Искатели

Камень скользнул в сторону, и голова Малфоя дернулась вверх. В его выражении было гораздо больше удивления, чем он когда-либо позволял увидеть Грейнджер. Волосы были взъерошены, а рубашка расстегнута до середины груди. У Гермионы возникло внезапное желание убежать от всего этого, но шаги, послышавшиеся из коридора, заставили ее зайти внутрь. Камень вернулся на место, а Малфой продолжал на нее смотреть. Он скользнул взглядом по ее телу, а после, посмотрев на свою рубашку, совсем ее снял. — Что ты тут делаешь? Он посмотрел через плечо на часы — у него было еще почти двадцать минут. — Э, вообще-то, я здесь по нескольким разным причинам. Из-за твоих слов ранее о заклинании границ. Я подумала, может, у тебя есть книга? Он оглядел комнату, а потом двинулся к кровати и опустился перед ней на колени. В голове у Гермионы возникло предположение, что он хранил там свои книги в каком-то порядке, ведь казалось, что он точно знал, куда запустить руку. — Еще я возвращаю тебе эту, — она протянула книгу, с которой убежала в ночь, когда аврор застал их врасплох. Хотя, было не похоже, чтобы он ее искал. Она подошла, когда он вытащил книгу из-под кровати. Повернул голову, чтобы посмотреть на Гермиону, и протянул ей. Гермиона замерла от осознания, что его лицо находилось на уровне ее живота, а сам Драко Малфой стоял перед ней на коленях. Они смотрели друг на друга, из-за чего жар начал приливать к ее щекам, и что-то изменилось в выражении его лица. И только когда Малфой протянул руку к книге, которую она держала перед ним, Гермиона поняла, что он тоже на какое-то мгновение замер. Не отводя от нее взгляда, он осторожно взял у нее книгу, а она выхватила ту, которую он протягивал ей. — Я э-э… — Гермиона сделала несколько шагов назад. — Мне еще… — пока он засовывал возвращенный том под кровать, она быстро помотала головой. — Я также заметила, что ты, когда пытался убрать змей, использовал изгоняющее заклинание, но оно не сработало. Мы можем разобрать его без Джастина и Падмы. Он напрягся, но не повернулся к ней. — И это не для того, чтобы остаться с тобой наедине или чего-то подобного. Просто так получилось, что ты оказался в своей спальне, которая весьма уединенная. И она как раз подходит, потому что я решила, что делать это нужно наедине. И никто не будет смотреть, — Гермиона закатила глаза. — Это не будет так неловко. Мы просто это бы сделали, и никто бы об этом не узнал. Она закрыла глаза на мгновение, задержала дыхание, а потом открыла их и тяжело вздохнула. Посмотрела вниз, встретилась с Малфоем взглядом и почувствовала, что лицо горит. — Заклинание, очевидно же. Я про заклинание. Губы Малфоя почти растянулись в улыбке, но она была рада, что он ее удержал. Если бы он улыбнулся, она бы бросила в него туфлей. Его глаза скользнули по ее лицу в поисках чего-то, чего, она надеялась, он не сможет найти, после чего он поднялся на ноги. И пока он не заговорил, она поспешила произнести: — Я просто до этого не сказала, о чем я. О заклинании. — Я понял. Она кивнула, а он продолжал пристально на нее смотреть. Из-за его взгляда ей хотелось выцарапать себя из собственной кожи. — Я не могу полностью его показать, потому что это темная магия, и я не могу удержать его на одном месте, как левитирующее заклинание или… что-то похожее. Но… Она выпустила заклинание, проследила за тем, как оно растворилось в воздухе, а потом повернулась к Малфою. Из всех заклинаний, что они использовали для защиты, это заклинание было самым утомительным, но далеко не таким изматывающим, какими были защитные круги. — Давай теперь ты. Очень важно, чтобы ты научился ему… оно лучшее из всего нашего арсенала, — она отклонилась назад и посмотрела за спину Малфою. — У нас не так много времени, так что… Он прервал ее тем, что выпустил заклинание, она наблюдала за каждым его движением. Но ничего не вылетело из его палочки. Гермиона хмыкнула и схватила его за руку прежде, чем он успел ее опустить. Она легонько обхватила его запястье, кожа оказалась мягкой и гладкой. Она почувствовала под пальцами его сердцебиение. Пам, пам, пам, пам-пам. — Это движение, вот здесь… и… Да! Вот так. А когда ты переводишь ее к себе, тебе чуть-чуть нужно наклонить палочку, вот так… да. А на финальном взмахе — резкий поворот, как… да, как этот. Будто ты всаживаешь нож в кого-то. Не смотри на меня так. — Много куда всаживаешь ножи? — Нет, но я иногда об этом мечтаю. — Всегда… те, от кого такого не ожидаешь, — он наклонил голову в сторону, скосив на нее левый глаз. — Не такая уж и тихоня, Грейнджер? — Просто повтори. У него было правильное произношение, и движения его запястья и палочки казались правильными. Он тяжело вздохнул и снова попробовал. Все было идеально… кроме того, что ничего не получалось. Она делала так же, только если… Гермиона дернула его за руку, но он не поддался и притянул ее к себе. Она выхватила у него палочку, отвела его пальцы назад и начала рассматривать подушечки. — Вот черт, — на безымянном пальце не хватало третьей линии, — Ты ее испортил. — Нет. Видимо, она просто зажила. Он попытался высвободить руку, но Гермиона снова притянула ту к себе. Пробормотала что-то себе под нос, натянула кожу на пальце и попыталась найти заживший порез — но не нашла. — Ты всю ночь будешь его рассматривать? — тихо произнес Малфой, когда она подставила его руку под свет. — Линия не появится и не позволит тебе убедиться, что ты ее не забыла. — Даже если ее там не было, то это не моя вина, — так же тихо ответила она, даже не подозревая, что ее голос вообще может быть таким тихим и тягучим. — Ты меня отвлекал. Линия определенно отсутствовала, и, судя по тому, как выглядел палец, ее никогда там и не было. Она почувствовала легкий укол вины, но было бы куда хуже, если бы из-за этого с Малфоем что-то случилось. Возможно, сейчас у нее хватит времени, чтобы все исправить. Она почувствовала, как его пальцы дернулись, и посмотрела на него. Она хотела просто взглянуть, но задержалась где-то в районе его щек прежде, чем встретиться с его глазами. Они были так близко друг к другу, что когда Гермиона подняла голову, то едва не коснулась носом его щеки. Она стояла к нему полубоком и прижимала руку к его груди. — Отвлекал? — Своей близостью. — Почему тогда ты не сделала шаг назад? — его голос все еще тянулся в той манере, которая что-то творила с ее разумом. — Пришелец. — Что? Она покачала головой. Под ее кожей пульсировало напряжение, которое ей хотелось выпустить, но она не решалась. Малфой, видимо, тоже его чувствовал, хотя… она отчетливо видела, как, требуя свободы, это напряжение разрывало его изнутри так же, как и ее. Она видела это в том, как бегали его глаза, как его пальцы сжимали ее руку, в наклоне его головы. Об этом говорило его собранное тело и взгляд, которым он смотрел на нее. Уверенный, твердый, непоколебимый. Увидев это, она поняла, что последует дальше. Его взгляд скользнул к ее губам, и не успела она вздохнуть, как он оказался совсем рядом. Его губы коснулись ее лишь слегка, а потом исчезли как ветер, но Гермиона последовала за ним. Она потянула его за руку, встала на цыпочки и поцеловала. Малфой выдохнул через нос и обхватил ее за плечи. Она подумала, что он ее оттолкнет, и из-за этого что-то внутри нее дернулось. Но он просто покрепче прижал ее к себе. Его губы приоткрылись под легким и целомудренным поцелуем, и ее сердце заколотилось в груди, когда он сомкнул их вокруг ее верхней губы. О боже. Она прикусила его нижнюю губу и нежно потянула, почувствовав, как он сделал то же самое. У него были мягкие, теплые и сухие губы, которые медленно скользили по ее губам. Словно он изучал их текстуру, запоминал движение ее губ. Гермиона чувствовала себя хрупкой, но все равно продолжала его целовать и ждала, как что-то в ней разобьется. Поцелуй не продлился долго. Она успела вздохнуть раза четыре прежде, чем раздался скрежет камня, и они оба посмотрели в его сторону. Хватка Малфоя на ее плечах не ослабевала, пока он не подтолкнул ее к туалету и полностью выпустил из рук. Гермиона качнулась влево, вправо, а потом повернулась и рванула к уборной. Забежав за открытую дверь, она почувствовала, что дышит слишком быстро, и попыталась проглотить спазм, образовавшийся в горле. Чувствуя себя разгоряченной и опьяненной, она прижала пальцы к щекам и тупо уставилась на дверь. Она только что поцеловала Малфоя. Хотя нет, это Малфой ее поцеловал. Но потом она поцеловала его, да и вообще они целовались. — Выглядишь разгоряченным, Малфой. — Я неважно себя чувствую, — ответил он более грубо, чем обычно. — Простуда. Я бы хотел сходить в медицинское крыло за зельем. — Не можешь справиться с небольшой температурой до утра? — Ответа не последовало. — Ну, конечно, ты не можешь. Жди здесь, Малфой. Гермиона тяжело выдохнула, когда услышала, как камень закрыл проход. Скорее всего, аврор пока не наложил охранные чары, так что у нее есть время уйти и не застрять здесь на ночь. Она была вся на нервах, но разум был затуманен… Малфой появился из-за двери уборной, но прежде чем она успела подумать, чтобы что-то сказать, его руки коснулись ее щек, и он снова начал ее целовать. Спазм снова подкатил к горлу, и так там и оставался, пока Малфой разделывался с последними остатками ее хрупкости. Он целовал ее так, будто ждал этого несколько часов и больше не мог себя контролировать. Не было больше нежного изучения, вместо этого появилось что-то настолько поглощающее, что это сразу вскружило ей голову. Он покусывал ее губы, сосал и скользил по ним, и она отвечала ему тем же. Она чувствовала, что внутри ее всю трясет, и единственное, что могла делать, — это держаться за его плечи и продолжать целовать в ответ. Он наклонил голову, выпустив горячий выдох ей в щеку, поднял, и она почувствовала, что он начинает ее отпускать. Посмотрел на дверь и облизал губы. Такими красными она их еще не видела. — Тебе нужно идти, — по голосу она поняла, что он задыхался так же, как и она. — Знаю. Пока сердце не взорвалось. Он полностью ее отпустил, оглядел, и она кивнула. — Хорошо, — выдохнула Гермиона и сделала шаг в сторону. Она развернулась и по странной траектории обошла комнату, словно не понимая, что ищет. — Книга, — сказал Малфой, выйдя за ней из ванной. — Точно, — она подняла ее с пола и осмотрела спальню. Но она ничего с собой не приносила. — Я… э-э… — она сглотнула и посмотрела на Малфоя, одновременно пятясь к двери. — Увидимся… завтра. И она сбежала, ощущая клубок дрожащих нервов внутри и прикрывая рот ладонью.

***

Гермиона ждала, что будет жалеть, но этого не случилось. Она немного злилась, но это было в порядке вещей. Сомневалась, что многие из тех, кто целовал Драко Малфоя, не чувствовали легкую злость после. Она не ожидала, что поцелует его. Гермиона ждала многих вещей в своей жизни, и знала, что не все всегда идет по плану. И вот это точно было не по плану. Не по плану было и то, что он окажется в этом так хорош. То, что она будет чувствовать себя подобным образом. И то, что она не сможет перестать об этом думать. Конечно, она заметила, что чувство злости рядом с ним превратилось в чувство интереса и любопытства. Как только она это поняла, попыталась задушить в себе, но не получилось. Она никогда бы не могла подумать, во что выльется это чувство. И то, как оно все в ней перевернет. Чертов пришелец, вторгшийся в ее личное пространство. Чертовы чувства. У Гарри и Рона будет сердечный приступ. Гарри такого не переживет. Да и Рон скорее всего тоже. — …нджер? Мисс Грейнжер? Гермиона резко вынырнула из своих мыслей, и перевела взгляд с Малфоя на профессора. — Да? Она просто посмотрит, что будет дальше. Хорошо. Отлично. Хорошо.

***

Гермиона громко сглотнула, пока рисовала другую линию по вертикали, крепко держа руку Малфоя, чтобы он ей не двигал. Она чувствовала, как взглядом он прожигает дыры у нее на лбу. Хотя была вероятность, что она себе это выдумала. Рядом с ней он казался скованным и напряженным, и причиной могло оказаться то, что она резала ему палец. Этой же рукой он обнимал ее вчера, и этой же рукой он зарывался в ее волосы, когда целовал, а потом издавал этот негромкий звук… — Думаю, эта комбинация заклинаний идеальна, — сказала Падма. — Буду очень удивлена, если основатели использовали не ее. — Мы все тщательно изучили, — рука Малфоя слегка дернулась, когда он заговорил, и Гермиона крепче ее сжала. — Это самое сильное заклинание из возможных, ну как минимум, учитывая современные возможности. — Мне все же было бы спокойней, если бы сначала получилось его протестировать, — пробормотал Джастин. — Мы не узнаем, сработало оно или нет, пока не доберемся до артефакта. — Оно сработает… мы тщательно все изучили, — Гермионе пришлось остановиться, пока она говорила. — Только не известно, окажется ли этого достаточно, чтобы остановить темную магию. — Должно сработать, — сказал Малфой. Джастин вздохнул. — У нас должно быть идеальное произношение, и мы идеально должны знать руны. Малейшая часть пойдет не так, и все будет испорчено. И знаете… может, нам понадобится не один день, чтобы добраться до артефакта. — Маловероятно, — одновременно откликнулись Гермиона и Падма. — Дверь Малфоя открывается в пять утра. Мы зайдем в комнату в пять тридцать, а к одиннадцати должны будем вернуться. Артефакт не может находиться настолько далеко. — Это мы так думаем, — возразил Джастин. — А что, если это займет больше времени? — Тогда, скорее всего, мы покойники… Черт, Грейнджер! — Малфой замахал рукой в воздухе, наградив Гермиону свирепым взглядом. — Прости, но тебе не стоит говорить подобное, когда я вожу по тебе ножом! — Не только по нему, но и по другим, уж будь добра, — сказал Джастин. — Господи. — Думаю, в словах Джастина есть здравый смысл, — Падма переключилась на другой лист пергамента. — Вдруг это займет больше времени? Хогвартс — таинственное место. Мы не знаем, как глубоко основатели поместили артефакт. Наконец, Гермиона смогла снова схватить руку Малфоя и придвинуть ее к себе, строго посмотрев на него за то, что тот вел себя как ребенок. Ну не то, чтобы она воткнула в него нож. По крайней мере, не глубоко. — Если до этого дойдет, нам по возвращении просто придется объяснить все директрисе и министерству. Скорее всего, им понадобятся воспоминания, чтобы подтвердить наши слова. И хоть видения они не смогут увидеть, у нас будет достаточно нужных воспоминаний после того, как мы найдем артефакт. — Может, у нас их хватит, чтобы уже сейчас к ним пойти? — сказал Джастин. — Воспоминания ран, которые появляются из ниоткуда, комната, вся наша работа… — Нет, — сказал Малфой. — Мы не можем идти сейчас, Джастин, — Гермиона промокнула палец Малфоя краешком салфетки. — Проблема не решена. Нас всех собрали не просто так, и только мы должны все это исправить. А директриса никогда нам этого не позволит. Она ни за что не подвергнет студентов опасности, если будет думать, что есть выбор. — Какой? Закрыть Хогвартс? — Возможно. Попытаться найти артефакт и уничтожить его. Но кто знает, возможно ли такое вообще. У нас нет такого рода… — Мы никому ничего не расскажем, — сказал Малфой. — У меня есть портключ. Если не справимся за день, вернемся в мою спальню. — Если он сработает, — пожала плечами Падма. — Он едва сработал в прошлый раз, и мы не были так близко к артефакту, как окажемся завтра. — И мы ни за что не пройдем через бог знает что, только для того, чтобы потерять целый день и вернуться с пустыми руками. Если для этого необходимо больше одного дня, то в любой другой день это не поменяется. Мы не можем просто аппарировать к месту, на котором закончили. Что-то темное промелькнуло во взгляде Малфоя. — Я не вернусь в Азкабан, Грейнджер, — прошептал он. — Нет, не вернешься, ты… Нет, послушай меня, ты не вернешься. Как только у нас будут воспоминания об артефакте, другие доказательства, министерство точно не… — Я на испытательном сроке, и если я нарушу хоть какое-то правило… — Я это знаю, но… — …не собираюсь… — …понять, что никто тебе ничего не сделает после того, как узнает, что ты совершил! Я не удивлюсь, если они вообще тебя за это наградят! У нас будут все необходимые доказательства, и мы втроем тебя поддержим… а они все знают, что делай ты что-то плохое, мы ни за что за тебя бы не заступились! Малфой тяжело вздохнул, откинулся на спинку стула и изучающе на нее посмотрел. Стоявшая между его колен Гермиона сделала шаг назад, складывая испачканную его кровью салфетку, и чуть не упала, споткнувшись о его вытянутую ногу. — Я не думаю, что они так поступят, но если вдруг, я не позволю повесить на тебя последствия. Что бы мне ни пришлось для этого сделать. Я тебе обещаю, Малфой. — Думаешь, ты настолько влиятельна в министерстве магии? — Гарри Поттер так точно, — пробормотала Падма. Лицо Малфоя окаменело, и Гермиона поспешила добавить: — Я в хороших отношениях с министром магии, я сражалась с ним бок о бок. Если до этого дойдет, я знаю, что он выслушает мою историю и прислушается к моему мнению, и от этого тебе точно хуже не будет. — Как минимум, от министерства и Хогвартса. Бог знает, что готовит артефакт. Гермиона развернулась, чтобы бросить сердитый взгляд на Джастина. — Не помогает. — Я не сомневаюсь в твоих намерениях, Грейнджер, но ты не можешь гарантировать… Гермиона всплеснула руками. — Малфой, ты часть этого! Нравится тебе или нет, но так есть! Ты можешь сидеть здесь и ничего не делать… — Не помогает, Гермиона, совсем не помогает, — быстро прошептал Джастин. — …человек, который идет на риск, и делает то, что правильно, потому что считает это правильным. Даже если это значит ставить себя в опасность! Мы… — Я не Поттер, — огрызнулся Малфой, вставая со стула. — Я не прошу тебя им быть! Я спрашиваю, что ты выбираешь. Мы все боимся темной магии, мы все боимся того, что может произойти, но мы единственные кто может сделать так, чтобы этого больше ни с кем другим не случилось! Если позволишь, считаю, что у нас очень хорошие шансы! — Я думаю, Гермиона пытается сказать, что… — Каким человеком ты хочешь быть, Малфой? — …ну или это. Гермиона опустила руки. — Ты знаешь, что мы не можем сделать это без тебя. Я не буду заставлять тебя. Это твой выбор. Я могу только пообещать, что сделаю все, что смогу, чтобы помочь тебе в проходе, а потом и в министерстве. Да, риск есть, он всегда есть, но если ты решил не идти на него, то я хочу знать об этом сейчас. Она смотрела на него и ждала. Он сжал зубы, на виске проступила вена. Он был в ярости, она это знала. Но он только сделал шаг в сторону, чтобы обойти ее. Она слышала, как он стянул сумку со стола, потом его шаги, за которыми последовал щелчок закрывающейся двери. — Гениально, Гермиона. — Ничего, — сказал Джастин. Она плюхнулась на стул, на котором до этого сидел Малфой, и, простонав, откинула голову назад.

***

Два дня. Два дня прошло с момента, как она накричала на Малфоя, пока он не перестал игнорировать ее существование. Хотя она не могла быть уверена, что перо было признаком этого. Иногда она очень сильно удивлялась тому, во что превратилась ее жизнь. Она наклонилась, чтобы завязать шнурок, и подождала, пока студент пройдет мимо. Ей пришлось делать это четыре раза, и, должно быть, она выглядела полной идиоткой. Еще хуже она будет чувствовать себя, если перо здесь валялось случайно. Сидящий на полу Малфой посмотрел на нее, когда она отодвинула гобелен, и снова скрылся в темноте, когда она вернула материал на место. Ей была видна только полоска света из-под гобелена, которая освещала их обувь. — Разве я не говорила, насколько перо ужасный сигнал? — она хотела сказать что-то миленькое и короткое, типа «привет», но его присутствие, похоже, разрывало какие-то важные связи у нее в мозгу. — Но оно же сработало, ведь так? — Да. И тишина. Этот ужасный всепоглощающий звук, которым Малфой, похоже, упивался, заставляя тем самым собеседника чувствовать себя еще более неуютно. Он хорошо умел держать паузу. Он использовал молчание для своей выгоды. Использовал вместе с пустым взглядом, вздергиванием брови, или загадочным видом, который собеседнику приходилось разгадывать. Похоже, ему нравился производимый устрашающий эффект. Или же то, как много людей подобное ненавидело. — Я не знаю, что на мне является портключом. Она заморгала в темноте, словно надеясь, что так уберет слои черного и сможет разглядеть, что написано у него на лице. — А… э-э… — Портключ. Или мне нужно говорить медленней? Видимо, он знал, что она переваривает сказанное, и потому не произнес больше ничего грубого, дав возможность, подумать над его словами. Значит ли это, что он идет с ними? Должно быть так. Она думала, что у них состоится еще как минимум одна ссора, которая неизбежно привела бы к следующей, не согласись он с ней. Но и тогда бы она не была уверена. Она знала, что Малфой еще до всех этих событий выбрал путь самосохранения. И подозревала, что, возможно, сейчас он пытался быть тем, кем всегда хотел быть. Он услышал ее довольный выдох и понял, что она улыбнулась. Она испытывала невыносимое желание его обнять, но решила лишь пожать руку. — Я рада, что ты идешь, Малфой. — Ты не ожидала этого? — Вообще-то на самом деле ожидала, — снова последовала тишина, но в этот раз она не думала, что это было специально. — Портключ не может быть внутри тебя. Это должно быть что-то, что ты носишь. — На мне только одежда. — Тогда ее нужно убрать. — Ты пытаешься меня раздеть, Грейнджер? — Нет! — закричала она, покраснев. Он издал звук, похожий на веселье, и она понизила голос: — В смысле… с другой одеждой на тебе! Чья-то, новая или… просто ты должен быть одет. Только не в свою. Если на тебе только одежда, то портключ, должно быть, какая-то ее часть. Я попрошу Джастина дать тебе что-то из его. Ты можешь переделать ее, а потом надеть. — Когда мы идем? — Завтра. На случай, если это займет два дня. Сегодня вечером нам нужно снова встретиться в каморке для котлов, чтобы освежить руны и немного попрактиковаться. Ты вообще практиковался или…? Или ты был слишком занят, проклиная мое имя и свое прошлое? — Да. — Хорошо. Очень хорошо, — она снова потянулась к его руке. — Я ра… Сила, с которой он схватил ее за руку, заставила ее замолчать. Он прижал ее к себе, и она почувствовала горячее дыхание на своей шее. — Не подталкивай меня, Грейнджер. Он отпустил ее руку, и через мгновение Гермиона уже стояла одна в пустом алькове.

***

Гермиона кинула письмо в чемодан, опустила крышку и закрыла его на замок. Она была уверена, что они готовы справиться с магией, но все равно считала, что нужно оставить письмо на случай, если что-то пойдет не по плану. Она нервничала, но это было неизбежным. Ослабевшими пальцами она открыла сумку и подпрыгнула, когда наткнулась на морду Живоглота. — Что ты там делал, мистер? — спросила она, пытаясь его достать, пока тот упирался. — Ты не можешь пойти со мной, Глотик. Ты не сможешь пройти сквозь стену. Она начала осматривать содержимое сумки, не забывая чесать его за ухом. Она набрала достаточно еды за обедом, из-за чего целый час ей пришлось слушать шутки по поводу ее аппетита. Но если случится худшее, и они будут находиться там несколько дней, еда пригодится. У нее было три бутылки, с водой, несколько пузырьков зелья бодрости, нож и бутылка экстракта бадьяна. Ей оставалось только оставить Живоглоту достаточно воды и еды, а потом попытаться поспать.

***

Гермиона вцепилась в сумку и съехала в дыру. В этот раз она приземлилась лучше, чем в первый — Джастин расчистил пол внизу. — Это не твои штаны? — спросила Падма Малфоя. — Ты хорошо их переделал. Малфой подозрительно посмотрел на Падму, пытаясь найти подвох в ее словах. Он перевел взгляд на Джастина, который по какой-то причине покраснел. — Я немного их переделал, но они все равно были слишком коротки, так что мне пришлось кое-что к ним приделать… — Даже не знаю, мне нужно быть польщенным или посмеяться над тобой, — сказал Малфой, а Гермиона и Падма обменялись взглядами. — Я подумал, что этим сделаю их длиннее. — Так, продолжим, — сказала Падма и при помощи Джастина начала спускаться в другую комнату. Джастин прыгнул вслед за ней, а Гермиона посмотрела на Малфоя и двинулась к отверстию. — Здесь крысы, — прокричал Джастин, — но они, похоже, еще только планируют нападать. Она взглянула на Малфоя, который встал у края. Он посмотрел вниз, потом на нее, и открыл рот. — Не подталкивай меня, — сказала она, после чего скрылась в дыре. Она все еще пыталась понять, что именно он имел в виду своими словами в алькове. Пока она лишь знала, что это ее разозлило, о чем бы он ни говорил. — Не думаю, что Малфой толкнет тебя, Гермиона. А вот и нет. Он толкнет ее за грань здравомыслия. Если еще этого не сделал. — Я толкну тебя, — прорычала Падма, — если не уберешься с моего пути. — Ой, прости, — сказал Джастин и сделал шаг в сторону. — Хотя это же подземелье, так что, возможно, ты захочешь… а, очевидно, не захочешь. Гермиона подошла к дыре, чтобы спросить, имел ли Джастин в виду помещение, которое находилось как раз над подземельем, но услышала, как Падма выкрикивает блокирующее заклинание под ними. Гермиона замерла, но услышав сердитый рык, прыгнула вниз, даже не думая. Она приземлилась жестко, вспышка боли пронзила обе ноги, колени дрогнули. Она повалилась на пол, свет от палочки выхватил угольно-черное животное. По ширине оно было с нее ростом, а длина в два раза больше. Она не смогла бы разглядеть ониксовые камни в его глазах, если бы свет не уловил их блеск. Короткая шерсть топорщилась вверх то ли от природы, то ли от ярости. Животное побежало на них. Его зубы были большими, но тупыми. Ее же беспокоила длина его когтей. Как только животное подпрыгнуло, Гермиона и Падма одновременно выкрикнули изгоняющее заклинание — два столпа огненно-золотого цвета ударили ему в живот. — Оно исчезло? — спросил Джастин. — Твоей заслуги в этом нет, — огрызнулась Падма. — Прости, ты хотела, чтобы я тяжелым мужицким грузом свалился на Гермиону? — Ничего, мы справились. — Тяжелым мужицким грузом? — прошептала Падма, а Джастин поник. — Вы в порядке? — спросил Джастин. — Да. — Как думаете, как далеко отсюда артефакт? — Джастин посмотрел вверх и сделал шаг в сторону, когда из отверстия показались ноги Малфоя. — Неизвестно. Магия способна и площадь превратить в три коридора, — Гермиона отряхнулась. — Может, в конце этого прохода, а может в трех днях пути. Как только Малфой приземлился, они пошли вперед. Свет от палочек был тусклее, чем ему было положено, но соединив свет от четырех палочек, им достаточно хорошо осветили путь. В проходе не было больше никакого отблеска или просвета, и у Гермионы появилось ощущение, что их не будет и дальше. — Там поворот, — сказала Падма, осветив его. — Я надеялся, что вся дорога будет, — Джастин махнул рукой вперед, — всегда прямой. — Нам стоит продолжать идти вперед. Так нам не нужно будет запоминать повороты. Только если мы не будем вынуждены повернуть. Но для этого я принесла с собой инструменты, и мы сможем нарисовать своего рода карту. — Ты обо всем думаешь, Гермиона. А ты случайно не принесла переносной туалет? — О, Мерлин, я об этом даже не подумала, — сказала Падма, и ее щеки покраснели. — Как мы будем это делать? — прошептала она Гермионе. — Туалетную бумагу я взяла. Для всего остального, думаю, можем использовать исчезающее заклинание. С уединением, думаю, в такой темноте проблем не будет, просто будем отходить дальше по коридору. Но не слишком далеко… на всякий случай. Кто-то хочет воды или… — Нет, спасибо. — Нет. — Нет.

***

— …я сказал, что искал рыбу… — Вечно рыба, — сказал Падма. — Вечно в поисках, — пробормотал Малфой. — Я люблю рыбу. А вы знали, что есть такая, которая поднимается вверх по водопаду, чтобы добраться до лучших, более безопасных вод? Она использует при этом свой рот. — Вряд ли она переплюнет в этом тебя. Гермиона послала Малфою взгляд, который при других обстоятельствах мог бы быть улыбкой, не злись она на него. Не то чтобы он мог его увидеть. Когда они наткнулись на тупик, она вытащила свиток, на котором они рисовали карту. — Мы не можем идти в тишине, Малфой. — Тишина была бы предпочтительней. У меня бы не болела голова, и мы бы лучше все слышали. — Знаете, — сказала Падма, — здесь кое-что … Джастин отпрыгнул назад, и они последовали за ним, перенеся свет от палочек с тупика на поворот в коридоре. Прямо у края стены стоял мужчина, полностью одетый в белое. У него были красные глаза и зрачки величиной с точку. Мужчина открыл рот, обнажив десны, и издал неземной звук, который Гермиона никогда до этого не слышала и больше никогда не хотела бы услышать. Холод пробежал по ее спине, а звук, казалось, эхом отдался в голове. Блокирующим заклинанием Джастин отбросил мужчину назад, и тот исчез еще до того, как Гермиона успела выпустить свое заклинание. Как только звук прекратился, тишина показалась им оглушающей. — Это была самая жуткая вещь из тех, что я видел, — выдохнул Джастин. — Я думаю… — протянула Падма, но замолчала, когда раздался бренчащий и дребезжащий звук над головами, куда они и направили свет палочек. Тысячи жуков ползали по потолку, взбираясь друг на друга — подобно черным и темно-зеленым перекатывающимся волнам. Гермиона издала неясный звук, закончила рисовать линию на карте, обозначающую их местоположение, а потом спрятала свиток в сумку. — Что если они упадут на нас, когда мы туда пойдем? — прошептал Джастин. — Мы быстро побежим, — сказала Гермиона и, увидев, как Малфой надевает капюшон, последовала примеру. — Может, нам их взорвать? — Это просто жуки… нам не стоит тратить свою энергию, — сказала Падма. — Хорошо. Готовы? Гермиона побежала первой, остальные сразу же последовали за ней. Она слышала, как жуки звучно падали на пол, но не все сразу, как того боялся Джастин. Она чувствовала, как один приземлился ей на мантию, а другой взбирался по капюшону. Сделала движение, чтобы сбросить его, пока он не переполз на лицо, но еще один жук упал ей на руку. Он больно укусил, и она инстинктивно махнула рукой, ударившись тыльной стороной ладони о стену. Жук хрустнул из-за прикосновения со стеной, а Гермиона побежала быстрее, чувствуя, как по капюшону ползли уже несколько жуков. Они свернули так резко, как только могли, но их все равно занесло к дальней стене. В следующем коридоре жуков не было, и все они стянули с себя мантии и потрясли их, не переставая при этом бежать.

***

— Сколько сейчас времени? — спросила Падма прежде чем откусить кусок сэндвича с ветчиной, который приготовила. Малфой оторвался от разрезания пирога с патокой и обнаружил, что все смотрят на него. Гермиона ничего не сказала, но посчитала слегка глупым то, что он притащил салфетки и вилку. — У меня нет часов. — Что? Почему? Малфой вздернул бровь. — Ты сказала мне избавиться от всех вещей, — она отвернулась, вспомнив его шутку. — Аврор мог видеть, что я ношу часы и поместить портключ в них. — Вполне логично, — пробормотал Джастин, не переставая жевать. — Блин, я не знала. Я бы принесла свои. — Не думаю, что в твоей сумке нашлось бы место и для них, — пошутила Падма. — Тебе следовало бы знать, — сказал Малфой. — Прошло уже несколько часов, скажу я вам, — медленно покачал головой Джастин. Гермиона удержалась от того, чтобы огрызнуться, когда неохотно поняла, что Малфой был прав. — Да, я должна была знать. И не выгляди таким удивленным, дурень. Малфой кивком указал на ее сумку. — Есть у тебя там что-то, чтобы зафиксировать этот исторический момент? Грейнджер, наконец, признала, что я прав. — Ты преувеличиваешь. Если кто-то прав, я об этом говорю… момент не был бы таким историческим, если бы ты оказывался прав чаще. — И вот она снова за свое.

***

Они шли цепочкой посередине коридора, держась на недосягаемом расстоянии от седовласых мужчин, которые проходили сквозь стены. Гермиона и Джастин погасили палочки, но держали их наготове на случай, если кто-либо из старцев выпрыгнет на них. Гермиона остановилась в конце коридора и почувствовала, как Падма уткнулась ей в спину. Она запустила руку в сумку, прошлась пальцами по нескольким предметам, пока не достала свиток, а потом запустила руку еще глубже в поисках ручки. — Мне кажется, что вернее будет отметить поворот, когда мы все-таки выберемся из этого коридора, — сказал Джастин. — Я не знаю, поворачивать нам влево или вправо. — Вправо, — сказал Малфой. — Поворот налево скорее всего будет вести назад. Гермиона еще сомневалась, куда повернуть, когда свет Падмы наткнулся на пурпурные и красные цветы, вьющиеся по стенам. Они не двигались, но это не всегда означало безопасность. Гермиона быстро зажгла палочку, нарисовала короткую линию, чтобы отметить поворот налево, и более длинную, чтобы отметить тот, куда они повернули. — Падма, не надо, — быстро сказал Джастин, а Гермиона оглянулась и увидела, как Падма опустила руку. — Возможно, это обманка от седых созданий, чтобы привлечь тебя ближе к стене. — Или цветы могут тебя ранить. — Думаешь, они тут просто так выросли, а не трогали их, потому что они были слишком красивы? — Отвали, Малфой. Они интересные. — Нет, они опасные. Как и твоя невозможность логически мыслить. — Это же цветы. Я не собиралась… Ой, прости, Гермиона. — Ш-ш-ш, — прошептала она. Кто-то впереди начал завывать. Свет от палочки Гермионы смог выхватить только чьи-то ноги и порванные внизу штаны. Она двинулась чуть ближе, почувствовав, что остальные последовали за ней. Ее сердцебиение начало ускоряться. Штаны выше были такими же рваными, но к бедрам меняли цвет с тускло коричневого на черный. — Под ним кровь. Под этим. Никого другого здесь быть не может. Оно живое, либо … О, Мерлин. Гермиона поморщилась, увидев разрывы и проколы на груди мужчины. Отвела палочку, которая осветила другое тело. Девушка примерно их возраста. Ее голова была откинута, шея разделена на две части зияющей раной. Одежда была пропитана кровью, и Гермиона чувствовала ее запах — привкус металла и тяжелое зловоние гнили. — Фу, как воняет, — произнесла Падма за ее плечом. — Мне дурно, — слова Джастина были приглушены тканью, но она все еще могла слышать напряжение в его голосе. — Джастин, если ты меня облюешь, я вытолкну тебя на них, — проговорил Малфой в нос, словно зажимал его пальцами. Рядом с ними также стоял молодой парень с порезами на груди и на голове, часть его щеки отвисла, обнажив опухшие ткани и десны во рту. У него были пустые глаза, скрытые за белой пеленой. Гермионе пришлось закрыть свои собственные, чтобы отвести от него взгляд. Она бы предпочла их не открывать, но им нужно было как-то обойти тела, учитывая, что только маленькие участки на полу не были залиты кровью. — Что это? — прошептала она, с трудом сделав следующий вдох — трупное зловоние и запах крови все тяжелее оседали у нее в горле. Падма издала звук, словно ее рвет, после нее это же сделал и Джастин, а Гермиона подняла глаза на новое тело. Часть груди была вырвана, и она могла видеть темные органы, складки розовых кишок и выступающие края ребер. Гермиона отвернулась и зажала рот рукой, она чувствовала сильнейшие рвотные позывы. И тут чья-то палочка осветила тело без лица — просто перемолотое мясо с частями кожи и фрагментами костей. Смрад, который она вдыхала после каждого рвотного позыва, приводил к еще одному спазму, и ей пришлось зарыться лицом себе в мантию, чтобы это контролировать. — Господи, господи… — Мать вашу, прекратите тыкать в них своими палочками, — выдавил Малфой. — У них нет ног! Кости… — Джастина прервал звук хлопка, а свет от его палочки скользнул по коридору. Послышалось шарканье, и это привело их всех в чувство. Завывание прекратилось и сменилось громким сопением и шумным затрудненным дыханием. — Нокс, — прошептала Гермиона и погасила свет. Падма сделала тоже самое. Джастин начал медленно поднимать палочку, и ее свет заскользил по цветам на стенах и красным разводам на полу. Гермиона вскинула свою палочку в ту же секунду, как палочки Джастина и Малфоя осветили лицо молодого парня, который смотрел на них. Он был полностью покрыт кровью и прижимал нож к груди. Рядом с его ногами лежал топор, лезвие было в крови. Он выглядел ужасающе. Гермиона почти опустила палочку, когда он застонал, и на его лице появилось нечто, что ее остановило. Она знала этот взгляд. Она видела такой, когда Гарри смотрел на Волдеморта в самый последний раз, но она знала, что однажды испытав это чувство, ты больше никогда не сможешь стереть его из памяти. Он перестал тяжело дышать и потянулся за топором, а Падма дернула Гермиону сзади за мантию. Когда парень вскочил, они все выпустили изгоняющие заклинания, и в то же мгновение все исчезло. Гермионе понадобилось несколько вдохов, чтобы понять, что воздух стал чище, но она все еще могла ощущать вонь в носу и горле. — Думаешь, он смотрел на них и видел их какими-то тварями? Как и тогда, когда вместо гриффиндорцев я видела Пожирателей? — Это все не по-настоящему, — сказал Малфой. — Могло быть… — Но больше нет. Пойдем.

***

Гермиона потерла глаза и переступила на левую ногу, когда мужчина бросился на нее. Тем не менее, цепей, которые шли от стен к его запястьям, хватило, чтобы его остановить, после чего он откинул голову и закричал от злости. На его шее и голове проступили жилы и вены, а очень широкая, покрытая грязью грудь раздулась при вдохе. Гермиона сомневалась, что ей хватит двух рук, чтобы обхватить его бицепс, как и бицепс мужчины, стоявшего рядом с ним. Только один из них, который стоял сбоку, был чуть меньше, но все еще достаточно раскачан, так что при возникновении необходимости целиться им нужно будет в глаза. Они хрипели и что-то кричали на языке, похожем на немецкий, и выглядели устрашающе. — Я чертовски устал, я сначала подумал, что они все голые, — сказал Джастин. — У меня совсем нет сил, — пробормотала Падма. — Мы столько часов бродим здесь, выпуская заклинания, да и проснулись мы ни свет ни заря. — И я сомневаюсь, что только я плохо спала прошлой ночью, — сказала Гермиона. — Как мы будем спать? По очереди? Гермиона подавила зевок. — Я не думаю, что кто-то из нас сможет заснуть так крепко, что не услышит чьего-то приближения. — Только если оно не подкрадется тихо, — сказал Малфой. Гермиона собиралась сказать, что если будут меняться, то потратят больше времени, но все улетучилось, когда она услышала громкие хлопки и треск у себя за спиной. Гермиона начала поворачиваться, но смогла сделать это лишь наполовину, когда почувствовала, как в ноге сзади вспыхнула немыслимая боль. Она закричала и услышала, как голос Малфоя слился с ее голосом. Ее нога перестала двигаться, и она полетела вперед. Казалось, что стальной коготь впился ей в мышцу и вырвал кусок; боль волнами прокатывалась вверх по спине и вниз по ноге. Гермиона выдохнула сквозь зубы — глаза наполнились слезами — и потушила палочку. Она дернулась, выпустила изгоняющее заклинание в темноту и увидела, как свет от него осветил размытые фигуры. Она выпустила еще одно, а потом еще. Ее тело упало от боли и изнеможения. Последнее заклинание встретило лишь пустоту, и Гермиона, ведомая агонией, погрузилась во тьму.

***

Гермиона очнулась от собственных стонов, а после и боли, которую почувствовала, когда вытянула ноги. Когда вспомнила, что произошло, распахнула глаза, но увидела только Малфоя, который стоял над ней и смотрел. Боковым зрением она могла видеть лоб Падмы, но та с тяжелым вздохом развернулась к ней спиной. Боль почти ушла, слегка напоминая о себе в боку и в руках. Возможно, дело было в ударе о пол, и, скорее всего, Гермиона что-то потянула, когда поворачивалась, чтобы выстрелить в создание темной магии. Она почувствовала горечь во рту, и поняла, что это был привкус зелья бодрости, вот только бодрой она себя не чувствовала. — Что случилось? — ее голос сорвался, и она закашлялась. — У них были топоры и томагавки, — сказал Джастин. — Они почти прикончили нас! — Вас всех довольно быстро исцелил бадьян, но если бы у нас его не было… Я бы дала больше Джастину и Малфою, но мне хотелось бы сохранить его как можно дольше. Гермиона с трудом села и приняла протянутую руку Малфоя, даже не успев обдумать это действие. В следующее мгновение она уже встала на ноги и сделала шаг вперед, пытаясь сохранить равновесие. Жилка на лице Малфоя дважды дернулась, прежде чем он выпустил Гермиону из объятий. — Вы оба все еще ранены? — спросила Гермиона. Джастин поднял рубашку, открыв толстый диагональный порез на животе. Он был опухшим и с разодранными кожей и верхним слоем мышц, но уже виднелись заживающие ткани, давая понять, что порез был не очень глубоким и не представлял большой опасности. — Драко остановил кровотечение, и сейчас он болит вполне сносно. Особенно в сравнении с тем моментом, когда я его получил. Но я бы хотел иметь порез там же, где и у тебя Гермиона, потому что, думаю, что дополнительная амортизация могла бы… — Так, еще раз, если ты не в состоянии понять, что пострадала не ее задница… — Я понял, но там все равно побольше мяса… — Джастин, у тебя столько же мяса на животе, сколько у Гермионы на бедре. Падма посмотрела на Гермиону. — Хотя, у него на самом деле больше, у тебя не такое большое… — Может, мы прекратим обсуждать мою плоть? — хмыкнула Гермиона, схватила рукав Малфоя и рванула вверх к локтю. Джастину следовало бы дать Малфою рубашку из более толстой ткани, потому что тонкий хлопок не сильно его защищал, даже с длинными рукавами. Малфой попытался вернуть рукав на место, но Гермиона убрала его руку. — Дай посмотреть, — сказала она, аккуратно закатывая остаток рукава и оттягивая ткань от кожи. Ей мешало его желание прижать руку к себе, и когда она уже собралась спросить, почему он так сопротивляется, то поняла, какую руку она сейчас всем показывает под светом волшебных палочек. Она выпустила ткань, которую он прижимал к боку, и легко прошлась пальцами по его предплечью. Как только почувствовала шрамы на его коже, он сильно втянул воздух. Не дав ему отнять руку, она прижала ее к его животу, а потом снова взялась за рукав. Потянула за ткань, а Малфой слегка расслабился и дал ей закатать рукав. — Я рада, что оружие пропало вместе с видениями. Я бы не вынесла, если бы мне пришлось выдирать его из вас, — сказала Падма. — А я его из себя сам вырвал, — Джастин взмахнул руками, а затем изобразил, как именно выворачивал оружие из своего живота. — Я запаниковал и просто выдернул его из себя. Никогда такого не чувствовал, я почти отключился. Рана Малфоя все еще оставалась достаточно глубокой, и она пыталась понять, насколько внутрь вошло лезвие. Никакой амортизации, как это обозвал Джастин, у Малфоя на руке не было, и лезвие, должно быть, прошло через кость. Гермиона взяла палочку в зубы, а потом начала искать флакон с бадьяном. Джастин обошел ее со стороны и втянул воздух, когда увидел руку Малфоя. — Давай подержу, — сказал Джастин, взял у нее зелье и открутил крышку. Гермиона взяла его, нажала на резиновый наконечник и поднесла пипетку к руке Малфоя. — Я все еще могу видеть ткани, так что нанесу пару капель, чтобы лучше стянулось. Как только жидкость попала на рану Малфоя, он сильно сжал зубы. А Гермиона наблюдала за тем, как стягивалась кожа и мышцы. Падма взяла бутылку у Джастина и поднесла к свету, чтобы посмотреть. — Ты взяла чуть больше, чем я. Но если случится еще одно такое нападение, у нас останется лишь несколько капель. Исцеляющее заклинание поможет только с неглубокими порезами. Использовать его с более серьезными ранами нельзя, может вызвать кучу проблем. — Думаю, в следующий раз нужно тщательней оценивать угрозу от каждого видения, — сказал Джастин, взяв пипетку, которую протягивала ему Гермиона. — То, что они на цепях, не значит, что они не могут освободиться. Нам нужно сохранять энергию, так что лучше не бросаться заклинаниями во все подряд, но… — Будем знать, — сказала Падма. — Мы не могли знать, что они разломают цепи, — Гермиона прищурилась, изучая порез, его глубину и покраснение вокруг. — Беречь энергию нам нужно, потому что у нас должны быть силы на случай, если что-то куда худшее поджидает нас за углом. — Но нам нужно быть более осторожными, — Падма положила бутылку в сумку Гермионы, а потом осветила коридор. — Если рядом увидим что-то, даже если это просто клубок змей, нужно наблюдать за ним до тех пор, пока не окажемся в другом коридоре. — Заметано. Гермиона вернула рукав на место, а Малфой покосился на нее. — Ты взял с собой ту обезболивающую мазь? Казалось, это застало его врасплох, и он не помнит, брал ее или нет. Он поднял сумку с пола, и пока в ней рылся, подошел Джастин. — Эта темная магия была сильной… Думаю, мы уже рядом. — Падма, если после твоих слов мы будем искать его следующие два месяца, я тебя прокляну, — Джастин помолчал и добавил: — Хотя нет, я никогда так не поступлю. — Ты не страшнее карликового пушистика, Финч-Флетчли. Джастин фыркнул. — Как минимум с бешенством!

***

Выемка в стене была маленькой, но им хватало места, чтобы сесть в круг и при этом не касаться стен. Джастин и Падма уже спали. Малфой сторожил первым и должен был разбудить Джастина примерно через час. Гермиона должна была быть третьей, но действие зелья бодрости еще не закончилось. — Нам нужно наложить предупреждающее заклинание, — тихо произнес Малфой, случайно коснувшись рукой ее ноги. — Падма считает, что использование магии может раскрыть наше местоположение… Я не думаю, что прямо раскрыть, но как минимум помочь с этим, — Гермиона шмыгнула носом и ближе двинулась к его теплу, сильнее прижавшись к его ноге. — Лучше не рисковать, пока мы спим. — Я думал, что в отсутствии риска нет благородства? Она посмотрела в его сторону, но тьма была кромешной, и не смогла даже разглядеть очертания тела Малфоя. В такой темноте буквально в миллиметре могло находиться что-то, что могло бы проткнуть ей глаз, и она бы этого не увидела. — Мы и так достаточно рискуем, — прошептала она, думая, сможет ли он понять по ее тону, что она говорила не только о магии. — Думал, что важны средства, а не цели? Что цели неблагородны? Что он знал? Говорил ли он о том же, о чем она думала? Или для него это обычный разговор? — У тебя есть неблагородные цели? Он молчал, но она почувствовала горячее дыхание у воротника ее блузки. Пару секунд она еще всматривалась в темноту, а потом осторожно потянулась к его лицу. Она почувствовала воздух от его дыхания на пальцах, чуть-чуть повернула кисть в сторону, пока не коснулась его кожи. Ее сердце забилось чаще, пока она трогала его подбородок, изучая форму лучше, чем могла воскресить ту в памяти. Щетина покалывала подушечки пальцев, безымянный нащупал ухо, и она прижала ладонь к лицу Малфоя. — Думаю, это мне стоит спрашивать о твоих намерениях, — пробормотал он. Она было решила придумать какую-нибудь отговорку, чтобы снизить нарастающее напряжение, но было уже слишком поздно что-либо отрицать. — Я… я собираюсь тебя поцеловать. Она почувствовала, как его кожа слегка натянулась, и поняла, что он улыбнулся. — Это я понял, Грейнджер. Она прижалась к нему, запрокинув голову, и губами коснулась его подбородка. Что-то щелкнуло у него в горле, прежде чем он наклонил голову, и она поцеловала уголок его губ. Она слегка к ним прикоснулась, потом села удобней и нежно его поцеловала. Она помедлила мгновение, а затем отстранилась из-за его нерешительного ответа, думая, ощутила ли она в самом деле это малейшее давление. Руки Малфоя скользнули по ее подбородку, не давая отстраниться, и он обхватил ее лицо ладонями. Он придвинулся ближе, откинул ее голову назад, наклонив, а затем прикусил ее нижнюю губу. Желудок Гермионы сделал кульбит, она опустила руку с его лица на плечо, и в ту же секунду решила, что зря — она хотела бы ощущать движения его челюсти, когда он целовал ее. Он оторвался от нее, а затем проделал то же самое с ее верхней губой, затем с нижней. Когда он снова вернулся к ней, она поцеловала его крепче и последовала за его губами, прежде чем он успел отстраниться. Малфой издал низкий, тягучий звук, кладя левую руку на ее талию и проводя вверх. Жарко пройдясь по ее губам языком, он отстранился достаточно, чтобы наклонить голову. Гермиона ответила, как только он снова прижался к ее губам, и кончик ее языка встретился с его. У Гермионы перехватило дыхание, и Малфой застонал, они оба повторили действие еще раз и еще. Когда Гермиона снова хотела повторить, Малфой сомкнул губы вокруг кончика ее языка и нежно и коротко втянул его. Другой рукой она обняла его за шею, а он — вокруг талии, притягивая ближе. Густая тишина в укромном уголке была нарушена звуками маленьких хлопков и шлепков, а также тяжелым дыханием. В ее животе совершенно приятным образом порхали бабочки, и она чувствовала гул под кожей, когда ее язык скользил по его. Его поцелуй имел слабый привкус пирога с патокой, который он доел, когда они решили снова отдохнуть. Это также наносило гораздо больший ущерб ее разуму и разрушало ее тело, чем могла бы обычная близость. Она изогнулась, когда он притянул ее ближе, рука на ее бедре потянулась к задней части ноги, чтобы помочь Гермионе забраться к нему на колени, когда другая нога сорвалась и заскользила по полу. Она остановилась, когда уткнулась в кого-то ногой, и Малфой все сразу понял, а Падма схватила ее за щиколотку. — Прости, — выдохнула Гермиона. — Чт… — начал Малфой. — Ты в порядке? — спросила Падма. Малфой на мгновение скользнул рукой по ее колену, прежде чем отодвинуться, и Гермионе показалось, что еще чуть-чуть, и она взорвется. — Да, — Гермиона откашлялась, медленно сползая с Малфоя, но все еще сильно на него отвлекаясь. Его дыхание коснулось ее щеки и шеи, после он убрал руки, и она снова оказалась сидящей рядом с ним. — Я, а… э… мне просто немного холодно, и я устала. Хотя, на самом деле сейчас ей было очень-очень жарко. — Тебе стоит поспать… ты дежуришь после Джастина, — Падма зевнула. — Если хочешь, можешь лечь между нами, чтобы согреться. — Нет, мне не настолько холодно. Но спасибо. Гермиона откинула волосы назад и тяжело вздохнула. Она не могла перестать думать о ноге Малфоя, которую он к ней прижимал. — …ты уверена, что с тобой все хорошо? — Да, да. Сейчас попытаюсь заснуть. — Ну ладно. Хорошо. — Отлично. Хотя сейчас казалось, что она еще долго не сможет заснуть.