по небесным следам

      юта не понимает. просто не может.       как всегда – хочет, но остатки разумного и логического, такого твёрдого, как земля под ногами, улетают. и мир под ногами словно ватный или из конструктора сложенный – ломается и прогибается, кажется, утягивает за собой, давая вдохнуть, но не выдохнуть, чтобы застряло где-то в горле.       мир вообще перестал казать настоящим, особенно когда вот так стоишь у края окна, стараясь дышать-дышать-дышать свежим после вечернего дождя воздухом, словно полегчавшим после этого погодного катаклизма, но что-то не даёт – все ещё комом в горле; юта смотрит в тёмные глаза напротив и не верит, стараясь реже моргать, потому что боится.       боится, что эти самые тёмные шоколадные глаза с лёгким отблеском ночных фонарей и яркой вспышкой света от чего-то непонятного внутри пропадут, и он снова будет разглядывать шумный и вечно живой токио, в котором не вдохнуть, не выдохнуть по-настоящему, если дышать как обычно, а не сильно постараться.       у него руки жжёт горячим картонным стаканчиком из ближайшего к общежитию кафе, который ему в руки сунул тэён перед тем, как убежать на свидание с тем соседом марка этажом ниже. неприятное покалывание – юта пытается вспомнить, что вообще в стакане – чай или кофе. а ещё откуда у них так много людей на квадратную общагу, а потом вспоминает, что у них студенты сразу из нескольких универов. но возвращается к более важным проблемам.       тёмные глаза напротив. с двумя непонятными бликами и неизвестной человечеству формы. у него зрачок какой-то ромбовый, что ломает все, что знает юта.       а он знает много – он в токийском университете на биологическом.       он даже не замечает, как тот наклоняет голову чуть вбок, разглядывая его в ответ, и тихо хмыкает. берет его, юты, лицо в руки, оставляя прохладу на бледных щеках тонкими пальцами, приближаясь и сжимая губы в тонкую линию. от этого у юты по спине проходится холодок, словно идёт он от этих самых пальцев, и даже дыхание перехватывает – ждёт, что будет дальше. — ты взрослый, — у него голос звучит так необычно, юта слышал такое звучание только на философии (они не стоят в расписании, но тэен таскает его туда, чтобы посмотреть на того самого соседа марка), когда им ставили старые легенды в записи. там ещё звук звучит приглушенно, пленка изредка прерывается на стыках, создавая приятное слуху шипение и лёгкий треск.       вот примерно так же звучит его голос. необычно. и от того волшебно.       накамото кивает. но кивает запоздало, да ещё и зачем-то выпаливает, что ему вообще-то 23, скоро вообще все 24, что у него последний курс и да, он определенно взрослый.       он слышит в ответ очередное хмыкание. — тогда это странно. но ладно, раз ты, значит ты. я дун сычен, но если тебе сложно, то можешь звать меня винвин, — теперь уже незнакомец обретает имя и оно такое, что юте все больше и больше кажется, что он в какой-то сказке. — юта. — я знаю. — угу.       сычен поворачивается, смотря куда-то в сторону, словно слышит что-то, и юта действительно забывает простую комбинацию вдохов и выдохов.       его профиль ласково целует лунный цвет, оставляя на щеках, висках, носу, лбу и подбородке сотни серебряных кристаллов, горящих, словно веснушки. вот только сычена целует не солнце, а луна, и из-за этого его образ становится все более нереальным. настолько, что хочется коснуться, почувствовать прохладную от ночного ветра шелковую кожу, провести созвездия от одной сияющей на коже звезды к другой и разглядывать целую астральную карту на карамельной коже, пожалуй, весь остаток жизни.       но тут его взгляд цепляется за то, что заставляет его рассеяно выдохнуть.       заострённый ушки, эльфийские, которые только в кино и сказках бывают – юта знает, юта раньше делил комнату с донхеком, который обожает смотреть фэнтази.       что удивительно, юту не волнует тот факт, что он висит на высоте четвёртого этажа абсолютно спокойно, лишь кончиками пальцев держась за оконную раму, словно не хочет, чтобы его сносило порывами ветра. юту не волнует, что парень появился буквально из воздуха; на подоконнике осталась лёгкая россыпь золотой пыли. но его правда поражает форма ушей.       был бы здесь тэен – сказал бы, что юта – идиот, которых поискать.       приходится отставить стаканчик, потому что руки уже буквально обжигает до боли, так что теперь не знает куда деть руки и ставит их на подоконник, упираясь ими, чтобы быть как-то ближе.       сычен меняет усмешку на улыбку, мягкую и тёплую, а после, легко подмигнув, протягивает тому руку, склонив голову вбок. — хочешь разбавить жизнь приключениями?       его голос звучит как лёгкий звон фурина, такой приятный и мелодичный. юте бы его записать на старый диктофон и слушать с приятным треском и шипением и переслушивать часами, наслаждаясь.       хочется слушать и слушать, без остановки. — кажется, ты только что сказал, что я взрослый. да и у меня пары завтра. . . — обещаю, я верну тебя обратно в эту же секунду, но завтра. да и. . . узнаем – умеют ли веселиться взрослые.       юноша тихо смеется, легко пожимая плечами. юта делает глубокий вдох, думая, что он буквально сумасшедший.       а после протягивает ему руку, уверенно сжимая чужую ладонь. сычен смеется и тянет на себя, улыбаясь и легко прикрывая глаза.       сычен рядом непринуждённо чуть сильнее затягивает застежку на кожанных сапожках, придерживая юту за кончики пальцев совсем невесомо, пока сам накамото удивлённо (и немного напуганно, что скрывать) смотрит вниз на машины и редких людей, гуляющих по их району вечером.       он чувствует себя легким-легким, буквально легче пера, и мысли все сразу вылетают из головы, оставляя только его-его-его.       юта хочет глаза закрыть, чтобы увидеть как мимо проплывают карпы, а потом вытянуть руку и до облаков дотянуться, таких кудрявых и мягких, словно настоящая сахарная вата.       почему-то чувство, что сейчас вообще может случиться все, прямо все что угодно, и юта против не будет – в голове все ещё только стойкий образ сычена и россыпь серебряных звёзд на его щеках, который кажется, на удивление, все более и более реальным с каждой минутой становится; юта готов признать, что нуждался в этом чуде. — готов? — смотря к чему. — к приключениям, герой.       юта только кивает, не понимая, что скрывается за этим таинственным ‘к приключениям’, но все ещё доверчиво держится за это едва уловимое ощущение холода чужих кончиков пальцев.       интересно, а бегают разряды тока от холода по коже, если эти самые пальцы касаются чувствительного места за ухом, когда убирают пряди волос?       интересно, а есть тот, кому повезло это выяснить?       честно, юта даже не понимает, как случается то, что он сейчас видит и чувствует – он летит. летит в небе рядом с сыченом – винвин, конечно, проще, но сычен звучит интереснее и атмосфернее – и разглядывает город, затаив дыхание и стараясь, кажется, вообще не дышать.       наверное, чтобы ничего не пропустить.       маленькие отпечатки города сменяются темно-синим полотном океана как-то слишком резко. настолько, что юта даже удивляется, почти теряя контроль над сознанием. просто есть желание рвануть вниз и узнать – это точно океан? тот самый океан?       сычен, словно читая мысли, смеется и говорит, что они где-то посреди тихого океана точно и что родная ютовская коробка общежития осталась далеко позади.       шепотом предлагает на обратном пути ненадолго заглянуть в осаку – буквально одним глазком – юте (самым) родным для него воздухом подышать.       юта, вообще-то, был бы только за. он в осаке не был уже почти год – этим летом вырваться не получилось, потому что сначала родители слишком были заняты с работой и сказали, что нет смысла ехать, а потом вернувшегося из кореи тэена бросать не захотелось. но вот только накамото думает, что лучше не стоит – он станет лишь сильнее скучать.       он тэена понимает, пусть и до осаки всего 2 часа на шинкансене.       так что лучше не стоит.       сычен удивлённо хмыкает, оказываясь ближе в одно мгновение, и заглядывает в глаза, тыча удивлённо в чужую щеку и легко дуя губы. пару раз хлопает глазами, легко наклоняя голову вбок. — ты странный, знаешь. обычно люди, получив такую возможность, хотят навестить тех, кого давно не видели. даже больше скажу – даже мертвых. но ты не рвёшься видеть даже живых. ты правда странный.       юта лишь может пожать плечами и отвести взгляд. наверное, странный. что теперь сделаешь. — мне нравится.       сычен это произносит как бы невзначай, словно просто к слову пришлось, а у юты в голове крутится.       теперь в мыслях место делят тот образ и это самое ‘мне нравится’. у него чувство, словно кровь кипит, но это скорее всего просто ощущение из-за того, что он, черт возьми, летит, но до этого была только поразительная легкость. а сейчас словно все в венах горит, рискуя испариться.       на самом деле, удивительно, что юта ещё не упал в это самую темную бездну под ними, просто не потерялся или не случилось что-то еще. в принципе, он вообще не понимает, как они летят.       сычен иногда случайно касается его пальцев, из-за чего юта по инерции руку отдергивает, а дун лишь удивлённо вскидывает брови, бормоча, что юта удивляет все больше и больше.       он смеется, совершенно искренне и так же ярко как и полуденное солнце, из-за чего юте тепло-тепло, пусть кончики его пальцев и легко колют холодом.       ему такое непривычно – не было никогда, поэтому и теряется. особенно, когда сычен расправляет руки и ныряет вниз, в кромешную темноту бескрайнего океана, из-за чего юта испуганно кричит, чувствуя себя брошенным посреди открытого водяного полотна.       нет, он появляется так же быстро, как и исчез – 5 секунд и вот уже рядом, улыбается и смеется, зачёсывая мокрую от воды челку.       но все ещё в абсолютно сухой одежде.       на немой вопрос в глазах лишь жмёт плечами и тянет за руку к себе, утягивая обоих куда-то вниз. юте страшно – юта неизвестности боится. сычену все равно – упорно тянет, фыркая и бормоча, что он странный, потому что на это приключение сам пошёл, а теперь кричит.       может, юта и странный, но умирать пока еще не планирует. тем более, из-за столкновением с чем-то в темноте, особенно с темной водяной гладью, удар о которую, вообще-то, весьма болезненный.       но нет – его босые ноги аккуратно и даже невесомо почти касаются чего-то очень мягкого и прохладного, совершенно не похожего на воду. скорее на траву.       он поднимает голову, смотря на сычена, что все ещё немного парит над землёй в паре сантиметров и легко усмехается. — испугался. — конечно ! — не кричи. здесь не любят криков. — а ‘здесь’ – это где? — на острове.       накамото хмурится, даже дуется легко, но ничего более информативного не узнает – сычен, уже твёрдо стоя на земле, направляется куда-то вглубь, из-за чего юта бежит за ним, чтобы не потерять. теряться здесь – последнее, чего ему хочется.       он оглядывается, пусть и в ночи все кажется до пугающего диким и необычным. спотыкается, тихо ругаясь, потому что он, вообще-то, босиком, а на земле ветки и мелкие камешки, что впиваются в ноги с каждым неосторожным шагом.       сычен постоянно виляет то вправо, то влево, явно наизусть зная маршрут – юта легко завидует. он тоже так хочет – даже в токио, в котором он живет уже четвёртый год, он так хорошо не ориентируется.       он заводит юту в какую-то пещеру – накамото удивлённо выдыхает с тихим ‘вау’ на губах, которое сычену хочется стереть кончиками пальцев и сжать в ладонь, чтобы сохранить.       юта думает, что сычен волшебный – сычен бы сказал, что волшебство здесь создаёт именно юта.       смешно, возможно, до абсурдного, но дун с лёгкой улыбкой смотрит за тем, как юта оглядывает пещеру, касается стен и идет дальше, ведомый легким светом из самой глубины. — красивый, — бормочет, когда бирюзовое свечение мягко обводит чужие черты, оставляя следы на бледной коже.       небольшое озеро, отражающее свечение драгоценных камней в темноте, окружённое цветами, которые юта ни разу в своей жизни не видел.       прозрачной поверхности хочется коснуться, провести по ней, оставив рябь и круги на воде.       юта, подстегиваемый желанием, подходит ближе и садится у самого края. сычен все ещё стоит на расстоянии, смотря на него с лёгкой улыбкой.       веснушки на его лице вновь горят серебром, и юта смотрит на его мерцающее отражение с придыханием и восхищением. и надеется, что сможет навсегда оставит в памяти. ну или хотя бы до следущей встречи.       если она, конечно, будет. — нравится? — да, ты очень красивый. — я про пещеру. — а. . . тихий смех отражается от стен, звуча легким колокольным перезвоном. — ты милый.       юта чувствует, как горят от смущения скулы. вообще-то, это самое ‘очень красивый’ как-то само собой вырвалось.       сычен садится рядом и стягивает с себя сапожки, опуская ноги в прохладную воду. довольно выдыхает, улыбаясь и прикрывая глаза, пока юта завороженным взглядом смотрит на него, изучая, любуясь, влюбляясь.       он что-то говорит, но накамото не слышит – видит только как двигаются пухлые губы, легко поблёскивающие в мрачном свете камней.       волшебный.       юта не знает, чему поддаётся. но целует. вообще-то, только в щеку, но все равно это заставляет сычена удивлённо ойкнуть, пряча щеку за ладошкой.       непонимающе смотрит, легко закусив губу изнутри и рвано выдыхая. — зачем? — ты милый, да и. . . ты же взял меня для новых приключений, да? — накамото юта, ты правда очень странный. но мне это все ещё нравится.       сычен мягко улыбается, подаётся вперёд, касаясь чужих губ совсем невесомо, но юте хватает и этого для фейерверков перед глазами. он думает, что это ночь какая-то слишком волшебная и нереальная.       но смех этого мальчика с невероятными веснушками из звёзд на щеках и эльфийскими ушками самый настоящий и его губы на губах юты тоже. — ты невероятный, накамото юта.       он мягко целует в лоб и юта от удовольствия прикрывает глаза. — эй. эй, накамото. юта, дурень, вставай, ты заболеешь, если будешь спать у открытого окна, ну юта, — он открывает глаза и видит вовсе не сычена. над ним стоит тэен с взъерошенными волосами и немного опухшими губами (вероятно, из-за поцелуев с тем соседом марка), держа в руках небольшой букет фиалок и роз.       нет ни сычена, ни его прохладных пальцев на шее.       зато есть небольшой светящийся слабым светом камешек на подоконнике, россыпь золотой пыли и небольшая колбочка с водой из того озера.       юта надеется, что это значит ‘до скорой встречи’. и улыбается, смотря на россыпь звёзд на ночном небе. удивительно, ведь обычно в городе звёзд не видно из-за пыли. — буду ждать.       ему кажется, что он чувствует лёгкую прохладу на губах.       ночной ветер шепчет ‘и я тоже, накамото юта’ тем самым перезвоном фурина и колокольчиков.