Почти моя история

Каждый день, рутинно шагая по тысячу раз уже пройденному пути, хоть и ненароком, но все же мне приходится разглядывать окружающую меня среду, тем самым замечая все новые и новые детали. Случается это редко, но периодически бывает. Чаще всего, новые открытия после разоблачения всегда теряют к себе интерес, потому что перестают быть чем-то новым и становятся тем самым, обыденным. Но все же, это происходит. В привычном периодически удаётся заметить что-то непривычное, резко цепляющее взгляд, чем-то захватывая долю внимания и тут же отпуская, сразу же затираясь и давая проход новым, заполняющим голову мыслям.  Ежедневный путь от работы к дому и от дома к работе был уже изучен досконально и повторялся раз за разом, начинаясь от автобусной остановки, заканчиваясь входной дверью в подъезд моего дома.  Как-то раз, идя по тихому переулку усеянному густыми кронами зелёных деревьев, я смог заметить то, что в первые за долгое время не смог сразу забыть. Я увидел балкон.  Он бросился мне в глаза ненароком, вытянутый и располагающийся на самом верху очень старого, привлекающего своей классической архитектурой, здания. Если не присматриваться, постройка казалась обычной как и все, такой же грязно-коричневой, теряющейся в красках сочной листвы. Но все же, я сумел разглядеть его на самом верхнем этаже, этот неприметный и одновременно очень видный новый фрагмент моего пути. За окольцованными чёрными решётками можно было увидеть кем-то заботливо выставленные растения, достигающие около двух метров в длину. Пол балкона был покрыт бежевой крупной плиткой, с заставленными на ней мягкими табуретами, между которых в свою очередь ютился маленький белый столик. Дверь, ведущая в комнату была высокой с большим и сплошным стеклом, которая позволяла пропускать в квартиру большое количество света. «Уютно,» — подумал я в тот момент и тут же забыл об этом, набирая темп и переключая мысли. Но возвращаясь вечером с работы, в глаза бросился все тот же, находящийся в самом верху здания, балкон. Тёплый свет комнатных ламп сочился через прозрачную гладь стекла, растворяясь в вечерней темноте и смешиваясь с летней жарой и трелью жужжащих сверчков вокруг. Все это, так же исчезло через мгновение, когда уверенный шаг вперёд смыл из виду зацепившуюся в голове картину, вновь меняя все на своём пути. Следующий день, наступивший так же обычно как и все предыдущие, вёл по той же, протоптанной ногами дороге и все так же вперёд.  Небо было чистым и особенно ярким сегодня, а солнце нещадно палило землю, освещая старые детали новыми красками.  Оперевшись на массивные поручни на вчерашнем, запомнившемся мне балконе, стоял парень и задумчиво курил. На его оголенном, загорелом торсе, плавно обрамлённом тканью лёгких шорт осела блестящая влага, а солнечные лучи переливаясь, путались в блондинистых прядях. Я задержался на нем взглядом, казалось на долю секунды больше, чем требовалось. И показалось, что столкнулся с ними взглядом.  Но скорее всего — показалось. Возвращаясь обратно, загадочного парня я больше не наблюдал. Зато привычный свет так же струился из ведущей в окружающий мир комнаты, а настежь открытая дверь давала лёгкому ветру проникать внутрь квартиры. «Интересно, что он там делает?» — подумал я, расслабленно шагая вперёд, особо не понимая причину происхождения подобных мыслей. Иногда, когда скука заполняет все жизненное пространство и мозг устаёт от ежедневных, приносящих стресс событий, невольно начинаешь фантазировать и мечтать. Придумывать себе что-то, мыслить в стиле «а если бы» и замечать чужих людей и так же задумываться, а как же проходят их, чужие жизни.  Этот парень отчего-то зацепил взгляд так же, как и его балкон, притягивая к себе и невольно вызывая желание узнать или придумать себе новую, отличающуюся от своей однообразной и наскучившей жизни, историю. Историю о нём. День за днём, я начал невольно наблюдать за ним. Он был для меня как интересная находка, диковинка в обычном мире. Будто страстный исследователь животного мира, я обнаружил для себя какой-то новый, ранее неизведанный вид. Я начал часто развлекать себя мыслями и гаданиями о том, как проходит его, незнакомая мне жизнь. Чаще всего, парень просто стоял на балконе и задумчиво курил, но иногда бывали дни, когда он сидел за столиком и увлечённо читал какую-то книгу, переодически отвлекаясь и делая глоток из большого стеклянного стакана со льдом. Дни тянулись и менялись, а уже привычный, но тем самым не менее заманивающий мой взгляд балкон все так же интриговал, заставляя разглядывать его постояльца, с каждым разом подмечая все новые и новые детали в нем. В одно субботнее утро, когда меня внепланово вызвали на работу, я шёл мимо в непривычное для меня время по тому самому пути и с удивлением обнаружил новый, открывающийся передо мной пазл его жизни. Хрупкая девушка с длинными чёрными волосами, крепко прижалась пышной грудью к его оголенной спине, что-то шепча ему на ухо и обвивая тонкими руками его талию. Он еле заметно улыбнулся и кидая окурок в пепельницу, легко поцеловал её в макушку, тут же подхватывая за ноги и подымая, а затем стремительно унося её в комнату и теряясь из виду. В тот момент я почувствовал странную неловкость и ещё что-то. Я так и не понял что, но чувство это было неприятное. Может причиной этого было наблюдение за этой картиной, которую я не должен был видеть и которая не должна была меня касаться. А может потому что я увидел, как крепкие загорелые руки впились в нежную молочную кожу ягодиц, утопая в мягкости женской кожи. Обычно, мысли о балконе не посещали меня вновь, пока я не видел его и не обращал на него внимание, но в этот день, я почему-то не мог выкинуть этот момент из головы. С жадным интересом я возвращался домой, каким-то непривычным, ускоренным шагом, стремясь быстрее увидеть. Но что увидеть… тогда я и сам не понимал. Вызванный странный интерес вперемешку с впервые почувствованными эмоциями охватили меня полностью, рассеянной пылью просачиваясь мне в голову, заполняя грудь назойливым волнением. Жизнь обрела новую игрушку, развлекательную историю, непонятную и притягательную, и притягательную настолько, что вовсе забывал думать о своей, настоящей. Вечером, когда я возвращался домой, непривычная темнота и отсутствие света вверху здания вызвала легкое недоумение. Из комнаты больше не струился привычный и тёплый свет домашних ламп, а на балконе кроме холодного ветра и покоившихся на нем растений, больше ничего не было. Ни парня, всегда наблюдавшего перед собой вдаль, ни девушки, которая недавно обвивала хрупкими руками его спину. Пару дней подряд я ходил взад-вперёд, следуя привычному и намеченному пути, выполняя свой ежедневный рутинный график, но все так же, оставалось прежним. Ничего не менялось. Света не было и других признаков жизни на опустевшем балконе тоже не наблюдалось. Внутреннее переживание не заставило себя долго ждать. В начале я просто обращал внимание на то, что их нет, но сейчас я уже начал придумывать себе разные версии и события, которые могли произойти с ними…или с ним. По версии придуманной моей фантазией, они были довольно счастливой парой, живущей вместе около четырёх лет. Это было логично, учитывая присутствующий у них уют, ведь обычно его свойственно развивать любящим парам, с серьезными намерениями. Возможно у них имеется большой, пушистый кот, который лениво передвигается по дому и совершенно не любит покидать его пространства. Парень скорее всего работает переводчиком или программистом. Любая работа, которая не утруждает его в походах на неё в утреннее и вечернее время, которая позволяет проводить ему рабочие часы дома, за компьютером.  А также, позволяет проводить время рядом с любимой женщиной, а может быть, даже женой. А может жена работает медицинской сестрой и часто остаётся на ночные дежурства, поэтому полноценно наслаждаться друг другом они могут только лишь по её выходным. А в доме пусто, потому что они могли уехать в конце концов отдыхать в её отпуск, погостить к родственникам. Версий у меня было много, как и времени на то, чтобы это все придумывать. И они отчего-то казались реальными, не придуманными, а настоящими. Будто я знал этого парня в живую, знал его истинное происхождение, его настоящую жизнь и был с ним рядом всегда.  Но все же, моя выдуманная реальность его жизни быстро развеялась, когда в один прекрасный вечер, мне все же удалось выяснить что произошло на самом деле. Эта реальность, столкнувшаяся со мной лбом ко лбу оказалась совершенно противоположной и смогла развеять занавес надуманных мною мыслей. Как раз, когда я проходил мимо подъезда ведущего в то самое, старое здание, дверь с грохотом отворилась и вскоре из неё показалась раскрасневшаяся и немного нервная девушка. Я не сразу обратил на неё внимание, но её розовый оттенок волос все же заставил себя задержаться на ней взглядом. Маленькое, словно кукольное личико, с большими зелёными глазами в данный момент не выражало ничего, кроме явно не скрытого недовольства.  В одной руке она везла за собой большой, громоздкий чемодан, а второй придерживала большой кулёк, видимо тоже набитый разными вещами. Я внимательно проследил за ней, немного сбавляя шаг, но не останавливаясь, чтобы тем самым не бросаться в глаза. Она фурией пробежала передо мной, явно норовя быстрее покинуть место положения, но затем… затем я увидел его. Уверенным крупным шагом, но с неловко засунутыми руками в карманы шорт, в ярко-оранжевой спортивной кофте и чёрной кепке, из-под которой выбивались светлые, будто выгоревшие на солнце прядки. Тонкий смуглый профиль и припухшие приоткрытые губы, сведенные на переносице пепельные брови и пронзительные голубые глаза. Все это совмещалось в одном человеке, делая его образ до удивления мягким, завораживающим, но при этом, не лишая его мужской энергии и силы. Это чувствовалось в каждом его шаге следом за ней, в каждом его движении.  Я не сразу заметил, как остановился. Через некоторое время прийдя в себя, я с легким волнением начал анализировать ситуацию и с облегчением понял, что остался не замеченным в немой сцене, ведь взгляд проходящего мимо парня был устремлён следом за удаляющейся девушкой. Я сразу же сделал шаг в сторону дома, но все же, от чего-то медленный, будто растягивая этот момент. — Сакура, давай хоть с вещами помогу. Голос. Легкая хрипотца, сливающаяся с чем-то детским, мальчишеским. Впервые я слышал такой необычный голос.  Он был заразительный, проникающий в голову и в каждую клетку тела, тем самым заставляя дребезжать их от волнения. — Новой своей помогай, ублюдок! — рявкнула она тут же ему, в ответ. Я не видел их лица и их самих, я лишь слышал спиной, что происходит и все так же медленно отдалялся. Благодаря сказанной ей фразе, я наконец-то понял, что произошло. Разгадка была найдена, все ответы были получены. В груди противно защемило. Макет идеальной жизни, которой я себе придумал — не существовал. Это была ошибка. Тот макет, в котором, наверное сам мечтал оказаться, в котором хотел находиться и проснуться однажды. Быть счастливым, иметь любимого человека, которому готов отдавать себя, а тот в свою очередь, отдавался бы полностью мне. Насытить рутину красками, тёплым уютом тихих вечеров и новым смыслом. Все это оказалось неправдой. А правда она всегда такая, мерзкая и подлая, с обманом, не оправдывающая твоих ожиданий. В реальности хороши только твои фантазии. Доходя до угла, я все-таки не выдержал и обернулся.  Парень стоял все так же, засунув в карманы руки, провожая отдаляющую фигуру девушки. Губы его были слегка напряжены, но глаза… глаза не выражали ничего, кроме усталости. Немного стряхнув волосы и поправив рукой кепку, он спокойным шагом двинулся обратно в сторону подъезда. Я стоял обернувшись ещё какое-то время, а затем словил себя замершим, словно остекленевшим, с легким сосущим холодком в груди. Я не понимал причину этих чувств, и по правде, это даже немного пугало меня. Было не приятно, отчего-то сильное ощущение недовольства давило на меня и в первые в жизни, я не знал, что делать и как с этим справиться. Чужая жизнь и незнакомая ситуация, картинка случайно увлекшая меня, вышла из-под контроля. Наблюдение из интереса вышло за границы нормального, начиная вызывать во мне разные, непонятные, тревожные эмоции.  Я почувствовал собственную странность от заинтересованности этой историей, тут же обнаруживая в этом долю собственной неадекватности. Наблюдать одно, а переживать, волноваться, ощущать от этого ни разу не испытываемые ранее чувства — это уже что-то совсем не то. Пора заканчивать странную, затянувшую словно наркотик, интригующую игру в гляделки и просто продолжать жить своей жизнью дальше. Словно и не было никогда увиденного и от чего-то, зацепившего. От этих мыслей невольно захотелось подумать: а что именно зацепило? Что было причиной вовлечения? Где корень этой истории, которую не хочется переставать наблюдать.  Может всему виной уютный, загадочный балкончик сверху этого здания?  А может сама ситуация с девушкой или выдуманный макет идеальной и интересной жизни?  Перебирая в голове все это, на ум почему-то приходили лишь яркие вставки с отпечатавшимися в памяти золотистыми прядками, расслабленной загорелой кистью, в пальцах которой лежала сигарета с исходящими от неё струями тающего в воздухе дыма. Плотно сжатые пухлые губы и большие голубые глаза, обрамлённые пушистыми, выгоревшими на солнце ресницами. Легкая тень румянца на скулах, плавно переходящих в широкую шею с выточенными ниже ключицами. Я дёрнул головой, отгоняя навеянный образ. Накатывающее по непонятной причине раздражение высасывало остатки последних сил после тяжелого рабочего дня. Нужно просто перестать смотреть на этот чёртов балкон. Просто перестать. Будто его никогда не существовало. *** Последующих две недели, нахаживая маршрут ведущий от дома к работе и обратно, я ни разу не посмотрел на то, куда заверил себя больше не смотреть. Если быть точнее, я выбрал себе новый путь для передвижения, полностью ограничив себя от возможности поднять глаза и увидеть хоть что-нибудь, пряча себя от странного, докучающего мне до ярости, желания. Всерьёз уже понимая, что явное небезразличие к незнакомой жизни это патологически не приемлемо, я всячески старался просто не пускать к себе в голову даже подобие каких-то мыслей.  Но они, словно липкая лента приклеившаяся ко мне намертво, не хотели вылазить из головы ни под каким предлогом, все так же ярко рисуя картинки и всякие догадки.  В конце концов я признал, что желание увидеть его вновь было мучительным. Меня коробило, тянуло и почти все время я чувствовал будто физическую, колющую боль внутри. Мне казалось, я начал потихоньку ехать головой от накопившегося внутри напряжения, которое нарастало с каждым очередным днём, когда я следовал по пути, огибающем старые стены дома. Не в силах терпеть больше давящего чувства и постоянно пульсирующей головной боли, долго не раздумывая, я дождался конца рабочего дня и направился в небольшой магазинчик, хватая с полки бутылку крепкого виски. Сонного вида кассир негромко буркнул цену, широко зевая в закрытый кулак. Расплатившись и аккуратно сложив покупку в пакет, я двинулся в сторону дома, все так же, огибая то здание другим путём. Вечер был прохладным. В воздухе чувствовалась непривычная влага, и накинув на голову темный капюшон спортивной кофты, я вышел на лоджию в своей квартире. Недолго думая, потянувшись за пакетом, достал купленную недавно пачку сигарет и бутылку крепкого алкоголя. Поставил это все на небольшой табурет, затем отправился за стаканом, так же стремительно возвращаясь обратно.  Холодная жидкость плеснула, стекая с горлышка с характерным булькающим звуком, заполняя пустоту практически до верха. Пару крупных глотков, снова пустой стакан и вновь громкий плеск растекающейся жидкости. Я пил один за другим, забывая о перерывах. В скором времени, громко ударив донышком о поверхность табуретки, я все же взял в руки пачку, выбивая пальцем одну сигарету наружу. Я никогда не пробовал курить. Были моменты, когда предлагали и подбивали ещё в юном возрасте сверстники в школе и в университете, но никогда это не вызывало у меня желания или интереса. А сейчас. Сейчас желание просто распирало, разносило до дрожи в пальцах, до сведённых мышц живота. Хотелось коснуться губами фильтра, попробовать, почувствовать вкус, понять и ощутить эту горечь.  Проведя пальцами по чёрным прядкам и откидывая со лба струящуюся темную челку, я крутанул колёсиком зажигалки и сделал вдох. Едкий дым заполнил легкие, вызывая колющее, неприятное ощущение, за которым вскоре последовал лёгкий кашель. А затем, после нескольких затяжек настало долгожданное расслабление. То ли это алкоголь наконец-то подействовал, то ли никотин вместе с ним слились в единую композицию, делая своё дело. Я курил с наслаждением, запивая это все бурой жидкостью и смотрел вдаль, на искрящиеся уличные фонари и вслушиваясь в громкий треск сверчков.  Сквозь призму полученного состояния, сейчас все казалось нелепым и забавным. Говорят когда жизнь скучна, начинаешь выдумывать себе смысл и новые истории. Развития и диалоги, события которые могли бы быть, но которых никогда не было и не будет.  Слишком увлёкся, потерял грань между реальностью и тем, что сам себе придумал, соединяя фантазию и отражая на своей жизни так, что теперь она заполонила ее. Я постоянно думаю о нем. Я вынужден пить, чтобы расслабиться. Я вынужден пить, чтобы не думать. Не думать, где он сейчас. Что он делает. Может он так же сидит в темноте, выдыхая дымные кольца и вслушивается в звуки ночной улицы. А может, он сейчас работает или читает, а может… Я залпом опрокинул в себя остаток жидкости, с огорчением смотря на опустевшую бутылку. Надо было все-таки брать больше.  Ведь так всегда получается, когда думаешь, что хватит отключить голову одним количеством алкоголя, но на деле оказывается, что нужно гораздо больше. Немного резко встав, я почувствовал легкое головокружение и пошатнулся. Тело, в отличие от головы имело свои взгляды на этот счёт. Но тело по сути никто и не спрашивал.  Медленно проходя к входной двери, я стянул с тумбочки ключи и захлопнув за собой двери, направился вниз по лестнице.  Холодный влажный воздух обдал ветром тёплые от выпитого алкоголя щеки, развивая темные прядки выбивающиеся из-под широкого капюшона. На улице было пусто, все разбрелись по своим квартирам после рабочего, буднего дня, блаженно отдыхая и набираясь сил перед грядущими. Я шёл по тёмной тропинке выстеленной широкими плитками, ведущими к круглосуточному магазинчику неподалёку.  Стресс все так же не отпускал из своих крепких, зажатых клешней и вместе с усталостью набранной в течении всего дня и количеством выпитого, толкал меня в разные стороны, заставляя ноги слегка подкашиваться. Я остановился на развилке двух дорог и ненадолго задумался. Было два пути ведущих к месту назначения. И один из них был очевидно короче. Немного пождав губы и затем выдохнув, вновь почувствовал волну накатывающей злости. Злости на самого себя. Какая же это все-таки тупость, весь этот спектакль сыгранный в моей собственной голове. Придание значения тому, что ничего не значит и никогда не имело никакого отношения ко мне. Это же не моя история, это не моя жизнь, не мой друг, знакомый, человек… Он никто. Ступив ногой на другую плиту, уходящую левее, я резко развернулся и грубыми шагами направился вперёд, все же выбрав короткий путь. Кулаки в карманах немного сжались, а голова опустилась вниз и темные глаза вовсе скрылись под тенью капюшона. Не нужно туда смотреть. Мне просто не нужно туда смотреть. Уверенные шаги несли порядком уставшее тело перед собой, забирая последние силы на ровные, не шаткие движения. Я столкнулся с ним у поворота и пьяными затуманенными глазами посмотрел в его, напротив. От неожиданности столкновения, оба остановились и замерли на долю секунды. Парень хотел было уже пойти дальше, но затем наклонил немного голову вбок, внимательно всматриваясь, а затем… Затем легко улыбнулся и покачал головой. Не понимая его реакции, я замер, всё ещё перебывая в шоковом состоянии от случайной встречи. Я быстро решил что главное, это убраться отсюда подальше и раздраженно дёрнув шеей, подался вперёд, но тут же, ноги предательски подкосились и я пошатнулся. — Эй, аккуратнее, — твёрдый, уверенный голос выходящий из уст того парня, лился словно музыка, утроенный эхом алкоголя. «Красивый»  Подумал я в этот момент. Я не понимал, почему именно это первое, о чем я подумал. И я уже слишком устал, чтобы что-то понимать.  Но все-таки не выдерживая, я вновь посмотрел на него. Голубые глаза, отдающие глубокой синевой в ночной темноте, пронзительно смотрели на меня. — Я видел тебя десятки раз, проходящим под моим балконом, -неожиданно раздался опять тот самый голос, тут же приводя меня в оцепенение сказанными словами.  Я молчал и стоял с легкой опаской, пытаясь понять что вообще происходит. Только сейчас я понимал насколько абсурдно это звучит. Странно было не то, что я проходил там, под его балконом, а то, что парень стоящий напротив заговорил об этом, а значит, явно заметил наблюдение за собой. Перебивая мои мысли, он резко продолжил:  — Может это звучит слегка ненормально, но каждый раз когда ты проходил мимо, я всегда смотрел тебе вслед, — он почесал затылок неловким движением, растрёпывая светлые прядки и смущенно улыбнулся, — это было даже своего рода, моим ежедневным ритуалом. Я отвёл глаза и пытаясь скрыть сбитое от волнения дыхание, все так же продолжал молчать.  Что это, твою мать, было?.. Что… я только что услышал?  Почему он говорит то, что сидит в голове у меня. Я старался давить в себе странные панические чувства одновременно душащего и притягивающего интереса, притягивающего до выкручивающих внутренностей.  От осознания того, что мой интерес был взаимным, меня начало подташнивать. Это не реально…это какое-то безумие.  — Наруто, — он протянул вперёд раскрытую ладонь, всё также продолжая старательно заглянуть мне в глаза. Я немного замешкался, но все же вяло вытянул руку вперёд, слабо касаясь чужой тёплой ладони, чувствуя как крепкие пальцы тут же с силой сжали мою.  — Саске. Тепло исходящее от подушечек лежащих на моей коже, просачивалось сквозь неё и казалось, касалось самого сердца. Внизу живота странно закололо, а алкоголь, начавший уже выветриваться, с новой силой ударил в голову. — Са-с-ке, — будто пробуя имя на вкус, он прошептал его, слегка растягивая. — не хочешь зайти ко мне? Дальше все было как в тумане, разум переместил плывущую картинку, просто перепрыгнув темный переулок и оказываясь в светлой уютной комнате. Я притуплено смотрел перед собой, все так же не веря в происходящее и слабо понимал, что происходит. Единственное, за что зацепился бьющийся пульсацией мозг, это точка выхода, ведущая на, до боли знакомый балкон. Мысли глухим гулом отзывались о виски, все так же, не принимая этого ракурса, с которого мне приходилось сейчас его видеть. Это все казалось не то, чтобы, не нереальным, а чем-то, подделанным настолько, что не получалось в это поверить никак. — Мне всегда было интересно, куда ты идёшь и чем ты живёшь — мягкая ладонь сзади легко коснулась напряжённо плеча, и я почувствовал тепло, приближающегося ко мне тела. — я придумывал себе разные версии, куда ты можешь идти и кем ты можешь быть. Есть ли у тебя семья или работа, какие увлечения, какая у тебя любовница… Он прижался к моей спине и обнял  руками талию, обрамлённую тканью плотной кофты. Он сделал это так же, как и она, та девушка на его балконе, которую я больше никогда не видел. — А ещё, я всегда думал, какой же ты на ощупь и как пахнешь… Он медленно прикоснулся губами к моей щеке, еле касаясь. — попробовать тебя на вкус. Его язык скользнул невесомым, влажным движением вдоль шеи и остановился чуть ниже моей мочки. Я поджал губы. В груди все разрывало. Хотелось кричать и одновременно провалиться сквозь землю. Острое желание, пробивающиеся сквозь затуманенный разум нахлынувшими волнами переползало вниз живота, разливая горячую кровь по венам.  Плевать.  Это последнее о чем я подумал, прежде чем повернулся и грубо притянул его к себе, ныряя пальцами под футболку и впиваясь ему в губы. Рот напротив меня податливо открылся, а крепкое тело расслабленно начало таять в руках. Почувствовав, как чужая рука взъерошила мне прядки на макушке, а затем цепко ухватилась за них, пропуская сквозь пальцы, я невольно застонал, проталкивая язык глубже. Слегка посасывая его пухлые губы, я нежно пробежался подушечками по рельефным мышцам живота, пересчитывая пальцами упругие кубики, касаясь резинки спортивных штанов. Вдох. Пересушенный воздух, увлажнённый лишь разгоряченным дыханием касающихся в наслаждении к другу другу тел, будто загустел, вместе с остановившимся временем. Наруто отклонил голову чуть в бок, тем самым открывая мягкий изгиб загорелой шеи для поцелуев, быстрым движением стянул с меня кофту, сразу же освобождая себе место для новых ласк. Припадая губами к груди, он плавно переходил на твёрдый сосок, обводя его языком, спускаясь на покрытую мурашками кожу живота, а затем вновь возвращался выше, дразня, сводя тем самым меня с ума. Потянув за собой к кровати, он повалил меня на мягкое одеяло и жестко сдавил мои ноги своими коленями, тем самым сковывая мои движения, принимаясь  дальше играть с моей, покрывшейся испариной от наслаждения, кожей. Теряясь в ощущениях, я придерживал ладонями его широкие бёдра, пробегаясь по ним пальцами, пытаясь нащупать ещё больше, избавиться от этого чувства нереальности. Но все оказалось более чем реальным, когда два пальца скользнули мне по губам, аккуратно их раскрывая, а затем мой язык прошёлся по ним вдоль, вылизывая и слегка посасывая. — Саске… Я достал его руку и плавно прошёлся ею, касаясь влагой своего живота, довольно вздрагивая от моих и одновременно, не моих же, движений. Расстёгивая пуговицу штанов и раздвигая молнию свободной рукой, я высвободил  твёрдую, горячую плоть и продолжил плавное прикосновение, спускаясь все ниже, а затем резко поднимая вверх, натягивая кожицу. Волна наслаждения с новой силой нахлынула на меня и я шумно застонал, вздрагивая в мелкой судороге. Из-под полуприкрытых ресниц я смотрел на него, тяжело дышащего, и раскрасневшегося, спускающегося ниже к моим бёдрам и трущемся щекой о мой член. — Саске… — ещё раз прошептал он, касаясь кончиком языка головки, а затем обхватывая её полностью, следом продвигаясь все ниже, а затем плавным движением подымаясь вверх. Я не мог дышать. Вокруг все померкло и рябило странными разноцветными точками, я чувствовал его ловкий язык облизывающий и ласкающий меня со всех сторон и сжатые до боли пальцы моих рук, впивающиеся ему в затылок. Подталкивающими движениями я направлял его голову, сам двигаясь в унисон своими бёдрами, я вбивался в него, сжимая зубы от наслаждения. Мягкие губы спустились ниже, к тонкой коже яичек, слегка посасывая их, а затем поползли вниз по внутренней части бедра, продолжая покрывать её влажными поцелуями. — Иди ко мне.  Я приподнялся на локтях и поднял его к себе. Он послушно приподнялся и припал своей грудью к моей так, что я мог слышать его сильное сердцебиение, сливающиеся в одно с моим. Совершенная мелодия. — Я хочу тебя, — подытожил Наруто, касаясь кончиком носа моей щеки и глубоко вдыхая, потягивая свежий аромат моего тела, — Безумно хочу. — Я никогда не делал этого с мужчинами, — прошептал я, заглядывая в лазурные, застеленные наслаждением глаза и тут же утопая в них. — Тогда давай сегодня я буду женщиной, — он легко улыбнулся, цепляя губами короткий поцелуй и привстал, откидываясь слегка назад. Длинные пальцы скользнули между ягодиц, разминая упругое колечко мышц, а другая рука тем временем прошлась по моему твёрдому члену. Я закатил глаза, кусая губы и коротко выругался. Это было слишком, даже для меня. Я просто не мог терпеть этого томительного, почти издевательского наслаждения, мне казалось что я мог кончить только от вида того, как он это делает. Резко сбросив его себя, не в силах больше противиться животному, нарастающему желанию, я приподнял его таз и нырнул горячим языком к заветной ямочке между ягодиц. Массируя её следом влажными пальцами, я придерживал одной рукой его спину, второй же продолжал мягкие движения уже возле расслабленного колечка. — Твою мать, Саске-е.  Наруто тоже был на пределе. Я понимал, что тянуть больше не получится, для нас обоих это было слишком тяжело и сил чтобы сдерживаться, почти не осталось. Я поднес покрытую смазкой головку своего члена к мягкому, уже растянутому анусу и придерживая одной рукой его бедро, а второй себя самого, медленно вошёл. В глазах резко потемнело, а громкий, тянущийся стон выходящий из уст обоих заполнил всю комнату. Я начал набирать темп так же стремительно, как Наруто податливо двигал бёдрами мне навстречу, будто умоляя взять его глубже, сильнее. Я сходил с ума, вбиваясь ему во внутрь, чувствуя как горячие стенки жестко обвивали мой член, натирая до изнеможения, до одури прелестным чувством эйфории. Я оставлял грубые вмятины синяков на его нежной, золотистой коже, а он в свою очередь цеплялся и впивался в мое тело везде где только мог, где успевал, раздирая. Жаркое дыхание вместе с громкими стонами, звук бьющихся о друг друга тел вперемешку с растекающейся между нами влагой.  Он кончил первым. Я почувствовал как упругое кольцо его ануса сжалось ещё сильнее, тем самым вырывая из меня хриплый стон, а он тут же громко вскрикивая сорвавшимся голосом, обмяк у меня в руках. Я сделал это сразу же, следом. Ловя обмякшее тело, прощупывая пальцами каждую упругую мышцу, я сделал последнее, вбивающиеся движение и ощутил как тёплая жидкость заполняет всё внутри него.  Он лежал передо мной, тяжело дыша, покрытый влагой с ног до головы, смотрел сияющими светлыми глазами и широко улыбался, слегка посмеиваясь. — А я не прогадал с женщиной. Знал бы, что ты такое творишь, даже бы не раздумывал. — он закинул руки за голову, потягиваясь чуть выше на подушке к изголовью кровати. Я откинул прилипшую, взмокшую челку назад, тем самым открывая бледный лоб и повалился рядом с ним на подушку, внимательно осматривая его профиль. Странное сочетание, невиданное никогда мной прежде. Смуглая, с золотистым подтоном кожа, вмещала в себя маленькие, еле заметные веснушки на слегка вздернутом носу. Практически не заметные, они были видны лишь на расстоянии поцелуя, на расстоянии ощущаемого дыхания. Получаемая награда за возможность быть рядом с ним, рассмотреть его в деталях, от белого пушка на висках и потрескавшихся искусанных губ, до необычной, уникальной радужки глаз.  — Ты все время молчишь. Почему ты ничего не говоришь? Наруто поднялся на локте и навис надо мной, заглядывая мне в глаза. Затем, слегка замерев в таком положении, он легко коснулся пальцами моих губ, скользя по тонким линиям, переходя на выточенный ровный профиль и чёрные узкие брови, останавливаясь на дальнем уголке глаз, а затем медленно проходясь по вороньим прядкам волос. —  Я не видел тебя так долго. Я думал больше никогда не увижу, — снижая голос до полушепота, продолжил он. А затем, выдержав паузу, добавил: — Скажи мне хоть что-то, Саске. Я хотел сказать. Я хотел сказать ему всё, правда. Что у нас мысли одни на двоих. Что всё, абсолютно все, что он чувствовал, я ощущал так же. Каждый день, каждую ночь, каждую минуту, он и его чертов балкон не выходили у меня из головы. Он украл мои мысли, мой воздух, мою жизнь, он сделал все подвластным только ему. Он заставил меня жить от минуты до минуты, когда я вижу его, на те несчастные доли времени, когда я наблюдаю за ним, когда я смотрю на его задумчивый профиль, и дым выходящий из этих искусанных сейчас мною губ. Я хотел сказать, что я никогда не позволю себе больше отвернутся и пойти другим путём. Я хотел сказать, что теперь — он моя история, и только моя. Я хотел сказать, но так и не смог. Вместо этого, я лишь расширенными дрожащими зрачками смотрел на застывшее передо мной, прекрасное лицо, со стекающими по щекам слезами и тут же разбивающимися о мои скулы. Они продолжали капать, а я не понимал, почему… и что я сделал не так.  Что происходит?  Ответь мне, Наруто.  Я не слышал свой голос, а потом, я понял, что больше не вижу его. С усилием поднимая тяжелые веки, я открыл глаза. Непривычная темнота, с холодным воздухом ударила по коже, заставляя тут же съёжиться, мелко вздрагивая. Медленно поднеся руку к лицу, а другой параллельно пытаясь нащупать мягкий край кровати, я резко понял, что обнаружил лишь твёрдый, холодный асфальт.  Громко ударившись затылком о шершавую поверхность стены, я устремил взгляд вверх. Тыльной стороной ладони, стирая с лица влагу, продолжающую капать с мокрого карниза вниз, я вслушивался в ритмичный гул разбивающейся воды о мою кожу щеки. Воды, стекающей с карниза, того самого, уютного балкона.