Прощание

Один укус — и сила трех титанов будет внутри него. Один укус — и Эрен будет свободен от бремени и последствий своих действий. Райнеру надо сделать один укус. Но перед этим он хочет поговорить. Бронированный разрывает шею Атакующего зубами. Всем присутствующим кажется, что это — конец. Всё. Раздаётся хлопок от выстрела, и Звероподобный падает со стены. Лучшего момента для отступления не придумаешь. У Райнера и был приказ скрыться из Шиганшины, как только получит силу. Скрыться и добраться до условленного места, где их заберёт дирижабль. Боковым зрением Райнер видит, как Фалько и Габи добираются до Порко, и он бежит к Магату с Пик. У марлийцев преимущество. Звероподобный повержен. Разведотряд под плотным огнём. Райнер отступает. В нескольких километрах от города и места эвакуации он находит заброшенное здание. Срывает замок и заносит Эрена с откушенными конечностями в ближайшую комнату. Тут все покрылось пылью, паутиной и плесенью, воздух затхлый и тяжелый, но уже как-то плевать, чем пахнет и что вокруг. От Эрена идёт пар, свидетельствующий о регенерации. Он приходит в сознание спустя несколько минут и начинает загнанно озираться по сторонам. — Я убью тебя! Резко срывается с его губ. — Я не буду противиться, — мягко произносит Райнер, поворачивая лицо Эрена, чтобы установить зрительный контакт. По приоткрывшемуся рту он понимает, сказанное Эрена удивляет. — Я не буду противиться, — повторяет Райнер, — сказал бы я раньше. И раньше у тебя был шанс. Эрен пристально, не моргая, глядит. Его внезапная вспышка гнева не находит продолжения и облекания в словах, но отголоски её можно почувствовать по жестам и дрожащему от напряжения телу, рваному дыханию, сардоническому оскалу на мгновение возникшему на лице. — Всё кончено, но мне интересно, ради чего ты так… убивался. Эрен молчит, осматриваясь по сторонам и оценивая обстановку, и наконец отвечает. — Я думал, мы поняли друг друга тогда, Райнер. — Тогда это… в подвале? Уточняет Райнер. Небрежным кивком Эрен подтверждает предположение, горько улыбаясь. — Я не без удовольствия вспоминаю последний наш разговор. Момент твоей искренности и ту исповедь. Мне этого не хватало… Ты не поверишь, конечно, но я по тебе даже скучал. Эрен склоняется к Райнеру, улыбка не сходит с его лица и он продолжает. — Потрепал я тебя вопросами, но оно стоило того, не так ли? Тебе стало легче и мне тоже скоро… станет. Райнеру не по себе от того, что ему говорят и кажется, что голос Эрена слегка дрожит, потому что сам Райнер начинает дрожать с кончиков пальцев. — И всем станет легче. Внутри все мгновенно сжимается от тоски. По телу проходит волна от череды неприятных, травмирующих воспоминаний. Ни во время разговора, ни после, ни сейчас легче Райнеру не становится, лишь сильнее заболел душевный надлом. Это боль от сожалений, от потерь, от вины; в ней он и утонул, погрузившись в беспамятство в самый разгар битвы в Либерио. — Не ради того, чтобы сделать мне легче, ты подстроил встречу в подвале и говорил. Эрен тяжело вздыхает и закрывает глаза, делая ещё один глубокий вздох, после которого его голос звучит уже сухо и устало, без тяжести внутреннего напряжения, не так натянуто. — Сомневаешься… Ну да, это было не единственной моей целью, верно, но я был честен с тобой и сейчас я с тобой честен. Услышь меня. Когда Эрен говорит «честен», то его губы нервно подрагивают. Волны дрожи пробегают и по телу Райнера. Четыре года прошло, а прошлое до сих пор с ним, накрывает тенью вины. — И следа не осталось от помутнённого отчаянием и виной рассудка, когда ты ползал у меня в ногах и умолял о смерти. Прошлое рядом с ним продолжает говорить. — Тебе стало легче, а я скучал. С твёрдой уверенностью упрямо повторяет Эрен, покачиваясь в такт словам. Райнеру с трудом удается скрыть растерянность от обезоруживающего признания. От накрывшего болезненного осознания. Он отводит взгляд, и между ними повисает гнетущее молчание. — Я тоже много и часто думал о тебе, — наконец решается Райнер на откровенный ответ. Его накрывало грустью и тогда Райнер оглядывался назад, вспоминая. Он думал об Эрене, когда писал отчеты после возвращения на Родину, когда на глаза попадался Зик Йегер, когда замечал у людей похожие черты лица, когда хотел убить себя. Райнер не знал, что можно ещё сказать. Его чувства сейчас не складывались в слова. — Мне тебя рядом не хватало. — Эрен… — шепчет Райнер потрясённо и озвучивает тревожащие мысли, — девять лет назад со мной случилось то же самое, что и с тобой. Я пошёл не по тому пути, страх толкнул меня на это. Последствия не разгрёб до сих пор… — И не разгребёшь никогда. До конца дней с этим жить будешь, влача все в себе, никто не поймёт тебя. И убитых это не вернёт, какая жалость, правда? — сплёвывает Эрен, резко прерывая Райнера и не давая закончить фразу. Он выглядит разочарованно. Его задели слова Райнера, они всколыхнули что-то запрятанное глубоко внутри, поэтому и вырвалось раздражение с укором, поэтому и перебил. — Правда. Райнера выпад Эрена не пронял, но не потому, что он простил себя или был к этому готов, не потому, что не сожалел, а потому, что через самобичевание и ненависть к себе усилием воли переступил, выбрав искупление, он встретился со своими страхами лицом к лицу. Райнер посмотрел Эрену в глаза. — Так ты даже сейчас винишь себя и страдаешь. Он понижает голос до шепота, печально изрекая. — И почему до меня тогда не дошло… Вдруг получилось бы все это предотвратить. Пальцами Райнер проводит по щеке Эрена и обводит его напряжённые сухие губы. — Сочувствие и сожаления свои засунь в одно место и не продолжай. Эрен встряхивает головой, сбрасывая ладонь Райнера с лица. — Хватит. Всё ведь уже кончено, ты принял решение, так? Недовольный открытием Райнера Эрен было видно, что раздосадован. Когда старательно убираешь все чувства под замок, чтобы не мешали, всегда неприятно, если кто-то случайно находит ключ и входит без приглашения, начиная копаться в них, добираясь до того, что хотелось бы скрыть не только от чужих глаз, но и от себя, настолько противно становится оно — разочарование в себе. Райнер вспомнил, как сам вспылил во время их попытки побега и разговора на деревьях в присутствии Имир, вспомнил, как неприятно во всем теле тогда отдавалась ненависть и презрение к себе, которые приходилось заталкивать внутрь, чтобы двигаться вперёд. — Так. Райнер действительно не собирался сочувствовать, но почувствовал и сейчас не знал, что делать. От Эрена исходил жар, пар от регенерации это наваждение усиливал. В мыслях эхом звучал голос Эрена и акцент на «скучал». Сквозь разорванную одежду было видно мускулы, вздымающиеся от тяжелого дыхания. Сейчас это повзрослевшее тело молодого мужчины. Райнер помнил его подростком. Трогал и брал. Это навевало приятные до тошноты воспоминания. Тошнило от собственной складной лжи. — Я рад, что ты оценил, — сказал Эрен, проследив за сосредоточенным взглядом. Его голос теперь звучал ровнее. Райнер отвёл взгляд, он колебался, борясь с желанием. Даже спустя четыре года этот человек вызывал сильные и противоречивые эмоции. Их было так много, что Райнер не успевал отслеживать всё, от чего его мутило. Эрен начал нетерпеливо ёрзать и склонился к Райнеру, впиваясь зубами в губы и прокусывая их. Райнер инстинктивно провёл языком по месту укуса, отстранился, наблюдая за расцветшей на лице Эрена окровавленной ухмылкой и взглядом полным безмолвного отчаяния, потому что для него действительно все кончено и терять уже нечего, поэтому он перед ним и открылся. — Какой же ты дикий… Дикий, ненормальный, поехавший — эпитеты, которыми награждали Эрена во время обучения в кадетском корпусе. Тогда это была наполненная праведным гневом дикость, а сейчас… Райнер не понимал до конца, что с Эреном сейчас. Понял только, что хочет почувствовать это ещё. Райнер переводит руку на плечо Эрена. Медленно проводит дрожащими пальцами по шее, касаясь ключиц, кадыка, ощущая колкость еле-еле проступающей на смуглой коже щетины. Зафиксировав пальцы на подбородке, он сближается и целует, подавшись возникшему импульсу низменного желания — хочет и берёт. Эрен не сопротивляется и раскрывается, впуская язык, который тут же переплетается с его языком. Этот поцелуй со вкусом собственной крови и чужого, отчаянного безумия, дикой усталости. Лихорадочно избавляясь от одежды, Райнер вспоминает прошлое. Тогда их могли настигнуть инструктор, офицеры или другие солдаты. А сейчас их неумолимо настигает время. — Сильнее. Не девку берёшь. — Я с ними и не помню, когда последний раз был, — шепчет Райнер, вытаскивая член, чтобы с силой толкнуться. Эрен кусает его за шею. — А с кем ты был? — он облизывает место укуса. Райнер крепче хватает его за бёдра, чтобы не ёрзал и двигаться было легче. Он больше не сдерживается. — С кем, Райнер. Настойчиво повторяет Эрен и снова кусает. Райнер замирает, обдумывая ответ. Внутри и так тесно, но Эрен продолжает требовательно сжимать, зализывая укусы. — В основном уединялся с собственным желанием сдохнуть. У меня после возвращения домой были некоторые проблемы с этим делом. Отвечает он абсолютно серьезно. Эрен заржал. — Ты чего? — обеспокоено осматривает его Райнер. — Бесит твоя деликатность. Кончай уже. Вдох. Райнер почти полностью вынимает член, оставляя внутри только головку. Выдох. Он резко толкается внутрь, так что издает звонкий шлепок, сильнее сдавливая кожу на бёдрах Эрена. Шумный и рваный вдох. Он вынимает член наполовину. Выдох. Входит медленно, внутренние стенки расступаются, теперь уже не так тесно. Мышцы сокращаются, перед глазами темнеет. Райнер ловит ритм и начинает двигаться быстро и часто, глядя в расширенные зрачки Эрена. В его глазах он видит кострище. В конце от их чувств останется только пепел. Райнер кончает быстро. И сразу наклоняется к Эрену, крепко прижимая его к себе и затягивая в истомленный поцелуй. Замирает на несколько секунд. После ослабляет хватку и вынимает член. Сперма стекает по ногам. Эрен не кончил. Райнер отрывается от его губ и перемещается вниз. Облизывает выступающую на члене смазку и берёт в рот. — Сосать у тебя получается лучше, — усмехается Эрен, и сразу после стонет от накрывающей волны наслаждения. Он начинает толкаться и, содрогнувшись, изливается. Райнер сглатывает и облизывает головку с влажным причмокиванием. Выпускает член изо рта и смотрит на Эрена. Мучительная пытка — их последняя близость. — Хочу теперь твой, — нарушая молчание, хрипло пробормотал Эрен. — Нет времени. У них больше ничего нет. — Тогда поцелуй меня. — Я не жалею об этом, — говорит Райнер в самые губы, выполняя последнюю просьбу, и после поцелуя смыкает руки в кольцо вокруг его шеи. «Это» — их чувства. — Спи спокойно. Жалеет Райнер только о том, что им суждено было стать врагами и закончилось все так. *** Воспоминания преследуют почти каждую ночь. Среди этих видений есть и кошмарные, и приятные, и личные, и воспоминания с ним. Райнер в омуте памяти за два года мира переживает самые важные моменты жизни Эрена. И многое понимает, потому что пропустил через себя и почувствовал. Его срок подходит к концу. Магат лично дал согласие и пообещал не преследовать семью. Райнер затягивает петлю.