Всё тайное случайно становится явным

      Хуа Чэн делает шаг навстречу, шаг в темноту, куда не попадал солнечный свет из распахнутых окон. И этот шаг даётся ему с трудом, словно подошва сапога, не дающая хозяину сдвинуться с места, тяжелее веса собственного тела. Хуа Чэн знает, что за ним наблюдают, отчего ком в горле не просто не даёт сглотнуть вязкую слюну, но и давит на глотку, заставляя еле сдерживаться. Волнение накатывает новой волной, сильнее той, что была до входа в храм. Где его ждали. — Мой принц? – собрав в один кулак всю свою решительность, в другом он сжал за горло неуверенность, пытаясь задушить с каждым новым словом, образующимся, пока что, только в голове. Ответ последовал незамедлительно, и стоило нежному голосу коснуться слуха демона, он тут же разжал оба кулака, безоговорочно капитулируя: — Сань Лан, ты уже вернулся.. Так быстро, – на лице Его Высочества яркими красками заиграла искренняя улыбка, — Я не успел сварить суп, только насобирал каштанов..       Хуа Чэн с шумом выпустил, казалось, раскалённый воздух из лёгких, на мгновение прикрывая глаза. Воображение тут же схватило разум своими ловкими пальцами, выдавая различные картинки, с недавних пор ставшие привычными. Затаив дыхание, мужчина сделал ещё пару не менее тяжёлых шагов и покорно преклонил колено перед небожителем, отчего Се Лянь, как стоял, так и опустился на ветхий стул, хлопая глазами в удивлении. Густая краска прилипла к щекам, выдавая полное непонимание и смущение, но демон не смотрел. Не смотрел в чужое лицо.       Рука скользнула по мягкой коже, заставляя небожителя вздрогнуть и непроизвольно дёрнуть ногой. Хуа Чэн перехватил лодыжку, сжимая чуть сильнее положенного, в месте, где покоилась проклятая канга. Се Лянь непонимающе уставился вниз, на столь непривычную ему картину, не в силах выдавить и слова. Тишина затянулась, и лишь ветер, влетевший порывом в распахнувшуюся под напором, дверь, нарушил её, своим порывом выбивая из груди принца шумный вздох. А затем ещё один, вслед за судорожным выдохом, когда влажный язык коснулся выпирающей косточки.       Хуа Чэн не осознавал, что делает, а главное – для чего, его влекла неведомая сила, которой он с явной охотой поддавался. Демон прикрыл глаза и вновь провёл языком по мягкой коже, ощущая солоноватый привкус вперемешку со сладостью каких-то цветов, дурманящих сознание. В месте прикосновения кожа покрылась еле заметными мелкими мурашками, а сам небожитель в очередной раз вздрогнул всем телом, не в силах отвести взгляда от столь непонятного и необычного зрелища. Се Лянь прикрыл ладонью лицо, стараясь спрятать горящие щёки, но будь возможность, он бы накинул на голову даже половую тряпку – пылающие мочки ушей выдавали с потрохами.       Князь скользнул вниз по влажной от языка коже кончиком носа, на мгновение прикрывая глаза в наслаждении, и, наткнувшись губами на пальцы, моментально поджавшиеся, оставил невесомый поцелуй на косточке большого. Хуа Чэн был словно одурманен, но не мог понять, что именно так влияет на его разум. Он замер всего на мгновение, словно давая принцу фору, но тот явно не желал ей воспользоваться, продолжая неподвижно сидеть и прожигать взглядом алые одежды. И язык вновь прошёлся по коже, вырисовывая причудливые невидимые, но такие ощутимые узоры, заставляя каждую клетку тела содрогаться от непривычных ощущений.       Влажная дорожка простиралась от самой выпирающей косточки до кончиков пальцев, оные тоже не остались без внимания: обведя большой вдоль, язык ловко скользнул между ним и следующим, выбивая из груди Его Высочества тихий полустон. Столь убедительная немая просьба ввела в ступор, при этом заставляя двигаться ещё быстрее и настойчивее, проникая и скользя между каждым пальцем, обласкивая и вылизывая тонкую кожу. Мужчина был не в силах прекратить сладкие мучения, лишь подливал масла в огонь: обхватывая пальцы губами, поочерёдно вбирая в себя и посасывая, рукой скользнув по голени другой ноги вверх.       Се Лянь весь дрожал от творящегося с его ногой бесстыдства, пока князь не перешёл ко второй, зацеловывая каждый ушиб на бледной коже колена, опускаясь всё ниже. Очередная порция ветра нарушила относительный покой внутри храма, игриво обдавая холодным потоком влажную кожу. Небожитель, не в силах сдержаться, когда, вкупе с покрывающими нефритовую кожу мурашками от контраста влаги и холода, Хуа Чэн проделал тот же бессовестный трюк с языком на чувствительной коже меж пальцев, схватился за ткань собственного ханьфу, непроизвольно задирая выше. И выше, пока взору демона не открылись аккуратные и не менее бледные бёдра, словно выточенные из чистейшего фарфора. Се Лянь окинул мужчину многозначительным взглядом, по-прежнему желая скрыть своё смущение, но, в то же время приглашая к себе. Чужой взгляд ощутимо скользнул вверх по ногам, очерчивая каждый изгиб, а пальцы плавно поднялись на бёдра, крепко сжимая кожу до видимых на ней следов.

Хуа Чэн принял приглашение.