермиона покачала головой. — В этом году нет команд. Макго… — Это да, — Лаванда многозначительно на нее посмотрела, доставая желтки из яиц и двигая их к краю тарелки. — Но многие были очень обижены, что не смогли играть в прошлом, так что они сделали сборную команду. Никаких факультетов. — Все пройдет на поле на краю Хогсмида, — пояснила Джинни. — Ты играешь? — спросила Гермиона, оттаскивая тарелку от жука, который полз по столу. — Да, играем против второгодок, — ответила Джинни. Гермиона ненавидела это название. — Сандерс, семикурсник с Когтеврана, завел спор о том, что семикурсники выиграют в матче у семикурсников-второгодок. — Вы проиграете, — сказал Дин. — Мы… Гермиона почувствовала, как он подпрыгнул на скамейке, но Луна рядом даже не шелохнулась. Она бросила на него извиняющийся взгляд из-за резкого звука, и попыталась снова прихлопнуть жука, который продолжал ползти к варенью. — Что ты делаешь? — спросил Дин. — Пытаюсь… — удар, еще удар, — достать этого жука. — Какого жука? — спросила Лаванда и перегнулась через стол. Гермиона подняла глаза, так и застыв с зависшей в воздухе рукой и раскрытым ртом, из которого вместо ответа раздался лишь хрип. Весь стол словно ожил, и ей понадобилось время на осознание того, что насекомые повсюду. Жуки, сколопендры, черви, тараканы — они полностью покрывали стол, переползая один через другого в мешанине ножек и панцирей. Личинки собирались в круги, ползали под сосисками, выпадали из щеки девочки, которая одну откусила. Гермиона почувствовала приступ тошноты, тяжело сглотнула и опустила глаза на тарелку. Она увидела, как из яйца выполз таракан, покрытый желтком, и отодвинула еду подальше. — Гермиона? — Я кое-что вспомнила, — сказала она отстраненно, подняла глаза и увидела, как маленький клещ заполз с тоста к Джинни в рот. Гермиона быстро встала, пытаясь смотреть только на свою сумку и пол; она могла поклясться, что чувствует, как что-то ползет у нее под ботинком. — Куда… — В библиотеку, — быстро ответила она, отогнала новый приступ тошноты и побежала к выходу.

***

Малфой опаздывал на двенадцать минут. Конечно, она не называла точное время, но она считала минуты с тех пор, как увидела его макушку перед окнами библиотечных дверей; он помялся и ушел. Она даже не была уверена, планирует ли он возвращаться, но… Блин, ну ладно. — Я все думал, как ты выглядела застывшей после того случая на втором курсе. Хотя, знаешь, твоего тупого взгляда в одну секунду и так достаточно. Она удивленно распахнула глаза. — Не видела, как ты вошел. — Значит, вообще не смотрела. Поэтому факт того, что ты не заметила мое появление, не должен быть настолько удивительным. Что-то остроумное в ответ даже не думало появляться у нее в голове, поэтому она сменила тему: — Эти две я уже прочитала. Малфой взглянул на книги в ее руках и в раздражении сжал зубы. Помня его нежелание даже быть здесь, Гермиона быстро встала, подошла к стеллажу, схватила три тома и протянула ему. — Еще куча всего. Я вообще не смотрела книги, которые только о галлюцинациях, видениях или манипулировании образами, это было бы слишком подозрительно. Эти нужно прочесть здесь, если, конечно, ты не боишься… — Заткнись, — прошептал он, вырывая книги у нее из рук. — Ты не одна сюда ходишь. В ответ на его паранойю она закатила глаза, но, по крайней мере, ощутила уверенность, что он будет осторожен с их… проблемой, если можно так сказать. — Впереди нас первокурсники и второкурсники, а эти полки для углубленного изучения. Они… — Не все приходят сюда с той же целью, что и ты. Он вернул прочтенные ею книги на полку, а Гермиона постаралась проигнорировать тот факт, что он положил их не на те места. — Я так понимаю, ты, как и Филч, уже заставала людей за... подобным запрещенным занятием, так что не куплюсь на твой приступ наивности. Он посмотрел на нее. На его лице было выражение, которое за годы она научилась распознавать. Такая гримаса всегда предшествовала чему-то оскорбительному, из-за чего ей так хотелось пройтись кулаком по его подбородку. Она уже едва себя сдерживала, ведь знала, что он безумно хочет, чтобы она все прекратила и сказала ему, что сделает все сама. Она бы так и сделала, но было несколько причин поступить иначе. Ей по-прежнему нужны были от него ответы, и, если удастся заставить его помочь в поисках и прекратить весь этот бардак, возможно, у нее еще останутся шансы на сдачу экзаменов. Прошлой ночью проект по заклинаниям у нее в руках превратился в кровавое месиво, а весь урок трансфигурации она не отводила взгляда от мужчины в петле за спиной у Макгонагалл. Еще она точно знала, что Малфой за урок исписал всего половину страницы. Видения появлялись все чаще, и, если они продолжат в том же темпе, к концу учебного года Гермиона будет жить в мире кошмаров. Время поджимало. Раз уж ради успеха ей придется работать с Малфоем, она так и поступит. — У меня есть несколько вопросов, — сказала она, и это не вызвало у него ни капли удивления. — Когда ты стал видеть… — Несколько недель назад. Он обвел взглядом пространство вокруг них, оглянулся назад и снова посмотрел на нее. Он тоже казался нетерпеливым, но это было обычное его состояние всякий раз, когда им приходилось разговаривать друг с другом. — Сколько конкретно недель? — Не знаю, Грейнджер. Я не записывал это в… — Но ты должен знать, сколько времени прошло с тех пор, как ты впервые увидел что-то или заметил, что это было ненастоящим. Она и сама задавалась вопросом, как много увидела до того самого видения Беллатрисы. Но она так и не смогла вспомнить ничего странного, так что, скорее всего, для нее все началось именно тогда. Пусть с тех пор, как она снова распознала видение, и прошла неделя. — Сентябрь. Третья неделя учебного года, — она видела, ему тяжело было выдавливать из себя слова, наверное, он не привык откровенничать. — За неделю до меня, — пробормотала она. — Подожди, не на той неделе ты в первый раз ввязался в драку? Малфой на мгновение сжал губы, на носу появилась маленькая морщинка. — В третий раз, — поправил он. — И если под дракой ты подразумеваешь нападение группы людей… — Кто это был? — ей было неинтересно наблюдать, как он разыгрывает жертву. — Ну? Он пробубнил что-то, и, наверное, ей стоило бы обрадоваться, что она не расслышала. — Я не знаю их имен. — Факультет? — Слизерин. С этим закончили? Ты… — Слизерин? Зачем твоему собственному факультету… Оу. Оу! Малфой не выглядел довольным от того, что она только что поняла. Все время она думала, что их враги — это две разные группы людей, но… Она вспомнила, как Пожиратель смерти хотел убить Малфоя во время Финальной битвы, что он не совершил столько преступлений, чтобы его можно было отправить в Азкабан, и насколько неопасным он был во время сражения, что они даже не подумали парализовать или оглушить его после того, как спасли. А потом она вспомнила его мать, спасшую жизнь Гарри. Те люди его ненавидели. У них одни и те же враги. Из-за осознания всего этого у нее закружилась голова, что-то щелкнуло в мозгу, из-за чего собственное тело на время показалось ей незнакомым; правда, она и не могла сказать, в чем именно было дело. Это осознание казалось из разряда фантастики. Она и раньше многое знала, она могла все просчитать, но она даже не понимала, хоть это и было крайне очевидно. Гермиона откашлялась, перебирая книги. Ей было некомфортно под взглядом Малфоя, но что-то в его выражении подсказало, что ситуация его забавляет. — Ладно, тогда… Похоже, это кто-то со Слизерина… Он закатил глаза. — Слизерин не единственный факультет, на котором с нами обоими хотят сделать нечто подобное. Рейвенкловцы умны, а если хаффлпаффцы были верны Темному Лорду… — он замолчал, когда Гермиона фыркнула в ответ на это прозвище. — Если были, то до сих пор остались бы верны делу. Гриффиндорцы… — Это не гриффиндорцы, — сказала она и продолжила под его снисходительным взглядом. — Они бы сделали это ради шутки или вроде того, но если бы поняли, что это слишком опасно и подходит для мести тебе, то не… — Я удивлен, что кто-то на факультете может терпеть тебя дольше десяти секунд, и ты бо́льшая идиотка, чем я думал, если… Она рассвирепела. — Вероятность того, что это мой факультет, куда ниже, чем твой. Это здравый смысл, Малфой. Если у тебя его нет, не значит, что я… — Не я исключил целый факультет из-за привязанности или гордыни, назвав это здравым смыслом. Под подозрением все… — Я сказала, что мы начнем с самого вероятного, а не то, что я вообще исключаю Гриффиндор. И не все подозреваемые… — Кто, твои друзья? Как… — Да, мои друзья. Они… — Я не знаю, как ты умудрилась пережить войну, если доверяешь… — Я выжила в войне благодаря своим навыкам, здравому смыслу и друзьям, — огрызнулась она. — Малфой, разве это не иронично? — Как мило, — протянул он, растягивая губы в ухмылке. — Если у тебя никогда не было ни одного настоящего друга, а только злые ненадежные люди… Он сделал к ней шаг, Гермиона покачнулась, но не отступила. Должно быть, выражение ее лица заставило его остановиться, заставило понять, кто он такой в послевоенном мире. Рука, наполовину поднятая в ее направлении, снова опустилась, он трижды сжал зубы, прежде чем заговорил: — Ты всегда была осуждающей сукой, Грейнджер. — Смешно… Я всегда думала, что это ты. Гермионе показалось, что он хочет ее придушить, и она потянулась за палочкой, когда он начал поднимать руки, но он только бросил книги поверх стопки. Руки Гермионы ослабели, ей пришлось снова переступить с ноги на ногу, чтобы совсем их не опустить. — Проверь эти, — он снова яростно на нее посмотрел, словно надеясь, что глазами сможет прожечь у нее на лбу дыры, а потом повернулся спиной. — Я не все спросила, Малфой. И как я уже говорила, если не будешь мне помогать все это перелопатить, я не дам тебе лекарство, когда его найду. А я его найду! У тебя вообще есть доступ к ингредиентам для зелий? Я знаю, что ты не можешь… Малфой. Эй! Он оставил ее одну между стеллажами кипеть от злости.

***

Гермиона была уверена, что Малфой передумал, ведь оба раза, когда она пыталась встретиться с ним глазами — за завтраком и проходя мимо него в коридоре, — единственным признаком того, что он ее заметил, было небольшое напряжение вокруг глаз. Он продолжал ее игнорировать. К обеду она придумала план, как вытащить из него больше информации. К последнему уроку винила во всем, что происходит, пока не вспомнила его взгляд после зелий в тот день. К ужину полностью проанализировала и переосмыслила его образ. Когда в библиотеку, она двигалась между рядами шкафов и столом, собирая книги, она поняла, что осталась сама по себе, и лишь слегка запаниковала. Когда на ее стол упала тень, она ожидала кого угодно и с чем угодно, поэтому просто пялилась на Малфоя несколько секунд как идиотка. Он стоял со скучающим видом и игнорировал ее подозрительный взгляд, махнул в сторону книг: — Какие из этих ты просмотрела? — Почему? Его губы были плотно сжаты, когда он поднял на нее глаза, даже не раздумывая над тем, хочет ли отвечать. Гермиона нахмурилась и выпрямила спину, заметила, как ее сутулость контрастирует с его осанкой. — Прошлым вечером ты сказал просмотреть три книги. Ты что, не можешь их просматривать? — Ему должно быть это разрешено. Возможно, за его выбором литературы следили или он мог читать только определенную. Она знала, что частью его сделки по возвращению в Хогвартс был четкий контроль. Но до сих пор она даже не думала, что ограничения касаются библиотеки. Видимо, именно поэтому он вообще вернулся. Не имея палочки после занятий, он не мог сотворить ни одно заклятие или контрзаклятие против видений. Да и зелье сварить не получилось бы… если Министерство зашло так далеко, что теперь контролировало даже прочитанные им книги, они, скорее всего, проверяют его комнату, ограничивают доступ к ингредиентам для зелий и точно узнают, если он что-то сварит. Если бы у него был ко всему этому доступ, она уверена, он никогда бы к ней не приблизился. Частью его наказания было посещение занятий, и если кто-нибудь хоть чуть-чуть заподозрил бы его в том, что он сходит с ума, его бы закрыли. Видимо, ему тоже отчаянно нужно было контрзаклятие или зелье, вот только Малфой ничего не мог сделать. Кроме этого каким-то образом она оказалась единственной, кто может его спасти, — должно быть, он в ярости. Она может представить его гнев, как рассыпается тирадой о том, как ему приходится работать и доверяться грязнокровке. Должно быть, это гложет его изнутри. Если бы она была другим человеком, ткнула бы его в это носом. Ему повезло, что она не Рон. Гермиона перевернула блокнот, листая в поисках составленного списка. Список Малфоя был сильно короче. Она почувствовала небольшой прилив уверенности, когда обмакнула перо в чернила, зная, что у него нет другого выбора, кроме как сотрудничать. Теперь более вероятно, что им удастся решить все еще до экзаменов в конце года, от этой мысли она почти улыбнулась. — Тот день на зельях… что ты видел? — спросила она и посмотрела на него. Кончики его ушей слегка порозовели, а она решила, что пока раздумывала, он мысленно метал молнии. Он немного сменил позу, глядя в сторону бормочущих поодаль студентов, и снова посмотрел на нее. — Уверен, весь класс видел, как ты завалилась на задницу и тыкала палочкой в Слагхорна. К щекам приливал жар, но Гермиона отказалась вестись на уловку. Перед ними стоит проблема, и чем быстрее все решится, тем быстрее она от него отделается. — До того, что… — Что ты видела? — Просто ответь на вопрос, Малфой. — Я уже ответил… теперь твоя очередь. — Ты не ответил, ты проигнорировал то, что я имела в виду, чтобы… — Что ты видела? Она пристально на него посмотрела и ослабила хватку, иначе перо в руке сломается. — Это простой вопрос… — Согласен, но, очевидно, для тебя он сложный, так что дам тебе больше времени, чтобы собраться. В этот раз ей пришлось положить перо на стол. — Что за игры? Это не… — Почему ты избегаешь этого вопроса? Ты… — Потому что первая спросила. И я отвечу… — Детский сад. Ты когда-нибудь… — Малфой, — огрызнулась она, — что ты… — Ты сказала «его». Ты спросила, видел ли я «его». Кого ты имела в виду? — Волдеморта, — злобно выпалила она. Она должна была убедиться, что ее ответ не повлияет на его слова или вообще не заставит поменять их, но спокойное выражение лица Малфоя против ее гневного дало понять, что ей терпения не хватит. Он кивнул один раз и заметно расслабился. Гермиона даже не заметила, каким он был напряженным, пока его плечи немного не расслабились, и он перестал выглядеть настороженным. Она прищурилась. — Если ты думаешь… — Я тоже его видел. Она закрыла рот, снова открыла, закрыла, открыла, после чего издала раздраженный звук. По крайней мере, теперь она знает, что это происходит с ними обоими. И это исключает как минимум три четверти того, что она придумала за последнюю неделю, — почти все показывало людям разные вещи. — А что насчет урока трансфигурации… — начала она в попытке перепроверить. — Человек в петле, — быстро ответил Малфой, изучая обложку одной из книг. Она злобно на него посмотрела. — Как так получилось, что на этот вопрос ты ответил так быстро, а ответ на первый из тебя пришлось клещами вытягивать? Он слегка сморщил нос, оторвался от книги и взглянул на нее исподлобья. Открыл рот, чтобы спросить, какое это имеет отношение, но передумал. — Подстраховка. Следующий вопрос. — Под… Подстраховка от чего? — снова на ее лице появилось пустое выражение, она внимательно изучала Малфоя, пока его ответ не дошел до нее. — Чтобы убедиться, что я тебя не подставляю? Или на случай, если за всем стою я, у тебя было бы достаточно этому доказательств? Ты совсем… — Если это все вопросы… — Это не все вопросы, — огрызнулась Гермиона. Он приподнял брови, но она поняла, что нет ничего удивительного в том, что она злилась, — он сделал это специально, и они оба об этом знали. Хорошо. У него есть воспоминание о том, как она признает, что видит разное, — ему же лучше. Гермиону вообще не волновало его чувство безопасности, но его паранойя начинала возрастать. Будто бы она тратила свое драгоценное время, чтобы его подставить. Малфой и сам хорошо постарался, чтобы разрушить собственную жизнь. — Мне нужен список всего, что ты видел и где ты это видел, с датами, если помнишь. На лице Малфоя было написано, что он лучше себя проклянет. — Как это относится к делу? Просто представь… — Это относится к делу, потому что я так сказала. Если бы ты почитал хоть какие-то из этих книг, ты бы понял почему. Нам очень поможет понимание того, есть ли система между видениями, местом и временем, когда это происходит. Может быть, кто-то делает это каждый раз, или накладывает заклинание на определенную часть замка, или… С тобой что-то происходило в спальне? Его левая бровь взлетела вверх, на лбу появились морщины. — Тебе следует быть конкретнее, — протянул он. — Понятно же, видения. Потому что я… — Я точно не хочу знать, что ты видела в спальне. Наверное, румянец на ее щеках выдал то, что она поняла намеки, но Гермиона посмотрела на него раздраженно, пытаясь доказать, что щеки покраснели от злости. — В твоей спальне. Он вздохнул. Она этого не слышала, но видела, как поднялись его грудь и плечи, прежде чем снова опуститься. — Да. Гермиона хмыкнула, прикусила губу и опустила взгляд к списку. Если только нет того, у кого есть доступ к их комнатам одновременно, это не может быть заклинание, которое нужно применять к предмету. Конечно, не стоит забывать о домовых эльфах, но Гермиона даже не рассматривала этот вариант. Персонал бы заметили в общих комнатах. Она не видела никого, кроме пары рейвенкловцев в башне Гриффиндора. Ее запирающие чары не были достаточно продвинутыми, чтобы их не взломал кто-то с этого факультета, но единственная возможность быть незамеченными — пробраться днем, а тогда им нужно было знать пароль. — Ты когда-нибудь… — Гермиона сделала паузу и заерзала. Одно дело — открыто говорить с ним о видениях, ведь и он их видел, но почему-то конкретно это все равно казалось очень личным. — Помимо того, что ты их видел, тебе доводилось когда-нибудь что-нибудь чувствовать? Он пристально на нее посмотрел, но нотка веселья в его глазах дала ей понять, что он издевается над ней. Он умел быстро находить слабые места в человеке, а потом использовать их по максимуму, чтобы опозорить и унизить. Знать свои собственные слабости, наверное, казалось постоянной мукой. — Ну? — она нетерпеливо застучала ногой. — Что ты имеешь в виду под «чувствовать»? Она выпрямилась в кресле. — Понимаю, что понятие «чувствовать» тебе может быть незнакомо, это когда… — Она замолчала, увидев, как его взгляд стрельнул вправо, и мягкий бой часов вдалеке известил о времени — без четверти одиннадцать. Казалось, в Малфое что-то поменялось. Он подтянул сумку на плече повыше и сосредоточил взгляд на книгах. — Расскажи, что конкретно ты… — Тебе нужно где-то быть? Я… — Тебе понравилось мое присутствие… — Конечно нет, но ты не ответил на все мои вопросы. Мне все еще нужен список того, что ты видел и где… — В прошлый раз… — …ученики других факультетов были в вашей общей?.. — …просмотрела? Последний раз спрашиваю. Она тяжело вздохнула через нос и указала кончиком пера на маленькую стопку книг на столе слева. — Мне нужно знать… — Грейнджер, тебе всегда нужно знать, — сказал он, схватил две книги и запихнул в сумку. — Дважды. — Чт… Что дважды? Когда ты что-то почувствовал? — Малфой быстро направился к выходу, она встала: — Где… Гермиона зарычала и упала в кресло. Если он еще раз так сделает, она его проклянет.

***

Из-за синяков и грязи на лице она не сразу узнала Невилла. Бросилась к нему, пытаясь понять, в результате чего он оказался так ранен, да еще в Хогвартсе. Сердце бешено стучало в груди, а в голове проносились мысли о Роне, Гарри и аврорских миссиях. Она плечами расталкивала студентов на своем пути, глаза смотрели только на Невилла. Она знала этот взгляд, это лицо… таким она видела его на Финальной битве. Гермиона посмотрела в сторону и увидела, как появилось нечто черное, тонкое и воздушное, в центре которого блеснуло что-то серебристое. Меч Гриффиндора. И через мгновение он очертил дугу и перерезал Невиллу горло. Кровь брызнула на стену, а Гермиона вскрикнула и врезалась каблуками в пол в попытке остановиться. Она отвернулась и прикрыла рукой рот, скользя и стуча ногами по полу в поисках упора. Дышать. Вдох. Выдох. — Ты в порядке? — спросил кто-то. Легкое прикосновение к плечу вернуло к реальности. — Ты поранилась? — теперь голос звучал громче, пробиваясь через шум в ушах. Гермиона сморгнула слезы, напоминая себе, убеждая во всем, что знала. Она поняла сразу же, как только увидела черное облако. Происходящее с Невиллом было таким отчетливым, поэтому казалось реальным. Заставляло сердце биться о ребра, запутываясь во всех сложных хитросплетениях ее разума, погружая в шок, страх и боль. — Гермиона Грейнджер? В ответ она кивнула, потому что дышала в ладонь; лицу стало жарко, и она отняла руку ото рта. Снова моргнула, откашлялась и судорожно вздохнула. — Да, — ее голос был слишком высоким, поэтому она снова откашлялась. — Ты уверена? — Да, я… подвернула лодыжку. — О. Тебе нужно в медпункт? Я могу… — Нет-нет, — Гермиона перевела взгляд на мальчика рядом, натянуто улыбнулась: — Я в порядке. Прости. Спасибо. Я… Спасибо. Кровь все еще шумела в ушах, когда она отстранилась от него и пошла в обратную сторону. Она боялась обернуться и узнать, что видение-видение-видение еще там, и пыталась призвать десяток воспоминаний, чтобы перекрыть то одно, которое теперь повторялось в голове.

***

— Прости… я никого не ждал, да и работа была сумасшедшей, — Невилл сильно покраснел, подхватил целую охапку грязной одежды и быстро удалился по коридору. — Все в порядке. Мне нужно было предупредить по каминной сети. Я просто думала о тебе и решила зайти, — объяснила Гермиона. Да, думала о том, как глаза его опустели, а голова откинулась назад и кровь брызнула фонтаном. Она попыталась заменить это воспоминание тем, как Невилл убил Нагайну, но ничего не получилось. Она знала, что это лишь сотворенное магией видение, знала, что это как кошмар наяву, но логика не помогала. Она пыталась оттолкнуть эти мысли до двух часов субботней ночи, а потом аппарировала в его квартиру. — Невилл не привык к визитам подружек. Гермиона бросила испепеляющий взгляд на Симуса, но поблагодарила его за чашку чая. — Я не подружка. Симус пожал плечами и натянул аврорскую мантию. — Ты девушка, и ты друг. Подружка. Если бы ты была парнем, Невилл бы так не краснел из-за моих штанов в коридоре. — Почему они вообще там были? Почему ты не положил их в корзину? Она в четырех шагах от твоей комнаты. — Подружка, — пробормотал Симус, приглаживая волосы и разводя руки в стороны. — Да? Гермиона в замешательстве покачала головой, он же оглядел себя и выжидающе на нее посмотрел. — Ух, ты хорошо выглядишь. — Он кивнул и схватил палочку со стола. — Увидимся, Гермиона. — Симус, ты не мог бы забрать некоторые… и вот он исчез, — Невилл потер висок и, улыбнувшись Гермионе, приземлился в кресло напротив. — Я удивлена, что ты решил с ним поселиться. Невилл пожал плечами, насыпая сахар в чай. — Мы и раньше жили вместе. Скорее всего после лета он поселится где-нибудь вместе с Дином, — виновато улыбнулся Невилл и спрятал смущение за чашкой. — Наконец. Гермиона рассмеялась и, откинувшись назад на диван, внимательно его осмотрела — он здоров, он жив, и он все тот же Невилл.

***

Под раскрытой на столе книгой появился сложенный листок пергамента. Гермиона подняла глаза и проследовала взглядом по длинным пальцам, к рукаву мантии, широкому плечу, вздернутому носу и волосам, которые сияли, несмотря на то, что занятие проходило в классе в подземельях. Она посчитала, что в качестве окружения Малфою лучше подошли бы зелень лета или ярко-красный закат — это затмило бы его. Представило бы его бледным, серым, белесым и ничем не примечательным, словно чистый лист пергамента рядом с богато расцвеченной обложкой книги. Малфой никогда не должен был стать светочем в темноте. Она схватила записку, запихнула подальше и оглянулась по сторонам. Похоже, никто не заметил. Посмотрела на Малфоя, но он, игнорируя всех, бросил сумку к ногам и опустился на свое место. Она не могла понять, почему он просто не отдал список прошлым вечером в библиотеке, но через минут двадцать урока ей показалось, что она поняла. Взгляд то и дело возвращался к уголку листка — единственной части, которая выдавалась из-под книги, — и она едва различала слова Слагхорна. Скорее всего, Малфой сделал это специально, ведь знал, что целый урок она не сможет сконцентрироваться, и это последнее, что ей было нужно. Проект — так она окрестила свою работу — почти не занимал ее сознание. У нее оставалось только две недели до того, как придется начинать подготовку к экзаменам и забыть о своих исследованиях до конца учебного года. Она бы забила на свой проект и сосредоточилась на оценках, но каждый раз, как откладывала книгу и начинала учиться, она все равно не могла про нее забыть. Видения все ухудшались, о ее реакциях на публике стали ходить сплетни, и она пока не знала, до какой степени все плохо. Кто-то что-то с ней сделал, и, учитывая природу происходящего, она предполагала, что для них не станет проблемой сотворить что-то и пострашнее. Ей нужно все исправить и быстро. Гермиона посмотрела на Слагхорна и потянула уголок пергамента, чтобы заглянуть в записку и удовлетворить-таки любопытство. Это было перечисление видений Малфоя. Ей удалось записать четыре строчки из задания на следующий урок по зельям, а после она переключилась на список. Видение с Невиллом? Оно было не очень похоже на созданное для того, чтобы напугать жертву. Для нее это видение было слишком личным. Она могла бы решить, что это боггарт, но обнаружила слишком много нестыковок. Если зелье или чары показывали им то, чего они боятся, то они с Малфоем не видели бы одно и то же. Гермиона потерла ладонью лоб и глянула на Малфоя. Он перевернул пергамент и продолжил писать. Она пристально на него посмотрела, окунула кончик пера в чернила и усилием воли перевела взгляд на Слагхорна.

***

Гермиона сомневалась, ходила влево, вправо, снова влево, а потом подошла к столу, за которым сидел Малфой. Тот даже не поднял глаз, продолжал яростно делать записи в пергаменте, пока переворачивал страницу книги. Рядом с его локтем она увидела две книги из тех, что дала ему на прошлой неделе, и поняла, что он читает о видениях. Он выглядел бледнее обычного, морщина залегла вокруг глаз, и Гермиона думала о том, что же он такое увидел, что заставило его прийти в библиотеку. По тому, как быстро его глаза бегали по параграфу, а рука едва отрывалась от пергамента, она не могла понять: он собирается найти лекарство сегодня или уже нашел что-то стоящее. Она почувствовала волнение, но потом вспомнила, что Малфой знал не все. Судя по его списку, он не видел ничего личного, например, как ее видение с Невиллом. Это отмело только две ее активные теории, и, что бы ни нашел Малфой, это может разрушить и его догадки. Как много он уже понял о происходящем с ней из… их разговоров? И как бы ей ни хотелось, чтобы он просто отдавал ей списки без всяких разговоров, глупо было заставлять его искать возможности, когда он не знал точно, что ищет. По крайней мере, он над этим работал. Если бы он не столкнулся с видениями, она бы не доверила ему это все, но сейчас она знала — он отдаст всего себя за себя. Он входил в десятку первых в классе, а значит, был умен и мог бы стать лучше, если бы старался по тем предметам, которые не любит. После Хогвартса деньги окажут ему бо́льшую пользу, чем оценки в аттестате, приложенном к резюме, которое он никогда не напишет, — вот поэтому подобное его не волновало. И ей была отвратительна эта черта в нем… как и в любом другом. Гермиона углубилась в чтение, мрачнея из-за бесполезных страниц, но подняла глаза на Малфоя, когда скрип его пера остановился дольше чем на пять секунд. Он рассматривал чернильные пятна на руке и с хмурым видом пытался их оттереть. Он провел чистой рукой по волосам, и она заметила, как это движение откинуло пряди на макушке назад, а на висках — поставило дыбом. Он выглядел дьявольски, и это вполне ему подходило. Любопытство Гермионы возросло еще на один пункт, когда он написал что-то на полях, а затем подчеркнул один отрывок. Он слегка склонил голову в ее сторону, поэтому она снова вернула внимание к книге. Она не отрывалась от страниц, пока не решила, что Малфой перестал на нее смотреть, и попыталась откинуть мысль о его присутствии, подумав о чем-нибудь приятном. Она как раз переписывала название тома, на который ссылалась лежащая перед ней рукопись, чтобы позже отыскать его на полках, и услышала знакомый звук захлопнувшейся книги. Шорох бумаг, скрип стола, шуршание одежды, а после — глухие шаги Малфоя в направлении стола. Она взглянула на него, отложила перо и постаралась не смотреть слишком жадно на кусок пергамента в его руке. Он положил две просмотренные им книги поверх качающейся стопки и выпустил пергамент, который приземлился на раскрытую рукопись. Он почти отвернулся, когда Гермиона заговорила, не отрывая взгляда от торопливых записей строчек его записей: — Я была в коридоре третьего этажа возле той большой картины с изображенной садовой вечеринкой и видела кое-что личное. Крайне важное для меня, не просто страшную картинку, — она не планировала вдаваться в детали, потому что ей не хотелось услышать какой-нибудь грубый комментарий. Малфой замер, уставился на дальнюю стену; мерцающий свет от свечи искажал камень. Его плечи слегка напряглись, и Гермиона подумала, что он хочет от нее отмахнуться, но он лишь громко вздохнул. Посмотрел на нее, и на какой-то миг, пока его глаза не поймали свет, они показались черными. — Видение было о… напомнило Финальную битву, но измененную. Я знаю, что некоторые умеют создавать чары, завязанные на видениях, пользуясь воспоминаниями, но такая магия очень продвинута. А еще из-за подхода я бы поставила на то, что это кто-то из приближенных Волдеморта. Но если бы это было так, этому человеку нужно было создавать чары каждый раз, когда мы их видели. Включая наши спальни, так что это не имеет никакого смысла. Гермиона подождала его ответа, но Малфой выглядел отстраненным. Она пыталась понять, думал он о видении, которым с ней не поделился, или о том, из-за которого с его лица сошли все краски. — Все видения, которые мы видели раздельно, были на одну тему. Смерть, жуки… война. Ее сильно удивило, как много видений с Пожирателями преследуют и Малфоя. Видения становились более личными, когда они оставались одни, поэтому Гермиона предполагала, что Малфою явится больше авроров или членов Ордена, а не вроде как своих соратников. — Но мы не всегда видим одинаковое, находясь рядом. Даже в коридорах подземелья возле кладовой ты видел яму со змеями, а я — кровь на стенах чуть дальше. Она инстинктивно вжалась в кресло, когда он протянул руку и схватил первый лист пергамента перед ней. Пальцами, похожими на паука, он скомкал его. Гермиона пискнула, потянувшись за бумагой, но Малфой уже отстранился. — Там могло быть что-то полезное! Мы могли бы… — Нет. Еще чем-нибудь готова поделиться, пока я не выкинул больше своего времени? Он был зол, но она этого ожидала. Она хмыкнула и с сожалением посмотрела на его сжатый с пергаментом кулак. — Ты что-нибудь пробовал? — продолжила она в ответ на его взгляд. — Ты пытался применить заклинание против видений? — Нет. Скорее всего, за его магией следят. — Ничего не происходит. Заклинания проходят прямо через них. Я пробовала… Он потянулся, чтобы забрать оставшиеся листы, но на этот раз Гермиона оказалась быстрее и сама за них ухватилась. Пергамент начал рваться, но она не ослабила хватку, лишь нахмурилась в ответ на яростный взгляд Малфоя. — Ладно, — он отпустил записи. — Конечно, тебе нравится принимать решения без стоящей информации, так что наслаждайся. Только поторопись, Грейнджер. Я не собираюсь ждать этого остаток жизни. Она спокойно запихнула листы в блокнот, не желая рассматривать их, пока он и его загребущие руки находятся в пределах ее личного пространства. — Если бы ты не уходил всякий раз, как я говорю тебе подождать, узнал бы все раньше. В конце концов, она бы ему сказала, наверное. Он слегка склонил голову и пристально посмотрел на нее, его глаза ничего не выражали. Он даже не моргал, словно пытаясь направить весь гнев прямо ей в лицо, не желая терять ни секунды, чтобы не обронить ни капли. Она пилила его взглядом, пока не поняла, что отсутствие резкого ответа с его стороны могло означать ожидание чего-то. — Нет, пока больше ничего нет, — сказала она и вспомнила один момент только тогда, когда он уже отвернулся. — Ой. — Он с низким рычанием крутанулся обратно. — Я выписала эту книгу. Она протянула ее ему, но, едва коснувшись пальцами края обложки, он одернул руку. Гермиона нетерпеливо помахала томом, пока ее рука — не только сильная сама по себе, но и привыкшая таскать стопки книг — не начала дрожать под тяжестью фолианта. — Малфой, это книга. Внутри страницы. Если ждешь лекарства, прочти ее. Я не буду делать всю работу, чтобы тебе помочь. — Мне казалось, ты так всегда делаешь. Она почувствовала напряжение, когда уголки губ опустились вниз, и уронила книгу на ближайшую к нему стопку. — Я ищу информацию для своих друзей. На случай, если проклятье или зелье дало тебе в голову, ты — не один из них. — Мне это прекрасно известно. Как и то, насколько благосклонна судьба… — Хорошая судьба. Похоже, она редко к тебе благосклонна, Малфой. Удивительно, как сильно гнев может изменить его лицо. Возможно, все из-за того, что на протяжении нескольких месяцев он ходил со стоическим выражением, и она уже забыла, как эта эмоция выглядит на нем. Естественно, причиной его гнева она считала себя. Она увидела сжатые зубы, когда он захотел что-то сказать, но передумал и сжал губы. Отвернулся, и Гермиона была уверена, что он уйдет, вот только он не мог оставить ее слова без ответа. — Несомненно. Я недавно очень подробно представлял себе, что бы произошло, если бы я не совершил ошибок в прошлом, — проскрежетал он, и при всем желании она не смогла бы скрыть удивление. — Например, когда в Мэноре не сказал, кто вы на самом деле. Или если бы позволил Крэббу убить тебя той ночью в… — Я тебя умоляю, — прошипела она. — Ведешь себя так, будто спас мою жизнь. Да ты… — Как ты думаешь, Грейнджер, куда было направлено Убивающее заклятье? В книжный шкаф, который ему очень-очень не нравился? Ты… — Все случилось только потому, что у тебя был приказ… — …привести Поттера живым. Хотя, я не удивлен, что ты преувеличила ценность собственной жизни. Гермиона захлопнула рот, клацнув зубами; в голове всплыло мутное, словно из прошлой жизни, воспоминание. Небольшое событие, которое одновременно казалось и очень долгим, и невероятно быстрым. Она не была уверена, приходилось ли ее телу, разуму и сердцу испытывать так много за столь короткий срок. И какое-то время в этом событии она провела в Выручай-комнате, но в сознании остались только мелькающие картинки. Но вот лицо Малфоя она не забыла. И она не понимала, почему оно так врезалось в память. — Что это? Попытка заставить сделать все самой, потому что должна тебе? Мы спасли тебя дважды в ту ночь… — Вы меня не спас… — …ничего. Оттого ли, что ты не способен спасти себя сам? Это книга, а не… Он наклонил голову, его глаза заблестели в приглушенном свете. — Ты понятия не имеешь, на что я способен. — Видимо, точно не читать. Видишь эти книги? Помимо годовых экзаменов, эссе… — Заткнись, — прошептал он и оглянулся через плечо. — …уйдет очень много времени. Я не буду делать все сама. И это последний раз, когда мы об этом говорим. В любом случае, я со всем разберусь. Сейчас у тебя есть выбор, Малфой. И на этот раз, я надеюсь, ты сделаешь правильный. Он смотрел на нее несколько долгих секунд, пытаясь придумать хоть какой-то ответ, а она смотрела на него, высоко подняв брови. Он с шипением втянул воздух, поправил сумку на плече и с неохотой ответил: — Я не могу ее взять. Она из запрещенных. Гермиона посмотрела на непримечательную темно-синюю обложку и вспомнила, что почувствовала вокруг нее покалывание магии, что говорило о наложенном заклинании, которое применяли ко всем книгам в Запрещенной секции. За последние недели она привыкла к незначительному движению магии под пальцами, поэтому без задней мысли отдавала ее. Хорошо, что Малфой не взял, — Пинс даже Гермионе неохотно позволяла выносить ее из библиотеки. Гермиона посмотрела на Малфоя, пытаясь понять, как он узнал о происхождении книги. Возможно, Амбридж давала ему доступ на пятом курсе, и тогда он научился их распознавать. Почему он ее не взял?.. Скорее всего, она оказалась права по поводу его проверок. Гермиона схватила три другие книги, такие же по тяжести, как и первая, и сложила перед ним одну на одну в том порядке, в котором доставала их из разных мест. Малфой нахмурился, а потом бесцеремонно запихнул все в сумку, что заставило Гермиону вздрогнуть и поблагодарить судьбу за то, что он не взял первую. — Я завтра буду здесь — на случай, если что-то найдешь. Он пробормотал нечто нечленораздельное и ушел, а она перевернула страницу.