witch

      Данил пинает ногой пустую ржавую банку из-под ананасового пива и приходит к очень важному выводу.       — Ведьма! Он ведьма!       Его голос — злой и истеричный — будит спящего на соседней лавочке бомжа. Он кряхтит, ворочается и говорит:       — Мужик, «он» не бывает ведьмой. Ведьмак.       — Ну да, — чешет затылок Данил, принимая свою ошибку, — а ты неплох.       — Филолог. Это по диплому. А по призванию — алкоголик.       Филолог-алкоголик натягивает на себя растрепанную картонку и ерзает на скамейке. Даня хмурится и вступать в диалог не решается. Мама учила его не водиться с наркоманами, подозрительно-молчаливыми людьми и филологами. Ещё говорила, что юристы хуже дьявола, но ни с юристами, ни с дьяволами он не пересекался, поэтому понятия не имел, правдивы ли были эти слова. Ну вот филологи, например, сейчас доверия в него совсем не вселяют, но он все равно верит его поправке.       Руслан ведьмак.       Он его приворожил, приколдовал, привязал, тьфу, что угодно!       Сделал куклу вуду, наклеил скотчем его светло-рыжие волосы, например, на жопу, и спит теперь с ней. Поэтому Даню так к нему тянет.       Дане хочется выть от этой любви. Биться головой о стену, избивать стены ногами, стирая носки кроссовок к чертям.       Упомянутый Руслан трезвонит ему на телефон, и Даня, поджимая губы и очень разнообразно матерясь, встает и тащится к нужному месту.       Он и так опаздывает, но он не мог не прервать свою спешку на одну сигарету и очень агрессивные терзания по поводу Руслана, его красивых скул и темных, пугающих глаз. Таких у людей не бывает. Это только у ведьм! Ну, то есть у ведьмаков. Тьфу ты. Звучит как отстой.       В баре Руслан его перехватывает, хватает за руку и шипит:       — Полчаса! Пол! Я успел уже немного набухаться! Нельзя, блять, так опаздывать.       Он тянет Даню за руку. Тот и не сопротивляется. Не может. Не хочет.       Им приносят по два бокала какой-то жижи. Даня знать не знает, что там. Потому что его взгляд даже не опускался к этим стаканам и их содержимым. Руслан со своим худым лицом пялится на него так, что Даня не может не смотреть в ответ. Он его приворожил.       — Так опаздывать — преступление, — продолжает злиться Руслан.       Даня давится своими словами: «а ты бедра свои видел? видел? вот что преступление».       Но молчит. И опускает взгляд в свой стакан. Пиво. Наверное. Он не знает.       Руслан рассказывает что-то там про универ, про то, как быстро прошло лето, про какого-то своего друга. Он качает ногой под столом и вечно заряжает носком своих кроссовок в щиколотку Данилы, извиняется и снова, через минуту, заряжает ей в то же самое место.       Данил ощущает то, как чешутся руки, ладони, пальцы, чтобы схватить его за эту щиколотку, содрать кроссовок и продолжить это все в куда более приятном русле. Он представляет, как он проводит ногой от щиколотки до коленки, по внутренней стороне. Как нажимает ступней меж бедер.       Данил вздрагивает. Он трет ладони друг о друга, чтобы сбросить напряжение и фантомную чесотку.       Руслан говорит:       — Ты вообще меня слушаешь?       Говорит:       — Вообще-то, у меня стресс.       Даня закатывает глаза.       Ага, стресс у тебя, а я тут так, просто разгребаю говно без лопаты, пытаясь не насиловать тебя взглядом, не представлять тебя голым, не тянуться лицом к тебе, чтобы разглядеть досконально цвет твоей радужки. Пошел ты на хуй, Руслан. А если еще точнее, то вот адрес: конкретно на мой хуй. У меня яйца уже болят, понимаешь, нет? Нихуя ты не понимаешь, сука.       Руслан говорит о тесте на второй паре, который он решил наугад. Говорит о том, что какая-то девчонка трется о него своей костлявой задницей. Что-то ещё там говорит. Про скидки на пиво, про акцию два по цене одного.       Даня опирается подбородком о руку так, что его рот, который вечно кривится в разных усмешках от очередной представленной сцены насилия над его блядоватым телом, прячется за ней. Его взгляд, его приподнятые брови — Руслан даже не смотрит на него.       Какая-то пара девчонок за соседним столом — Даня видит, что эта рыжая смотрит прямо на него и шепчет губами: выеби ты его уже в этот болтливый рот.       Он моргает. Ничего она не говорит. Периодически пялится в их сторону и усмехается. Потом другая отдергивает её, и она снова смотрит на неё.       Кашина от мысли о том, что это не их зеркальное отражение спасет только факт того, что пизды у него никогда не было. Как и длинных волос.       Всё было бы легче, будь у одного из них пизда.       Кашин морщится.       Они выпивают ещё по литру этой жижи, и Руслан уже пьян ровно настолько, чтобы рассказывать Дане те вещи, в которых он вообще не разбирается. Руслан учится на инженера, и он знает много умных словечек, которые не имеют совершенно никакого смысла.       Даня снова закатывает глаза и говорит:       — Пошли блять.       Руслан виснет на его руке.       Он ведьмак. Точно вам говорю — ведьмак.       Потому что от одного на него взгляда у Кашина что-то лопается в мозгу, в глазах темнеет, двоится, и ему хочется поверить в Иисуса. Вообще в таком состоянии все, что отдали напоминает Руслана — Иисус.       Как бы иронично это не звучало.       Они шляются по парку, Руслан продолжает травить анекдоты узконаправленной тематики. В том, что это анекдоты, Даня убеждается лишь тогда, когда Руслан начинает смеяться.       — Да чо ты хмурый такой, а? Выглядишь как человек с больным зубом.       — Ага, — говорит Даня и проглатывает в себе « у меня болит твое отсутствие». Даже для бухого Руслана это слишком. Ему ни в каком состоянии нельзя говорить подобное. Он начинает зазнаваться и верить в собственную значимость и смысл. А что смысла, что значимости в нем — с хер. Даня не жалуется. Его приворожили, тут нет выбора. Это не о выборе.       Лето кончилось два дня назад, но вечер теплый, и Дане все не верится, что лето и вправду кончилось. Как-то в этот раз оно вообще мимо него незаметно прошло. Половину лета он пытался жить как очень умный и здоровой человек — правильное питание и подъемы в шесть утра. Он даже скачал видеопособие по фитнесу. Еще где-то с половину месяца у него болела голова. Другую часть он дрочил на Руслана. Очень яро и очень неистово.       Руслана так хотелось, боже ты мой, Даня с ума сходил.       его хотелось вылизать, вытрахать, выцеловывать, места на нем живого не оставлять.       Даня даже как-то по пьяни поставил его фотку себе на обои. Но утром, с ужасом обнаружив этот факт, с таким же ужасом вернул прежние обои.       Он ведьмак. Точно, ведьмак.       Ничего так резко на тебя не падает. Особенно что-то настолько яркое и бессмысленное.       И теперь Даня не знает, куда ему деваться, когда Руслан на нем виснет, и Дане хочется кричать-кричать-кричать, а потом биться головой о стену, чтоб сбавить напряжение. Такое мощное, что он буквально ощущает в грудной клетке какой-то барьер, который распирает его изнутри. Это напряжение ощутимо физически.       Он только фыркает, когда Руслан случайно прижимается своим бедром к его.       Над этими бедрами трудился Микеланджело — Даня это чувствует.       Руслан сделан из тончайшего искусства и лунного света. Отражение в пруду ночью. Фарфоровое и хрупкое. Даня ныряет туда с головой и не жалеет. Ну почти.       Руслан же ведьмак. Он его приворожил.       Даня без него и дня не проживет. Если такое и случается, то он весь день проводит в неясных смутных очертаниях жизнедеятельности. Он дышит и ест. На этом все. На работе на него косятся и тыкают пальцами. Потому что Даня периодически непривычно тихий. Непривычно никакой. Непривычно отсутствующий.       Даня пару раз не ел три дня подряд, не спал — два. Потом вырубился, едва явился к нему Руслан, закинул на диван чипсы с пивом и включил какой-то боевик.       Он просто забывает об этом. Не видит в этом смысла без Руслана. Еда или сон — какая разница, это не то, что даст ему удовлетворение.       — Ты слишком серьезный, Дань, вот в чем твоя проблема. Этот офис и твои компьютеры, черт, да что ты в них нашел?!       — Деньги, — бурчит Даня, и снова глотает слова, которые не может сказать: «а в тебе, черт возьми, что я нашел в тебе? Ну, кроме твоих бедер, глаз, скул и характера стервозно-бешеного, вот что, скажи мне, Русь».       Даня не знает, куда ему деться от этого всего. Куда ему бежать от Руслана, чтобы не мучаться бессонницей и отсутствием аппетита? Чтобы не заразиться бессмысленностью чего-либо без присутствия там Руслана?       Куда ему бежать?       Они стоят у пруда. Смотря на то, как фонарный свет разбивается о воду. Фарфоровый и хрупкий.       — Юлик тоже хочет на второе высшее. На программиста, — Руслан утыкается подбородком о его плечо.       Даня хмурится и плотно сжимает губы.       — Юлик, значит, да, — Даня смотрит на воду и пытается сломать свое периферийное зрение так, чтобы оно полностью вывело ему изображение его лица, а не смутные очертания.       — Ага. Я тебе говорил о нем недавно. Мы с ним поссорились.       — Почему? — без интереса спрашивает Даня.       Руслан странно хихикает, и у Дани что-то внутри рушится, и он щурится, лишь бы не закричать от внезапного восторга. Напрягает все мышцы своего лица, а ещё плечи и каким-то мистическим образом легкие.       Руслан поворачивается к пруду, утыкаясь щекой в теплое плечо.       — Да так. Что там у тебя нового?       Даня пожимает плечами. Нет у него ничего нового кроме своей нездоровой-болезной страсти к Руслану. Нет и не было ничего у него кроме Руслана.       — Я не понимаю, что тебе нужно. Кто нужен, — внезапно говорит Даня и сам удивляется своим словам. Они в его голове роятся с июля месяца. С четырнадцатого июля — дня, когда Руслан его приворожил. Что тебе нужно, кто тебе нужен — назови, что хочешь, я стану кем угодно, сделаю что угодно, все для тебя.       Руслан не такой, как все, кто был у Дани. Кто мог бы у него быть.       Лучшие писатели продумывали его внутреннюю драму, лучшие поэты соображали его характер, лучшие художники рисовали его тело. Богиня сотворила его с наивысшей степенью любви ко всему людскому.       — Мне? — Руслан выпрямляется и впечатывается бедром в железную перегородку. Если он задержится в таком положении подольше, то на его бедре останется этот витиеватый рисунок. Даня бы его продублировал своим языком. — Отсутствие внезапных тестов в университете. Ага. Точно. Именно это.       Даня устало стонет, откидывая голову назад. Руслан смеется.       — Я не знаю, что мне с тобой делать. Ты головная боль.       Руслан пожимает плечами и смотрит на пруд через плечо.       У Дани сдают нервы, терпение. У него нет времени терпеть. Нет возможностей терпеть. Его разрывает напряжение. Его разрывает Руслан, когда он снова представляет его голым. Ему надоело трахать свою сотрудницу и представлять, что это Руслан. Хорошо, когда под пальцами её ребра — так много легче, представлять его. С грудью и жопой все намного сложнее. Даня сомневается, что у Руслана может быть настолько мягкая жопа.       — Просто не опаздывай, — пожимает плечами Руслан. Усмехается. Дразнит-играется. Руки тянутся к телу, к ответам, к пощаде.       Даня рассматривает эту фразу под разными углами.       Руслана выточили математики, логики, теоретики, физики. Сделали хрен пойми что, что-то, что не разгадать, не понять.       Даня крутит этот кубик рубик в своих руках, но в нем — сто цветов. Его невозможно собрать.       а опаздывать он не собирается.       Это потому что Руслан ведьмак.       Поэтому Даня подается вперед и целует. Находит его губы и снова давит в себе лишние ненужные звуки. Стоны, крики, ахи.       Руслан не отталкивает, и Даня только молится Богам, что умоляю, пойми меня правильно. ну, давай же, пойми меня.       Его губы именно такие, какими их представлял Даня. Но на губы, в общем-то, ему сейчас насрать.       Руслан хватает его за ворот худи, притягивает к себе ближе и прижимается бедром к паху.       Руслан тонкий весь, острый, приятный. Даня бы его из постели не выпускал. Осталось только его туда затащить.       Они целуются так, как голодные псины делят меж собой кусок мяса.       И Дане нравится.       Его нынешняя (уже прошлая) любовница целовалась абсолютно не так. А ещё имела мягкую жопу и, что еще хуже, неплохую упругую грудь.       — Таким образом ты предлагаешь нам начать встречаться? — у Дани дыхание сбивается от одного сраного поцелуя.       Лицо Руслана вытягивается, и он говорит:       — А мы разве не встречаемся?       Он выглядит действительно удивленным.       Если прислушаться, то можно услышать, как Богиня смеется где-то за спиной, и Даня понимает: нет, это не Руслан ведьмак.       Это он долбаеб.