Глава вторая: С пятницы по воскресенье.
17 сентября 2019 г., 19:56
***
Пятница.
Девушки снова вокруг. Они окружают Сынчоля, словно светлячки, и это заставляет Джонхана чувствовать, как внутри всё сжимается. Обычно он не возражает против того, чтобы его постоянно преследовали девушки, но они здесь из-за Сынчоля. А он ревнует. И признавать это выходит слишком просто. Этим утром он не слышит ни слова на занятиях. Сейчас английский, так что он мог бы просто пойти позаниматься с Джошуа позже, но Джонхан никогда не был таким раньше. Он записывает что-то и позже понимает, что всё это бред. Его мысли беспорядочно скачут, от игры в футбол до Сынчоля, до желания поцеловать Сынчоля, и он, должно быть, сходит с ума. Нет другого объяснения тому, чтобы быть настолько отвлечённым, потому что… — Ты в порядке? Как долго Джошуа стоял над его партой? Джонхан оглядывается вокруг, и все остальные ученики собирают вещи. Он даже не слышал звонка. — Я? Да, всё окей. — В последнее время ты ведёшь себя странно, чувак. Мы даже не зависали нормально вместе полнедели точно, — это потому, что на этой неделе всё крутится вокруг Сынчоля, и он так сильно хочет сказать об этом Джошуа. — Мы сможем потусить вместе в понедельник или типа того, — чтобы полностью отвлечься. Джошуа кивает, но выглядит обеспокоенным. — О, кстати, у меня есть подарок для тебя, — он суёт руку в карман и достаёт оттуда два блестящих билета. — Я выиграл два билета на фильм в следующее воскресенье, тот самый, который ты хотел посмотреть. Я бы пошёл с тобой, но меня не будет в городе. Так что забирай оба. — Ты серьёзно? — джонханово настроение делает оборот на сто восемьдесят градусов — это же бесплатные билеты в кино? Он возьмёт с собой Сынчоля, и они смогут сделать из этого похода свидание и… не считая того, что он уже не будет встречаться с Сынчолем в следующее воскресенье. Он даже не будет в поле зрения Сынчоля. Тем не менее, Джонхан говорит: — Спасибо, ты потрясающий. Джошуа улыбается ему. — Пригласи свою девушку. — Кого? — джонханово сердце ёкает. — Мы расстались, помнишь? — Ой, а я думал, что у тебя появилась новая, поэтому ты так себя ведёшь, — говорит он, будто это абсолютно очевидно. — Наён была готова поспорить на деньги. Но если ты так говоришь… — наглое, наигранное подмигивание от Джошуа, — то хорошо, увидимся позже, чувак. — Давай. В это время Джонхан обычно гуляет за школьной территорией. Но сегодня он чувствует, что не хочет двигаться, не хочет думать. Класс сейчас совершенно пуст. И Джонхан остаётся сидеть за своей партой и смотрит на два билета, лежащих на коленях.***
Как обычно, стадион только наполовину полон. Но это облегчает обнаружение Сынчоля на трибунах в окружении его поклонниц. «Если бы они только знали, что он здесь, чтобы увидеть меня», — думает Джонхан. — Сынчоль придёт? — Мингю посылает его выразительный взгляд. — Он уже здесь, — отвечает Джонхан. — А что? Хочешь украсть его у меня? Высокий парень смеётся, прислоняется к боковому забору. — Я просто рад видеть, что тебе кто-то нравится. — Ты же знаешь, что это не настоящие отношения, — это так трудно говорить. — Мы будем вместе лишь на неделю; это сынчолево правило. — Но он тебе нравится, — это не вопрос. — Я это понял ещё во вторник. Мингю прав. К Сынчолю Джонхан испытывает то непосредственное влечение, которое он так старался отрицать, и теперь он пытается насладиться чем-нибудь, что они могут делать вместе, пока не станет слишком поздно. Может быть, уже слишком поздно. Мингю одаривает друга этим взглядом чистой жалости и похлопывает по спине, но так, что это никак не действует на его сердце. Когда Джонхан играет в футбол, это граничит с исцелением. Он направляет всю свою энергию и сдерживаемое разочарование в каждый удар, и адреналин просто фантастически зашкаливает. Во время игры Джонхан больше, чем просто играет; он забивает в ворота, настраивается на командную энергию и вкладывает всего себя в эту игру. Это не важный матч, но для Джонхана это катарсис. И Сынчоль смотрит. Они проиграли. Ничего нового: команда противника слишком хороша. Сынгван — отличный вратарь, но соперник очень силён, да и Джихун не может обвести соперника, чтобы сделать пасы, как он обычно это делает. Когда доносится финальный свисток, Джонхан чувствует, что устал. Он опирается на своих товарищей по команде, брызгает холодной водой в лицо, а затем возвращается обратно на поле. Сегодня вечером только один свет освещает стадион. Сверхъестественный и искусственный, Джонхан чувствует, что весь мир искажён. Как сон. И там, на трибуне, он видит Сынчоля, светящегося под бледным светом. — Привет, — говорит он, — надеюсь, тебе не было слишком скучно. Он подходит достаточно близко, чтобы увидеть все зубы в яркой сынчолевой улыбке. Он не ожидает, что Сынчоль притянет его ближе, крепко обнимет и скажет самым мягким голосом: — Ты был восхитителен. Джонхан может чувствовать каждое слово своей кожей, и он хватается за Сынчоля. Это так тепло. Такое ощущение, что они любовники. И Сынчоль целует его в макушку так естественно, будто они делают так всё время. Это тот момент, когда Джонхан понимает, что он не может отдать Сынчоля кому-то ещё. После этого команда отправляется за мороженым, чтобы «отпраздновать свою попытку», как любит говорить Джихун. Сынчоль идёт с ними, и вся команда счастлива, что это так. Он может чувствовать, как сынчолева рука ласкает его бедро под столом. Это должно прекратиться. Джонхан должен перестать верить в то, чего не существует. В нижней части кармана его сумки лежит пара билетов — билетов в кино, которые он не может использовать, потому что он не сможет взять с собой Сынчоля. Он ждёт, пока они дойдут до станции, а затем показывает их своему парню. — Это тебе, — говорит он. — Я не смогу их использовать. Так что тебе следует пригласить свою новую девушку на следующей неделе. Сынчоль останавливается и вчитывается в билеты. — Что? — Это было бы отличным свиданием, — объясняет Джонхан. — Мне они бесплатно достались. Сынчоль делает глубокий вдох и сжимает кулаки, из-за чего билеты в его руках мнутся. — Я слышал, что люди называют тебя тупым, но никогда не верил, — Сынчоль смотрит на билеты так, будто они его бесят, и Джонхан не уверен, что сделал не так. — Ну, не говори мне этого, — он пытается поднять настроение. Это не работает. — Я знаю, что я тупой. Сынчоль продолжает: — А ещё ты резок с людьми, хотя на самом деле очень понимающий. Слушатель хороший. Но ты такой неуклюжий, очень надоедливый, а ещё ешь картошку фри вилкой, и никто не может сказать, шутишь ли ты или ноешь по глупым причинам, — он замолкает. Джонхан ничего не говорит; он пытается вычислить, к чему всё это. — И ты очень забывчивый. Джонхан знает всё это. Он слышал это от своих друзей, семьи, бывшей девушки в тот день, когда она рассталась с ним. Воздух становится заряженным. Он не хочет слышать другие слова от Сынчоля. Но Сынчоль вновь говорит, и Джонхан готовится к худшему. Но: — Это то, что мне действительно нравится в тебе. Что-то щёлкает внутри него, меняется. — Ну-ка повтори? — Мне действительно всё это нравится в тебе. Это не может быть реальностью. За всю свою жизнь Джонхан никогда не думал, что кому-то могут нравиться даже худшие его части. Он медленно моргает, но Сынчоль всё ещё там и улыбается ему. Этот парень настоящий, и он принадлежит Джонхану ровно семь дней. Джонхан счастлив. Он счастлив, что встретил Сынчоля, что они могут быть вместе, хотя бы временно. Они добираются до станции в тишине, и Джонхан не хочет уходить. Он хочет проводить больше времени с Сынчолем, даже если это означает пропустить свой поезд. — К тому же ты тормоз. Ещё одна вещь, — говорит Сынчоль. — Эй, это не я тормоз, а ты — газ. Сынчоль тянется к нему, чтобы взять за руку, но сжимает её лишь мгновение, прежде чем отпустить. — А я не об этом, — у него грустная улыбка, от которой джонханово сердце болит. — Но спасибо за то, что сделал мой вечер пятницы менее скучным. Время останавливается. — Пятница. — А? — Уже пятница, — где-то на неделе Джонхан потерял счёт дней. Но уже пятница. И он может видеть точный момент, когда Сынчоль это тоже осознаёт: глаза парня теряют этот блеск, он вздыхает. Ещё два дня. Они долго смотрят друг на друга, и Джонхан не может перестать желать целовать его. И когда они говорят друг другу «спокойной ночи», это оседает горечью на языке. Семь дней — это долго. За одну неделю люди могут вообще ничего не сделать, или же наоборот изменить мир. Люди могут умереть, люди могут учиться, люди могут смеяться и плакать. А Джонхану достаточно семи дней, чтобы влюбиться.***
Суббота.
От: ♡ Сынчоль ♡ Проснись и пой! целую-обнимаю Для: ♡ Сынчоль ♡ какого хрена ты разбудил меня так рано? сегодня же суббота От: ♡ Сынчоль ♡ Давай встретимся сегодня Для: ♡ Сынчоль ♡ ко мне или к тебе? ;) От: ♡ Сынчоль ♡ Сначала поедим, а там посмотрим :)***
Встречи с Сынчолем в выходные дни отличаются от тех, что происходят в течение недели. На выходных нет никакой школьной формы, и Джонхану нравится чужое чувство стиля. У Сынчоля простой, но хороший вкус, он носит одежду, которая действительно подчёркивает его достоинства. Сынчоль реально красивый. На этот раз они обедают в другом месте, и Джонхану даже не нужно никуда ехать. Они смеются вместе, да и вообще хорошо проводят время, но разговор становится более натянутым, из-за осознания того, что это их последний полный день вместе. — Что ты хочешь делать после этого? — спрашивает Джонхан. — Прошло всего два часа, а мне уже скучно, — его вилка выхватывает одну из сынчолевых картошек фри. — Ты скучный. — Какие привередливые зрители, — смеётся Сынчоль, — мы можем делать всё, что угодно, окей? Сегодня твой день. Джонхан думает о многом, что он хочет сделать. Он может быть с Сынчолем до конца своей жизни и делать всё, что он хочет. Но больше всего он хочет узнать Сынчоля. На другом уровне, более интимном и подлинном. — Мы можем вернуться ко мне, — предлагает Джонхан, — вместе посмотрим дерьмовый фильмец. — Так ты не шутил утром, когда писал мне сообщение, — то, как он говорит, звучит почти кокетливо, и Джонхан задаётся вопросом, действительно ли Сынчоль флиртует с ним. Сынчоль по-прежнему не даёт им разделить счёт. Предложив пойти к нему, Джонхан не подумал о возможном смущении. Его тётя и дядя живут за мостом в скромном районе, изолированном от основной части города, а у семьи Сынчоля есть деньги. Это факт. Но когда они подходят к дому, Сынчоль не судит. — Извини, что так скромно, — Джонхан ведёт его к входной двери. — Хотя место хорошее. Близко к школе. — Мне нравится, — отзывается Сынчоль. — С характером. Джонхан распахивает дверь, и их встречает Чан, который выглядит удивлённым, если не сказать больше. — Привет, — Сынчоль улыбается, а Джонхан вопит: — Я дома! — Привет, — Чан переминается с ноги на ногу, затем тянется к брату и шепчет: — Это твой парень? Сынчоль ничего не говорит. И когда Джонхан смотрит на него, глаза парня наполняются заботой. — Да, это он, — Джонхан не прерывает зрительного контакта с Сынчолем. — Сынчоль, это мой малыш-кузен — Чан. — Я не такой уж и мелкий! — протестует Чан. — Но приятно познакомиться. — Мне тоже приятно познакомиться с тобой, — Сынчоль улыбается, и всё ощущается таким правильным. Такое ощущение, что он должен быть здесь, хоть и есть небольшая нервозность при мысли о представлении Сынчоля его семье. Как будто он хочет, чтобы Чан одобрил его парня, который не будет его парнем сильно долго. Они направляются в джонханову комнату, и моментально всё становится сложным. Джонхан проводит много времени в своей спальне, но это никогда не было так: атмосфера просто удручающая, а воздух слишком густой. Джонхан не видел этот фильм раньше, и он не может сказать, скучный он или нет. Сынчоль, кажется, наслаждается просмотром, по крайней мере, немного доволен, но Джонхан отвлечён. Он бездействует, хотя хочет вместо этого поговорить с Сынчолем. У них не так много времени, а он беспокоится из-за этого. — Джонхан, — на его плече опускается крепкая рука: — Ты в порядке? Фильм закончился. Он не в порядке. Истощающая волна проходится по Джонхану; любить кого-то так трудно. — Нет, — говорит он, — но тебе фильм понравился? — Да, неплохой, — Сынчоль продолжает держать руку на джонхановом плече, медленно вырисовывая узор на ткани его толстовки. — Скажи мне, что не так. Его прикосновение только делает Джонхана ещё более взволнованным. — Ничего, просто устал, — он пытается улыбнуться, чтобы понять, что его сердце не болит. — Ты не спал прошлой ночью? — между ними не так много места, и то, как говорит Сынчоль, делает атмосферу более интимной. Он, должно быть, замечтался. Джонхан качает головой. — Нет, правда. Я… — он запирает слова, пытающиеся слететь с его губ. Медленно, он разворачивается и падает лицом на кровать позади них. — Ты что?.. — Сынчоль снова гладит его рукой, на этот раз по спине. — Джонхан. — Я… — становится жарко. Это случается редко, но иногда Джонхан чувствует застенчивость, которая захватывает всё его тело. Как сейчас. Он прячет лицо в простыне, боясь взглянуть на Сынчоля. Почему он не мог спать прошлой ночью? Он знает. Ответ совсем рядом, и он должен сказать Сынчолю правду. Медленно поворачивая голову и едва ловя взгляд Сынчоля, он говорит: — Думал о тебе. Сынчоль удивлённо мигает. — Что ты сказал? Одного раза достаточно. Джонхан не собирается трогательно признаваться в этом во второй раз. Он садится прямо и с полной уверенностью повторяет свой ответ: — Я думал о тебе. В глазах Сынчоля туманность, будто он пытался решить невозможное математическое уравнение в течение нескольких дней. Джонхан наблюдает, как Сынчоль откидывается на кровать, будто воздух в его лёгких исчез. — Извини, — раздаётся тихий голос Сынчоля. — Я просто не могу поверить, что я… Он продолжает заикаться, и Джонхану понадобится минута, чтобы понять, что ему на самом деле не больно. На его лице нет боли, только смешанные чувства. И Джонхан знает, что это такое. Он тоже чувствовал это. Сынчоль успокаивается, и Джонхан говорит: — Извини, — парень смотрит на него. Снова это чувство, головокружение. Джонхан тянет свою руку, пока его ладонь не касается сынчолевой шеи. — Я понял. Я тормоз. Может быть, Сынчоль тоже. Приблизительно полметра мёртвого воздуха разделяют их, соединённых джонхановой рукой. И Джонхан теряет контроль над собой — он должен поцеловать Сынчоля. Это всё, о чём он может думать, и всё, что может сделать его тело, — это наклониться. Глаза Сынчоля устремлены на чужие губы, и независимо от того, осознаёт он это или нет, но Сынчоль тоже тянется к нему. Они касаются друг друга самыми мимолётными поцелуями, но Джонхан чувствует, как что-то ломается. Что-то внутри Сынчоля добавляет тьмы сладкому поцелую. Джонхан отступает, впитывая ощущение сынчолевых губ в последний момент. Он едва успевает вдохнуть, когда Сынчоль тянет его назад, не давая пропасти появиться между ними. Он не может остановиться. Не может перестать целовать Сынчоля, отдавая себя без остатка, тая в объятиях этого парня, наклоняя голову так, чтобы их губы соприкасались под идеальным углом. В комнате так жарко. Джонхан уверен, что он взорвётся. Когда его нижняя губа оказывается между сынчолевыми — это безумие. Язык Сынчоля так нежно скользит по его губам, а руки обнимают и гладят спину. Джонхан сдаётся без боя. Он хочет умереть, целуя Сынчоля, хочет, чтобы его поцеловали, хочет… Они останавливаются. Они мгновенно становятся, как магниты одного заряда, сохраняя расстояние между их губами. Этот поцелуй не был фальшивым. Это было реально, чудесно и пугающе. Глаза Джонхана остаются закрытыми; он слышит тяжёлые вдохи Сынчоля, ощущает их на своей щеке. — Я… — голос Сынчоля ломается. Он звучит так, словно сейчас распадётся на части. — Я так не могу, — вздыхает Джонхан, — мы не должны этого делать. Завтра всё закончится, ты же знаешь. Давай не будем вести себя так, будто это не так, — он опустошён, сбит с толку и расстроен, а ещё ведёт себя так, будто хочет, чтобы это закончилось. Джонхан встаёт, стараясь не смотреть на Сынчоля вновь. — Мне нужно подышать свежим воздухом. — Тогда я пойду с тобой, — Сынчоль тоже встаёт. Но Джонхан уходит, ничего не сказав. Он идёт быстрее, чем обычно, когда осознаёт, что Сынчоль позади него. Он идёт вперёд, пока они не достигают моста и Сынчоль не зовёт его: — Джонхан, подожди. — Да что? — улыбается он. Неприятная, полная одиночества улыбка. — Разве это не утомляет? Встречаться с кем-то новым каждую неделю, целовать кого-то другого, делать одно и то же фальшивое романтическое дерьмо? — Джонхан, я никогда… — Это просто тупо. Долгое время они оба молчат. Единственные звуки вокруг них — это шум воды внизу и машин на близлежащем шоссе. Но затем Сынчоль говорит: — Я знаю, что это глупо. Я думал, что быть с кем-то новым каждую неделю будет интересно и по-другому, сделает меня счастливым. Но это не так, — Сынчоль запихивает руку в карман и достаёт два скомканных билета. — Мне они не нужны, понимаешь? Забери. Длинный разочарованный выдох срывается с джонхановых губ. — Кому вообще есть дело до этих чёртовых билетов? — Ты не понимаешь, — Сынчоль протягивает руку, словно собирается дотронуться до чужой, и не делает этого. — Хорошо. Это хорошо. Он вздыхает. Джонхан больше не выдерживает. Просто быть рядом с Сынчолем и знать, что это никогда не повторится, слишком тяжело. Он зол на Сынчоля, зол на ситуацию, зол на вселенную. — Да уж. Всё классно, — и Джонхан разворачивается, направляясь назад к своему дому. — Увидимся завтра. На этот раз Сынчоль не идёт за ним. Последнее сообщение, которое получил Джонхан этой ночью, состоит из двух слов: мне жаль.***
Незадолго до полуночи он звонит Джошуа. Удивительно, что парень вообще поднимает трубку: — Чего тебе? — И тебе привет, — Джонхан переворачивается в своей постели на живот. Он вертится; ни одно положение сегодня вечером не ощущается удобным. — Слушай, я в жопе. Джошуа вздыхает, его голос грубый с нотами сонливости. — Вот для этого я здесь. Что случилось? Глубокий вздох. Джонхан может сделать это. И одновременно с этим первым глубоким вдохом все переживания Джонхана исчезают. — Ты знаешь Чхве Сынчоля? И что у него новая девушка каждую неделю? Ну, в понедельник я предложил ему встречаться, и по иронии судьбы, знаешь, я был первым, так что мы встречались всю эту неделю. Ну типа, ходили на свидания, держались за руки, и сначала я думал, что это смешно, но теперь всё не так. Я пытался не влюбляться в него, но влюбился. Мне он очень-очень нравится, и мы целовались и всё такое, прям по-настоящему целовались, а завтра мы расстанемся, и я по-любому расплачусь, как ребенок. Джошуа молчит так долго, что Джонхан должен проверить, не оборвалось ли соединение. — Эй? Джош? — Я здесь, — доносится голос Джошуа. — Это просто… слишком много информации, чтобы переварить. — Да уж. Для меня тоже. — Я мало что знаю об этом, — начинает Джошуа, — но если бы это был я, я бы рассказал ему о своих чувствах. Он думал об этом. Размышлял о том, чтобы рассказать Сынчолю о своих чувствах, но Джонхан — тот, кто ненавидит отказы. Сынчолю нравится разнообразие, нравится быть с разными людьми, — Джонхан не сможет дать ему это. Ни один человек не сможет. Но если и есть одна вещь, в которой Джонхан когда-либо был хорош, то это быть честным с людьми. Иногда он может быть честным, когда это трудно для других, но каждый раз, когда он представляет себя говорящим: «Ты мне нравишься», разум Джонхана никогда не может выдать, какой будет реакция. — Звучит как дерьмовая идея. — Джонхан. Если он тебе правда так нравится, то скажи ему об этом, — как он делает это так, что это звучит очень легко? — Вот, что такое отношения, верно? Быть честными друг с другом? Джонхан больше не уверен в том, что такое отношения. Эта неделя перевернула его понятие об отношениях с ног на голову. Но Джошуа прав — Сынчоль заслуживает знать. — Спасибо, Джош, — говорит он, — я подумаю об этом. Засыпать — это просто ад.***
Воскресенье.
— Эй, Джонхан, — наваливается на него Чан утром. Все знают, что Джонхан по утрам самый слабый. Он, должно быть, что-то хочет. — Мама готовит ужин сегодня вечером, прям настоящий ужин. — И? — Джонхан не хочет говорить. Чан вздыхает. — И ты должен привести своего парня. Вчера он показался таким милым. Я хочу узнать будущего мужа моего кузена. Джонхан переворачивается, закрывает лицо подушкой, так что аж больно говорить: — Он не будет моим парнем сегодня вечером. Это концепция, которую Чан не может не обернуть себе на пользу. — Так пригласи его как друга. Маме и папе плевать, что у тебя есть парень, — ты не их ребёнок. — Уходи, Чан, — Джонхан запускает подушечку в сторону парня, не заботясь, долетит она или нет. — Мы расстанемся сегодня. Позволь мне быть несчастным в одиночестве. Нависает пауза. — Оу, — а затем: — Но вчера вы выглядели такими счастливыми. Что-то пошло не так? Джонхан оглядывается, пытается подумать о том, что пошло не так. Если бы они были в нормальных, постоянных отношениях: ничего. Они веселились вместе, чувствовали реальную связь, которой Джонхан не ощущал так долго. Ничего не пошло не так, и всё это всё равно заканчивается. Джонхан отвечает: — Я не знаю.***
Они встречаются в парке, и это похоже на судный день. Джонхан стоит под тенистым деревом у пруда. Похоже, это было так давно, то, как они разделили свой первый поцелуй здесь. Вскоре Сынчоль присоединяется к нему. Их плечи соприкасаются, когда они стоят рядом друг с другом. Глупые парочки снова здесь, и на этот раз они не такие, как они. Даже просто видеть лицо Сынчоля больно. Он так чертовски красив, и Джонхан хочет ненавидеть его за то, что он придумал это глупое правило, но не может. — Во сколько мы покончим с этим? — спрашивает Джонхан. Сейчас он не пытается быть милым, несмотря на всю свою нервозность. — Всё зависит от тебя, — Джонхан задаётся вопросом, всегда ли Сынчоль решает в своих еженедельных отношениях, когда они расстанутся. Часы на запястье Джонхана показывают 15:58. Он никогда не носит часы, но делает это сегодня. Они должны были встретиться здесь ровно в 16:00, но оба пришли рано. — Тогда в четыре, — чем раньше, тем лучше. Около ста секунд. Сто секунд до того, как Чхве Сынчоль не выскользнет из его пальцев. Джонхан счастлив. Он запутался, но рад всему, что произошло с ним на этой неделе. Он задаётся вопросом, что если для Сынчоля всё произошедшее является таким же эмоциональным, что если он чувствует то же, что и Джонхан. Так много если. Они стоят в тишине, глядя друг на друга, словно все часы, которые они провели вместе, падают вокруг них. Единственный раз, когда они нарушают зрительный контакт, это когда Сынчоль проверяет свой телефон, и вновь взгляд, но уже с чем-то тёмным на дне глаз. — Уже четыре. Ни один из них не уходит. Джонхан планировал покончить с этим и вернуться домой, но теперь он не может двигаться. Всё кончено. И, по большому счёту, возможно, эти недельные отношения не имели большого значения. Но Джонхан всё ещё чувствует себя одиноким и опустошённым. — Мне было весело на этой неделе, — начинает Сынчоль, и джонханово горло уже практически горит от подступающих слёз. — Я не собираюсь удалять твой номер. Я хочу продолжить дружить с тобой, хорошо? Эти слова ломают. Потому что после всего этого, после этой сумасшедшей и замечательной недели, Джонхан думает, что дружить с Сынчолем может быть так же плохо, как оставить его навсегда. — Нет. Сынчоль пытается улыбнуться и получается что-то слишком нервное. — Если я тебе так сильно не нравлюсь, ты должен был сказать мне раньше. — Это не так, — вот оно. Голос Джошуа звучит в его голове. Если он тебе правда так нравится, то скажи ему об этом. И Джонхану он действительно нравится, он любит его так сильно, что почти одержим любовью ко всему, что касается Сынчоля. Джонхан закрывает глаза. — Ты мне не не нравишься, Сынчоль. Я никогда не смог бы не любить тебя. Но я не смогу быть твоим другом. Я просто не знаю, как это, — слёзы так близки к падению, что он чувствует их. — Я знаю только то, как быть твоим парнем, — он боится открыть глаза и увидеть лицо Сынчоля. — И ты мне слишком нравишься, чтобы быть тебе просто другом. Я хочу быть с тобой по-настоящему. И тогда Джонхан начинает плакать. Последний раз, когда такое было, он проиграл свою первую футбольную игру, три года назад, но тогда он полагал, что футбольная команда — это то, что люди воспринимают всерьёз. Поэтому три года сдержанных слёз уродливо выходят за раз. Сынчоль аккуратно тянет его на себя, крепко обнимает за плечи. Это самый идеальный момент, когда он кладёт голову на сынчолеву шею и чувствует тепло его тела. — Не встречайся завтра с кем-то ещё, — всхлипывает Джонхан в чужую кофту. — Я знаю, что звучу, как ребёнок, но мне становится так грустно… даже если я просто представляю тебя с кем-то другим. Фу, я такой нытик. — Ты снова тормозишь, — Сынчоль протягивает руку, чтобы запустить пальцы в чужие волосы и утешающе погладить. — Как я могу встречаться с кем-то другим, если мне нравишься ты? Он цепляется за Сынчоля, словно парень может спасти его жизнь. — Я не слышу тебя. — Джонхан, — они отстраняются, но не полностью, прижимаясь лбом ко лбу, и у Джонхана просто нет возможности избежать чужого взгляда. — Ты меня слышал. — Ты не просто так это говоришь? Я действительно нравлюсь тебе больше, чем любая другая девушка? Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Должен быть подвох. Затем он замечает, что Сынчоль тоже плачет. Что за? — Да. — И ты думаешь, что я красивый, весёлый и самый лучший человек? Сынчоль улыбается — так приятно вновь видеть его улыбку. В последнее время Джонхан почти не видел её. — Не наглей. И Сынчоль наклоняется, чтобы коснуться джонхановых губ всерьёз. Коротким поцелуем, но таким, который снимает все сомнения, которые были у Джонхана. Это кажется правильным: позволять себе вкладывать все свои эмоции в поцелуй, без сомнений наслаждаться каждой секундой и с нетерпением ждать большего. Они держатся рядом, и Джонхан шепчет: — Ты так и не сказал, будешь ли ты моим парнем? — Ты нравишься мне со среды, — Сынчоль мягко поправляет джонханову чёлку. — Я буду твоим парнем. Джонхан наигранно фыркает. — Ой, да пошёл ты, победюн, ты мне нравишься только с четверга. Он смеётся. — Тогда я заберу всё, что только смогу, — и он целует Джонхана в щёку, собирая слёзы. Они вместе выходят из парка, и ничего не изменяется. Они будто всегда были вместе с первого дня, когда Джонхан встретил Сынчоля. И Джонхан взволнован — он думает обо всех местах, куда пойдёт с Сынчолем, обо всех вещах, которые они сделают как пара. Настоящая пара. Когда он берёт Сынчоля за руку, парень лишь слегка вздрагивает. Это нормально; у них есть много времени, чтобы привыкнуть друг к другу. — Хочешь пойти ко мне домой на ужин? — спрашивает Джонхан. — Моя тётя — хороший повар. Ему нравится, когда сынчолевы уши становятся такими красными. — Я бы хотел. — А в кино в следующее воскресенье? Может быть, ему кажется, что Сынчоль слегка сжал его руку, это тёплое давление на его ладонь: — Ну, мы же не можем дать пропасть таким хорошим билетам. На всякий случай он сжимает сынчолеву руку в ответ.***
В понедельник утром Джонхан просыпается с непрочитанным сообщением: От: ♡ Сынчоль ♡ Доброе утро, спящая красавица! Для: ♡ Сынчоль ♡ и тебе утра, придурок По понедельникам тяжело. Каждый понедельник в короткой джонхановой жизни был тяжёлым. Но сегодня всё по-другому. Сегодняшний день похож на начало.
Примечания:
Вот такая классная работа получилась. Спасибо, что прочитали. Я Вас всех очень и очень люблю.💖
