Самолётик

— Лёх, — мы со Стёпой и Андреем обсуждали «Mamix 2.0», перенесённый на ноябрь-декабрь, когда в каморку входит Денис. — сильно занят? Нет, не сильно. Просто продумываю с парнями детали "новой эпохи", ищу хорошую технику на каком-то незамысловатом сайте, стараюсь придумать хоть что-то, чтобы остальные участники команды выслушали и дали добро. Но ради тебя, братан, я отвлекусь. — Что хотел-то? — в это время Андрей выходит, чтобы ответить на очень важный звонок от мамы. — Нужна помощь. Гляжу на него. Казалось, что на меня смотрел невинными глазами не взрослый парень, а мальчишка, что разбил футбольным мячом окно или нашкодил в отсутствие родителей. Его глаза были так красивы в этот момент. Выражали неловкость, смущение. Забавно. — Конечно, пойдём. Выхожу. Он ведёт меня в строительный амбар. Проходим мимо Макса, который во всю трындел в камеру, мимо Димы, что частенько шмыгал носом, старательно вырезая какую-то фигуру. Андрей, самый неэмоциональный участник нашей огромной команды, помогал Кириллу и держал какие-то заготовки. — Вот, — показывает на изделие, напоминавшее обычный кукурузник. — И что я могу сделать? Он был почти готов. Зачем нужно было звать именно меня? Почему нельзя попросить помощи у Игоря, который приехал пару минут назад, или, скажем, у того же Стёпы. Сидели-то мы вместе. Почему именно я? — Поддержи, а. Беру самолётик в руки. Не знаю, кому пришла идея смастерить самолёты из подручных средств и в итоге соревноваться, у кого дальше пролетит. Бовкун осматривает его, что-то сглаживает рукой. — Нужно исправить крыло. Обводит шаблон. Берёт канцелярский нож, начинает вырезать. Режет, режет. «Бл..» Порезался. Быстро, но аккуратно опускаю его изделие на пол и, схватив за руку, веду в каморку. Там должна быть аптечка. — Эх, какой ты у меня всё-таки... — вздыхаю, не договариваю. А надо? Понятно и без лишних слов. Степана уже не было. Либо засиделся и решил прогуляться (или тихонечко понаблюдать за съёмками), либо поехал домой. Аптечка находилась в самом большом ящике рабочего стола, где монтировал или я, или Андрей. Достаю перекись. Дезинфекция никогда не помешает! Тем более, этот нож чего только за своё существование не резал. Капля упала на порез, что был в районе большого пальца. Зашипело. Эх, какой же Лёха всё-таки молодец! Кто будет спасать Денису жизнь, если не я? — «У меня»? — стиснул зубы. Больновато будет. — А у кого же ещё? — дую, чтобы было хоть немного легче. Повисла тишина. Смутился? Ухмыляюсь. Кидаю взгляд на его глаза и тянусь за йодом. Достаю вату, бинт. Безопасней будет. Через минуту-две я завязываю бинт в маленький красивый бантик, сам не зная на кой чёрт. Поцеловал рядом с ним. — Зачем? — говорит тише. — Мама всегда так делала. Бывало, упаду с велосипеда, так мама не только обработает колено, но и поцелует потом, не обращая внимания на зелёнку. Или руку сломаю, — даже поверх гипса целует. — Сегодня ты мать всея команды, великодушный Алексей? — улыбается. У меня чуть сердце не остановилось. — Можно и так сказать, неуклюжий Денис. Проходит какое-то время в душащей тишине. Убираю аптечку в ящик и, как только поворачиваюсь, слышу тихое «О-ох». — Что такое? — ловлю неловкий взгляд и смотрю в эти полюбившиеся глазки. Бегают. — Губу прикусил. Мам, полечишь? «Кто-нибудь выходит?» — проговорил мозг. «Да, моя остановочка,» — сердце покинуло тело. Приближаюсь. Обжигаю дыханием губы, пытаясь уловить в голубых глазах серьёзность и доверие. Не выдерживает, целует сам. Ох, Денис. Что ты со мной делаешь, приятель? — Ребят, тут такое дело, — дверь открывается, показывается голова Альберта. Резко отстраняемся. — Понял, зайду позже. Смеёмся в пустоту. То ли от действительного желания, то ли от безысходности. Не успел я моргнуть, как рука Бовкуна уже на моём плече, а другая смахивает со лба какую-то хрень. — Пойдём? — говорит так же тихо. — А смысл? — Нужно доделать самолётик.