На связи

Иногда Изуку скучал по общежитию. По оживлённому гулу голосов в гостиной, по запаху чая и свежей выпечки, по простому и понятному расписанию — подъём, тренировка, завтрак, учёба, тренировка, ужин, уроки. В некоторые дни и недели — полубезумная рабочая практика, на которой хотелось сдохнуть от усталости, но от которой хотелось жить, и после неё общежитие и мирная рутина казались особенно ценными. Но всё это было давно — осталось в нескольких годах позади, и теперь ненормированные геройские будни перемежались с ненормированными геройскими выходными, чисто номинальными, и иногда, совсем иногда, Изуку малодушно хотелось урвать у жизни передышку, и ещё более иногда у него даже выдавались вполне человеческие выходные. Которые он, как правило, посвящал разгребанию тех бытовых вопросов, которые накапливались за время его активного геройствования. Вот и сегодня за дверью его ожидали стирка, забытая в морозилке упаковка куриного филе, изрядно подувядший фикус и очень много пыли. Ну и ладно, курица от разморозки в микроволновке намного хуже не станет, фикус как-нибудь получится выкарабкать… Изуку нашарил в кармане ключи с огромным брелоком в виде логотипа Всемогущего времён Золотой Эпохи. Или всё-таки стоило бы подумать об услугах клининговой компании. Хотя бы раз в неделю. Герой из первой десятки — должны же у этого статуса быть хоть какие-то плюшки, хоть бы и чисто финансовые. С другой стороны, не хотелось пускать на свою территорию постороннего человека, пусть даже и просто по бытовым вопросам. Замок щёлкнул всего один раз, и это было стра… — Опаздываешь! Изуку в панике захлопнул дверь. Во-первых — он и не думал, что можно опоздать к себе домой. Вернее, нет, это во-вторых, а во-первых — почему у него дома кто-то был? В третьих — или всё-таки во-вторых, а опоздание — в-третьих, — почему его вообще жда… Дверь распахнулась ему в лицо, едва не сбив с ног, и явила весьма недовольного и взъерошенного, чрезвычайно деловитого Каччана. В его, Изуку, домашних штанах и майке. Несколько бесконечно долгих секунд Изуку растерянно хлопал глазами. Да, конечно. Каччан. Ключи. Он сам дал Каччану ключи от своей квартиры, на случай, если у того выдадутся рейды в Токио. И вот Бакуго Кацки, взрывной герой Нитро, Рёв Канагавы, номер семь в рейтинге самых зловещих героев последнего десятилетия, звезда кулинарного шоу «HeroKitchen», и, по совместительству, друг детства, бывший одноклассник и вполне нынешний любовник Изуку, стоял на пороге его квартиры — причём с внутренней стороны — и взирал недовольно, сурово и всячески неодобрительно. — Заваливайся, чего замер? — буркнул Каччан, оперевшись плечом на стену и скрестив руки на груди. На правом предплечье у него красовался уже подзаживший, но вне всякого сомнения свежий ожог. Изуку стало неловко и немного смешно от того, что его, по сути, пригласили в его же собственный дом. Квартиру. Какая разница. — Я дома, — поприветствовал Изуку, чувствуя, как на лицо сама собой наползает улыбка. Он шагнул через порог и закрыл за собой дверь, привычно провернув ключ на два оборота. Из кухни одурительно пахло карри и овощным денгаку. Изуку почувствовал, а затем и услышал жалобные песнопения желудка. — Да-да, дома он… Мой руки и ва-а-али на кухню, я жрать хочу, — Каччан наверняка старался выглядеть недовольным и суровым, но его подвело то, что он зевнул. Зевающий человек никогда не выглядит угрожающим — Изуку в этом убедился достаточно давно. Не в последнюю очередь именно стараниями Каччана. — Ты ведь мог меня предупредить, — попенял Изуку, разуваясь. Отбросил было кроссовки в сторону, но под бдительным и свирепым взглядом Каччана одумался и аккуратно поставил их под стену. — Если бы я знал, что ты приедешь — примчался бы, как только освободился. Каччан, снова было зевнувший, захлопнул рот так быстро, что клацнули зубы, и одарил Изуку одним из самых испепеляющих взглядов из своего богатого арсенала. — Я тебе написал ещё вчера! И звонил. Сегодня. Ты вообще хоть иногда смотришь на телефон? Изуку прикусил язык — во всех смыслах, и получилось довольно больно — и потянулся в карман за мобильным. Тот печально моргнул разбитым экраном, укоряя хозяина всем своим видом, покорёженным корпусом и тонюсенькими проводками, торчащими из тех мест, откуда им торчать определённо не полагалось. Изуку только вздохнул. Телефону не было и недели. И это был уже одиннадцатый за последние три месяца. По лицу Каччана было не разобрать, кого он хочет ненароком уронить с третьего этажа в первую очередь — Изуку или его многострадальный и теперь уже бесполезный телефон. — Я подарю тебе неразбиваемый мобильник. В титановом корпусе. Или из какого-нибудь неразрушимого полимера, Киришима хвалил какой-то… забыл название. Это было так трогательно, что Изуку почти был готов заскулить от умиления… — И если ты опять будешь игнорировать мои звонки — проломлю им тебе голову, понял?! Изуку всегда восхищало умение Каччана сочетать несочетаемое. В данном случае — вполне искреннюю заботу с угрозами. — Я тебя понял. Буду на связи. — Куда ты денешься. Волосы у Каччана были до того жёсткими, что Изуку почти всерьёз опасался за свои глаза, когда потянулся его обнять. — У тебя дела в Токио или ты соскучился? — пробормотал Изуку, старательно жмурясь и зарываясь носом в колючие светлые пряди. От Каччана пряно и остро пахло карри, а ещё — хозяйственным мылом, единственным, помимо самообладания, что гарантировало относительную невзрывоопасность в бытовых условиях. Каччан несильно, почти шутливо, но от того не менее чувствительно ткнул его кулаком под рёбра. — Не дождёшься, Деку, — Изуку не видел его лица, но Каччан определённо звучал мелочно-довольным. — Просто мне тут одна трепливая птичка на хвосте принесла, что у тебя наметились выходные… — Неужели ты специально подгадал? Под рёбра снова ткнулся очень жёсткий кулак. Желудок невпопад страдальчески заурчал. — Не дождёшься, — Каччан пару раз хлопнул Изуку по спине, и в этом жесте в равной мере сочетались высочайшее личное расположение и желание отбить лёгкие. — Но раз до тебя всё равно нереально ни дозвониться, ни дописаться — значит, будешь страдать без предупреждения. — Ну я же не… В этот раз в унисон заурчали сразу два желудка. Каччан отстранился и одарил Изуку проникновенным взглядом голодного каннибала. — Деку, всё потом. Жрать. И Изуку охотно повиновался.