Всполохи огня под звуки грома

Зенитсу с удивлением посмотрел на внутреннюю сторону левого предплечья. Алый огонь, запечатленный на коже, восхищал. Такой красивый, глядя на метку, Зенитсу чувствовал умиротворение и спокойствие. Сначала было больно: Агацума не получал такой вспышки боли со времен удара молнии. Руку нещадно жгло огнём, и на руке вырисовывался рисунок. А через секунду вспомнил, что означает эта метка. У него есть соулмейт. У него! У слабого, никчемного, бесталанного, жалкого мальчишки! Лихорадочно вспоминая, что он делал последнее время, ему на ум пришел парень с отбора. У него были алые глаза и бордовые волосы, ярко напоминающие всполохи огня. Зенитсу помотал головой. Нет, это не может быть он, его соулмейтом должна быть юная барышня, которая будет его любить в последние дни его жизни. А то, что он скоро умрёт, Зенитсу был уверен. Решив не обращать на это внимание, Агацума побрел по своему пути, старательно выискивая взглядом прохожих, сел на землю и взялся за голову. Спустя время он неожиданно услышал взволнованный голос девушки. — С вами все в порядке? Зенитсу резко вскинулся. Перед ним была красивая девушка. И она интересовалась им! Она волнуется о нем! — Женись на мне!

***

Танджиро Камадо с теплотой посмотрел на правое внутреннее предплечье. Минуту назад руку неожиданно прошило дикой болью, что Танджиро даже осел на колени. Но это быстро прошло, и он сначала с удивлением, а затем с пониманием посмотрел на метку в виде ярко-жёлтой молнии. У него есть соулмейт. Эта мысль приятно обволокла сознание, и он мягко улыбнулся. Поднявшись на ноги, он задернул правый рукав, отряхнулся. Он знал, что у него когда-нибудь появится родственная душа. Его родители были соулмейтами, и они были счастливы вместе. Танджиро мечтал о такой же любви, как у родителей. Мысль о семье вызвала в его сердце щемящую тоску, но он, отбросив грустные воспоминания, решительно посмотрел вперед. Он найдёт своего соулмейта. И примет его таким, какой он есть. Танджиро понял, что уже любит своего соула. Некоторое время он шёл по дороге, как услышал щебет воробья, взывающего о помощи. Воробей прочирикал ему ситуацию, и Танджиро ответил: — Ясно, понял! Я что-нибудь придумаю. Тут он заметил желтоволосого парня, который, вцепившись в платье девушки, слёзно умолял о чем-то. — Умоляю! Давай поженимся! Девушке явно эта ситуация не нравилась. На её лице была досада пополам с возмущением. Видимо, она жалела, что связалась с этим настойчивым молодым человеком. Тем временем крики того юноши всё не прекращались. Камадо, не в силах это терпеть, довольно грубо взял за шкирку паренька и закричал: — Ты что делаешь? Не видишь, девушке не нравится?! Молодой человек в жёлтом кимоно с белыми треугольниками, осекся и удивлённо воззрился на Танджиро. — Эта форма! Ты тот парень с последнего отбора! — воскликнул он. Танджиро не узнал его. Не узнал и его запаха. — Я тебя точно не знаю! Определённо не знаю! — кричал Камадо. Тот парень опешил. — Но мы же встречались! У тебя с памятью проблемы? — вопросительно завопил юноша. Но Танджиро его уже не слушал. Он посоветовал девушке поскорее пойти домой, и она его поблагодарила. Тот парень, видя, что девушка уходит, заплакал и снова вцепился в платье девушки, но та дала ему смачную пощечину. Кончилось все тем, что она, не выдержав и сказав, что надеется, что никогда больше с ним не встретится, побрела прочь. — Это все твоя вина! — обвинительно крикнул в жёлтом кимоно. Танджиро со смесью жалости и презрения взглянул на того. — Не смотри на меня так!!! К взгляду Камадо добавилось обвинение. — В любом случае, я уже не жилец! Я умру на днях, потому что я очень слабый, — лицо незнакомца внезапно прояснилось догадкой, — ты будешь защищать меня! Пока я наконец не женюсь. Танджиро представился. Тот парень назвался Агацумой Зенитсу, и он оказался довольно неплохим человеком, когда не ныл и не плакал о том, что скоро умрёт. Они оба уже забыли свои метки, когда столкнулись с демонами из зловещего дома. И их затянуло в водоворот событий.

***

Зенитсу задумчиво смотрел на символ на своём предплечье. Он оказался неправ: Танджиро обладал дыханием воды и не мог олицетворять собой огонь. Агацума расстроился, когда понял это. Он сейчас находится в поместье бабочки после произошедшей трагедии с пауками. У Зенитсу все еще дрожь по телу после встречи с одним пауком. Плюс еще одна фобия в список. Он сидел на полу на веранде. Сияла яркая полная луна, ночная тишина убаюкивала своим спокойствием. Было довольно свежо, недавно шёл дождь и сейчас приятно пахло сырой землей. Танджиро, со своим чутким обонянием, наверняка почувствовал бы гораздо больше запахов. При мысли о Камадо Зенитсу снова взглянул на метку. Нет, Танджиро слишком хороший, чтобы быть его соулмейтом. Это невозможно. Но, тем не менее, он признавал, что Камадо ему нравится. И он не знает, когда именно это произошло: после их битвы в зловещем доме или же еще раньше, тогда, на последнем отборе. Он вздохнул и задрал рукав обратно. Ничего страшного. Он найдёт еще свою родственную душу. Хотя он понимал, что такого, как он, полюбить невозможно, и из-за таких мыслей он совсем впадал в уныние. Зенитсу в Камадо нравилось все: его мягкая улыбка, нежный взгляд, который он бросает на свою младшую сестру, забота, которую он проявляет каждому, его шершавые и мозолистые от бесконечных тренировок руки. Парень стыдливо поджал губы: у него самого были мягкие ладони, что свидетельствовало о том, что он тренировался не так усердно, как делал это Танджиро. Бóльшую часть времени он плакал и хныкал на тренировках. Но после знакомства с этим парнем, Зенитсу чувствовал, что наполняется энергией и мотивацией стараться изо всех сил. И этим ему нравился Камадо. После каждого их взаимодействия Агацума словно заряжался, каждый раз Танджиро его подбадривал, вселял в него надежду, за что тот был ему бесконечно благодарен. Внезапно острым слухом он уловил шорох за спиной и резко развернулся, и его лицо удивлённо вытянулось. — Танджиро? Что ты здесь делаешь? — удивлённым шёпотом, чтобы не разрушить великолепную тишину природы и чтобы ненароком не разбудить никого, спросил Агацума. — Не спится, — просто пожал плечами Камадо, — я привык спать в лесу, вдыхая запах и слушая звуки леса, поэтому для меня все еще непривычно спать в помещении. — У меня… примерно то же самое, — соврал Зеницу. Он не спал, потому что его мысли были поглощены человеком, что сейчас стоял прямо перед ним. Но он не мог признаться ему. Никак не мог. Танджиро мягко рассмеялся. — Странно это, да? Вроде удобное спальное место, в комнате тепло, но всё равно будто чего-то не хватает, — он замолчал и вдохнул свежий ночной воздух, — этого запаха. Агацума улыбнулся и энергично кивнул. — Да, и этих звуков, — тихонько проговорил блондин. Камадо открыто смотрел на Зеницу. Обладатель дыхания грома смущённо отвел взгляд в сторону леса. Почему Танджиро так на него смотрит? Он услышал, как тот тепло усмехнулся. Блондин резко вскинул голову. — Что? — Да так, ничего. Можно присесть? — вопросительно склонив голову вбок, спросил Камадо. — А… да, конечно, присаживайся, — неловко рассмеявшись, ответил Зенитсу. Зенитсу подвинулся, и Танджиро аккуратно сел слева. От Камадо доносится звук спокойствия и умиротворения. Когда Агацума слышит этот звук, он невольно и сам проникается спокойствием. Слушая его ровный ритм сердца, юноша понимает, что всё будет хорошо. С Танджиро он не пропадёт: сам парень не даст ему пропасть. От понимания этого блондина переполняло чувство благодарности и признательности к этому на вид простому человеку по имени Танджиро Камадо. — Представляешь, я открыл в себе второе дыхание. Танец Бога Огня. Я помню, что отец меня учил этому, но пришло осознание, что это дыхание, только когда бился с Высшей луной, — с мягкой улыбкой тихо признался Танджиро. Зенитсу застыл. Что? Танджиро обладал дыханием огня? От осознания сердце Агацумы радостно подпрыгнуло, он едва сдержал тихий писк. — Я очень рад за тебя, Танджиро!!! — неожиданно воскликнул блондин, но, осознав, что сейчас ночь и все спят, резко замолчал и уже тише продолжил, — это замечательная новость! При виде реакции Зенитсу, Танджиро нежно улыбнулся. Он был благодарен Зенитсу за поддержку. — Да, я тоже так думаю, — тихо ответил Обладатель дыхания Бога огня. — А ты не будешь больше пользоваться водным стилем? — осторожно поинтересовался парень в жёлтом кимоно. — Конечно, буду. Я постараюсь совмещать эти два стиля, хотя не уверен, что получится сначала, но я точно знаю, что у меня все выйдет, — с уверенностью сказал Камадо. — Это здорово. Я никому не говорил, но… — тут Агацума смутился и дальнейшие слова проговорил тише, почти шёпотом, так, что Танджиро пришлось прислушаться, — я придумал свой стиль. Танджиро моргнул. — Что? В смысле, ты… дополнил дыхание грома своим стилем? — ошеломленно спросил парень. — Да. Я хотел показать его Дедуле, а потом и Кайгаку, но что-то времени не находится, — смущённо улыбаясь, ответил Зенитсу. — Ты действительно потрясающий, Зенитсу! — с горящими глазами восторженно воскликнул Камадо. От этих слов Зенитсу покраснел, и он слабо надеялся, что это незаметно при таком ярком лунном свете. — Ты тоже потрясающий, Танджиро. Ты никогда не сдаешься, даже если у тебя сломаны кости! Как помнишь, в том доме, ну, в нашу первую встречу, у тебя было сломано ребро! Но ты все равно сражался и даже победил. Я думаю, это очень здорово, — воодушевленно рассказывал блондин. Теперь настала очередь Танджиро краснеть. — Да это ерунда. Самое главное, что все были спасены в тот день. И в последующие дни тоже. Я очень рад, что мы оказались в нужный момент в нужном месте. — Да, я тоже. Хотя мне было очень страшно, — под конец фразы голос Агацумы дрогнул, и он задрожал, — я думал, что погибну, когда меня парализовали ядом. Я точно думал, что стану пауком!!! Тут Зенитсу, не выдержав, расплакался. Танджиро, ожидая этого, приобнял его за плечо правой рукой. — Всё в порядке, Зенитсу. Мы выбрались оттуда. Живыми. И мы победили Низшую луну! Это что-то да значит, — Танджиро нежно улыбнулся. Так он улыбался только своей сестре, Незуко. Почувствовав эту улыбку и чувствуя тёплое прикосновение, Зенитсу невольно начал успокаиваться. Его дыхание, прерывистое и рваное, пришло в норму. Камадо действительно благотворно на него влияет. Блондин вытер слезы рукой. — Ты прав, — Зенитсу слабо улыбнулся. Танджиро мягко отстранился и аккуратно поднялся с места. — Пойдем спать? — тепло улыбнувшись, спросил Танджиро, подавая руку Зенитсу. — Идем, — Зенитсу взял за руку Камадо и поднялся. Ладонь Танджиро, как он и думал, была шершавой и мозолистой, но Зенитсу это не оттолкнуло, напротив, почувствовав это, он проникся уважением к этому человеку. Юноши зашли в поместье и расположились в футонах. Пожелав друг другу добрых снов, Танджиро быстро уснул. Зенитсу еще думал о ситуации со вторым дыханием Камадо и о своей метке, но решил позже разобраться с этим. Когда подвернётся момент. Решив сделать так, блондин быстро уснул.

***

Момент не подворачивался. После отдыха в поместье, они все, встретив Ренгоку, отправились в путь на паровозе. Последующие события: битва с демонами, с Высшей луной — Аказой, смерть Ренгоку… Все эти события заставляли забыть о такой мелочи, как соулмейт. Так думал Танджиро. Он уже давно понял, кто его родственная душа, просто наблюдал за Зенитсу, надеясь, что он будет готов. Но Агацума не выказывал стремления и желания, Камадо думал, что, значит, не особо Зенитсу это нужно. Он ошибался. Зенитсу боялся. Он так боялся осуждения, презрения, потому что привык получать только эти эмоции, и иначе он не может думать. Он понимал, что каждый раз подрывает доверие к себе, когда слишком сильно паникует, боится, кричит, но он не мог измениться. Поэтому, давно разочаровавшись в себе, он не делал попыток сблизиться с Танджиро. Он ошибался. Они оба ошибались, думая, что другой не готов или же будет разочарован в своём соулмейте. Именно эти мысли тормозили их, вплоть до тренировок с Столпами. Харакири Дедули окончательно сломило Зенитсу. Чувствуя всеобъемлющее отчаяние, он закрылся в себе. Таким разбитым его нашёл Камадо в старом Богом забытом сарайчике. Танджиро очень растерялся, глядя на такого сломленного друга, беспокойство сильной эмоцией играла на его лице. Он тихо подошёл к свернувшемуся в калачик блондину. Острым слухом Агацума уловил шаги, но он знал, кто это, понял по сердцебиению, и ничего не сказал. Лишь тихо всхлипнул и мелко подрагивал. — Зенитсу?.. — голосом, полным волнения спросил парень. В глазах была сильнейшая тревога за друга, он аккуратно присел на корточки, и также мягко и тихо коснулся плеча блондина. Дрожь прекратилась. — Танджиро… Дедуля, он… — Зенитсу прикусил губу до боли, стараясь сдержать жалкие всхлипы. Камадо, ничего не говоря, развернул за плечи блондина и мягко, стараясь вложить в объятие всю поддержку, все свои внутренние силы. Агацума судорожно вздохнул, проглатывая ком, и крепко обнял в ответ. Они оба поняли друг друга без слов. Зенитсу понял, что Танджиро принимает его таким, какой он есть, что на самом деле блондин не такой жалкий трус, каким он себя всегда представлял, что он довольно сильный и смелый, что он дорог каждому из друзей, чуть больше дорог он Камадо… Танджиро понял, что Зеницу не хватало толчка для принятия, понял, что не осознавал, как блондин себя закапывал своими страхами, что он был нужен ему, всё это время, и сейчас, в данный момент, он восполнит потерянное время. Агацума разорвал объятие. Его взгляд переменился. Сейчас в нём сквозили уверенность, сила и, хорошо скрываемая, жажда мести. Танджиро не заметил последнего, так как отвлекся на мягкое покалывание в области правого предплечья, увидел изменения. Его метка засветилась тихим светом, и, вместо молнии, было выгравировано Агацума Зенитсу. Блондин в шоке посмотрел и на своё предплечье, тоже увидев изменения. Бордовым цветом были выделены два слова. Танджиро Камадо. — Это… всё-таки ты! Я боялся, что ошибался, боялся, что, если это ты, то ты не примешь меня, боялся, что оттолкнешь, — тихий и дрожащий голос Зенитсу прервал тишину. Эти слова ранили Камадо, он не знал, что Зенитсу так думает о себе. Правой рукой он взял левую руку блондина и переплел пальцы. — Нет, никогда я так не думал, — грустно улыбнувшись, так же тихо сказал в ответ он, — Зенитсу… Что ты будешь делать? Агацума понял, о чём он. О Дедуле, о его отважном и заботливом Дедуле. Взгляд блондина потяжелел. Разумеется, он найдёт одного демона, по вине которого это произошло, и выбьет из него всю дурь, спросит: Почему? — Ты не один, Зенитсу. Мы рядом. Я рядом, — мягко сжав пальцы парня, нежно проговорил Танджиро. — Я стану сильнее. Обязательно, — Агацума серьезно и решительно посмотрел в тёмные глаза напротив. — Да. Мы все станем сильнее и победим всех демонов. Блондин благодарно улыбнулся.