Мяу

Всю дорогу обратно Броку было неуютно. Он ерзал на обычно удобном сиденье, стараясь хоть как-то устроиться и поспать хотя бы немного, но что-то упорно мешало. Словно смотрел кто-то через перекрестье прицела, внимательно так, испытующе. Стоило открыть глаза и оглядеться, он понимал — все остальные, кроме пилотов, спят и видят давно десятый сон, только он один крутится. Но стоило снова устроиться и закрыть глаза — ощущение возвращалось. Миссия была самой обыденной, тем более для хорошо подготовленного отряда, даже, скорее, плевой — скрытное сопровождение и охрана очередной гидровской шишки. Даже Зимнего для чего-то приплели. Понятно было, что не хотели, чтобы он застаивался, всё равно разморожен и шляется тенью по Базе, пугая до икоты техников и статисток из снабжения, но для муторного лежания на солнцепеке со снайперской винтовкой у щеки Брок мог выделить и кого-то из своих. Да и шишка была не такой уж важной, чтобы так печься о ее сохранности. Но начальство сказало НАДО, значит, заткнись и радуйся, что хотя бы танком не доукомплектовали. Вот тогда была бы совсем скрытная скрытность. Брок снова поёрзал в своём кресле. Поспать, видимо, так и не получится. Вздохнул, открыл глаза. Миссия прошла штатно, даже, можно сказать, скучно. Брок поначалу думал, что будет тенью ходить за объектом, а пришлось приглядывать именно за Зимним. В чем, собственно, не было никакой нужды. Эта супер-модифицированная турель спокойно могла в штатном режиме работать бесконечно долго, зачем ей пригляд? Но снова Брока никто не спросил, а потому он жарился на крыше, развалившись рядом с одетым во все чёрное Зимним. Как ещё, сука, не сварился во всей этой сбруе, непонятно. Можно было хоть спать, хоть загорать, раздевшись до трусов, только кобуру с пистолетом далеко не убирать, так, на всякий случай. Время тянулось бесконечно медленно. Брок тихо зверел от ничегонеделания, переворачивался с боку на бок, подставляя их испанскому солнцу, пил давно остывший кофе, чтобы не уснуть и к чертям не сгореть к концу дня и вообще подумывал, смеха ради, спихнуть явно зависшего Зимнего с крыши на балкон под ними. А то этот киборг, казалось, и не дышал. Единственным светлым пятном за весь долбанный день был визит маленькой трёхцветной кошечки, по-хозяйски прошествовавшей по спине Зимнего и спрыгнувшей прямо на живот таки задремавшего Брока. Она сама лезла под ладонь, громко урчала, жмурила бесстыжие зелёные глазищи и даже цапнула Брока за подбородок, когда тот решил, что хорошего понемножку и ссадил кошку на крышу рядом с собой. Пришлось снова гладить, чесать за ушами и под хитрой мордочкой, там, где тарахтел маленький генератор умильности, выпрашивая прощение. И был милостиво прощён только после того, как из собственного пайка отдал всё вяленое мясо. А Зимний? Зимний за всё это время даже ни разу не шевельнулся. Брок плюнул на попытку выспаться, достал из нагрудного кармана телефон и врубил какую-то совершенно кретинскую игрушку, предустановленную ещё до покупки аппарата. Всё равно больше ничем толковым было не заняться, того же сталкера, например, не вычислить. По приземлении сдав Зимнего техникам, уверив, что ничего с их сокровищем не приключилось и детка отработал на все сто, засобирался домой. Вот с того момента и начались в его жизни странности. Первого обнаруженного ранним утром на пороге дома кота Брок не воспринял как вестника пиздеца, а лишь, подхватив пискнувший комочек пушистого недовольства под животик, направил машину не прямиком на базу, а в сторону приюта. Потом был второй, третий, четвёртый кот и все на пороге. Большие, маленькие, пушистые, почти лысые, даже был какой-то кудрявый, что ли, и что делать с таким вот нашествием, Брок не знал. В приюте его уже узнавали как родного, здоровались, наливали кофе, ни разу не спросив откуда у хмурого мужика очередное хвостатое мяукало взялось. Видимо решили, что он кошачий Бэтмен и спасать пушистиков ни много ни мало его работа или даже призвание. Ебал Брок такую работу. Он даже выходить из дома начал намного раньше, чтобы хоть на этой неделе обойтись без опозданий из-за очередной поездки в “Два хвоста”. Что приманивало к его порогу кошачье племя, Брок не знал, даже не догадывался и строить предположения откровенно опасался. Но на всякий случай перестал выкидывать остатки рыбы в бак с пищевыми отходами, сам отвозя мусор на перерабатывающий завод, чем заслужил и там уважение и звание истинного борца за экологию. Обползал все кусты, фотографируя листья и гугля не сходя с места, что растёт вокруг его дома, чтобы там не оказалось какой-нибудь разновидности кошачьей мяты. И тоже потерпел неудачу. Перестал петь в душе. Нет, он не принцесса, ни в коем месте. Но мало ли? Других предположений у него просто не было. Сдался Брок на двадцать третьем коте, огромном хмуром мейнкуне с подранным левым ухом и обкусанным почти у самой худой жопы хвостом, поглядывающем на человека с явным подозрением зверя, успевшего попробовать эту жизнь на зуб, но в дом вошел, милостиво позволил себя отмыть, накормить, свозить к врачу и устроился спать под боком, снисходительно лизнув пальцы. Так и зажили — Брок и кот, точнее Кот и Брок. Рыжий Ватсон принял под своё высочайшее покровительство и человека, и его жалкий дом, недостойный так называться. По крайней мере, именно это то и дело мог прочитать Брок на усатой морде. А вот коты на его пороге оказываться перестали, и своего нового жителя Брок зауважал ещё сильнее, пока однажды утром не нашёл у двери Зимнего. — Не понял, — вылупился он на поглядывающего через спутанные нечёсанные патлы модификанта. — Мяу, — раздалось в ответ. В дверях тут же нарисовался и Ватсон, оглядел Зимнего и перевёл немного прифигевший взгляд на Брока, как бы говоря — если и этого возьмёшь в дом, то только через ванную, меня же ты мыл! — Ну проходи, коль не шутишь, — немного заторможенно предложил Брок, отступая в сторону. Он очень боялся, что Зимнего или очень неудачно уронили в прошлый раз при разморозке, или изжарили остатки мозгов обнулениями окончательно, но тот не двинулся на четвереньках, косплея кота, а поднялся на ноги и даже задницу отряхнул, сам пошёл в ванную, почти час отмокал там, а потом явился и забрался с ногами на диван к Броку, устроился у него на коленях и буркнул: — Гладь? — Чего это? — не понял Брок. — Кота подобрал, гладишь. Меня подобрал, гладь. — Л — логика, — вздохнул Брок и на пробу почесал за ухом. Зимний прижмурился, посидел так и как-то умудрился достаточно компактно свернуться на его коленях. Вопросов меньше не стало. Брок сидел, гладил тихо урчащего Зимнего и вообще ни черта не понимал в этой жизни. Пришедший за утренними почесушками Ватсон возмущенно чирикнул и устроился в соседнем с диваном кресле, обещаясь ночью отомстить пришельцу. Да, он нассал Зимнему в берцы, навернул его чашку с кофе, сжевал ремень разгрузки, но в те немногие моменты, когда Зимний не отлёживался в криосне, они уживались довольно-таки мирно. Это потом Брок узнал, откуда брались все те коты, и чего Зимний хотел всем этим добиться. Всё объяснилось очень просто и до ужаса логично, страшно. — Когда ты с кошками, ты добрый и ласковый, — логично объяснил он. — Так что… мяу.