You are grounded, miss Johnson

С момента возвращения на учёбу прошло десять дней*. За окном уже вовсю разгулялась зима, укутав город белоснежным покрывалом. За это время кое-что произошло. Рей ничем не могла это назвать, кроме как «полным пиздецом». Началось с того, что отец выпил лишнего за праздничным столом в День Благодарения, и его прорвало. Он принялся ругать правительство (хотя сам лично голосовал за Трампа), евреев, чернокожих, сваливая на них вину за его неудачи. Мать пыталась успокоить его и просила перестать сквернословить хотя бы в этот праздник. Но когда он стал поминать чернокожих плохим словом, тут уж Рей не сдержалась. Жаркий спор перерос в ругань. — Рей, оказывается, у нас любительница черномазых! — крикнул отец так, что его наверно слышали на соседней улице, не то что в соседних домах. — Пока ты живешь под моей крышей, я не желаю слышать подобных речей! Демократка чертова! Хватило нам одного черномазого президента! — Деспот! — огрызнулась Рей со слезами на глазах. — Фашист! Её трясло от гнева и обиды. Как можно быть таким квадратным в наше время?! Нет, она и раньше замечала за отцом признаки расизма, но это были лишь шутки, и то в кругу семьи, да и мать всегда старалась его заткнуть, но в последнее время становилось лишь хуже. Мать попыталась вмешаться, прежде чем Рей или отец потеряют контроль. Но тот в грубой форме попросил её не лезть в разговор и не мешать ему воспитывать дочь. Это стало последней каплей. В таком гневе Рей никогда её не видела. Рей боялась вымолвить и слово, в ужасе следя за развитием событий, не покидая гостиной. Она боялась, что в итоге это выльется в драку. Ругань родителей переросла в переходы на личности. Кончилось тем, что отец швырнул блюдо в стену, а затем, надев куртку, ушел из дома. Они еще некоторое время сидели молча; Рей глотала горькие слезы. — Ты не могла промолчать? — проговорила мама запинающимся голосом. Рей неверяще уставилась на неё. Глаза женщины были полны слез, она смотрела лишь перед собой сжимая в кулаке скатерть. — Кто тебя за язык тянул вступить с ним в перепалку, а? То есть, это она виновата, что отец такой мудак? — Ну, поворчал бы он немного, мы бы закончили ужин, а он бы потом уснул напротив телека. Надо было тебе раскрыть свой рот? От такого расклада Рей решилась дара речи. Её переполняла горькая обида. Он только что обозвал мать всякими словами, от которых уши вяли, обругал еду, что она приготовила, а затем — верх мудозвонства — швырнул блюдо о стену и свалил в закат, а она обвиняет в этом её? На секунду Рей засомневалась в адекватности своей матери. Ну конечно, она не могла смолчать. — Ты это серьёзно сейчас? Она всё говорила, срываясь на крик и давясь слезами. Но мать ничего не отвечала, лишь потягивала вино из своего пластикового бокала. Казалось, у той кончились силы. — Давай продолжай, — произнесла она, когда Рей замолкла, чтобы восстановить дыхание. — Чё ты. Мать же плохая. — Да кто сказал, что ты плохая? — Рей хотелось биться головой об стену. — Ну, а чё. Вон какую дочку воспитала, маленькую неблагодарную тварь. — Мать посмотрела ей прямо в глаза. В её взгляде было столько боли и ненависти, что Рей стало по-настоящему страшно. — Которая только и умеет, что танцевать пьяной на камеру, позоря нас с отцом! Я горбачусь на двух работах, чтобы у тебя были все эти шмотки и навороченный телефон, да элементарное будущее! И вот твоя благодарность? Шатаешься неизвестно где и с кем! Думала, я совсем тупая?! Я несколько раз слышала от тебя запах травки, про спиртное я и не говорю! Хочешь закончить свои дни на панели? Тут Рей не выдержала и выскочила из-за стола. Она уже не слышала, что мать кричала ей вслед. В уши словно ваты натолкали. Сердце бешено стучало, её всю трясло. Мать как с цепи сорвалась; еще некоторое время долбилась в дверь, угрожая, что больше ничего ей не купит, и о карманных деньгах Рей может забыть, как и о еде. — Сама будешь себе готовить жрать! А то для того, чтобы ноги раздвигать, ты доросла, а чтоб самой готовить себе — нет! В итоге мать оставила дверь в покое и спустилась обратно в гостиную. Рей ревела в углу своей комнаты, свернувшись калачиком. Она чувствовала себя полным дерьмом. Ей не хотелось и секунды оставаться в этом доме. Отец нашелся только на следующее утро. Его приняли копы. По возвращении домой мать выдала ему подушку с одеялом и его вещи, и тот перебрался в подвал. Никто не разговаривал друг с другом. Все каникулы Рей проводила то у Финна, то у Роуз или Кайдел. Ночевать она могла только у Финна, потому что его родители знали об их отношениях и ничего не имели против. Правда, его мама догадалась, что у Рей проблемы дома, раз она буквально живет у них, и даже пыталась с ней поговорить на эту тему. В детстве они были соседями, пока семья Рей не переехала. После возвращения на учёбу Рей снова пришлось ночевать дома. Она не могла пользоваться гостеприимством семьи Вашингтон вечно, да и Финн достал уже сексуально домогаться её каждую ночь, когда ей просто хотелось, чтобы её выслушали и пожалели. Ей хотелось к мистеру Соло. Всё это время она прокручивала себе разного рода сценарии, что он пришел к ним на обед, и отец не говорит этих отвратительных вещей, а она гладит его ногу под столом своей. Потом, когда ужин кончается, она ведет Бена на экскурсию по дому, в частности, в свою комнату, чтобы показать коллекцию Funko Pop фигурок Марвел и Мстителей. Там он зажимает её в углу и страстно целует, и потом они возвращаются в гостиную, как ни в чем не бывало. В другом сценарии отец начинает дебоширить, и мистер Соло утихомиривает его при помощи захвата. Или всё произошло как было, и тогда, вместо того, чтобы убежать к себе в комнату, она выбегает из дома в чём была. За углом она встречает мистера Соло, что едет как раз к ним в гости, так как передумал. Он видит её зареванную, тормозит машину и догоняет её, снимая своё пальто и укрывая её им. Затем он усаживает её в машину, и они едут к нему домой. Там он спрашивает, что произошло, отпаивая её горячим шоколадом, а сам потягивает виски. Во время сильнейшей волны истерики он её обнимает, прижимая к себе, пока она не успокаивается. Она слегка отстраняется, и их взгляды встречаются. Их лица так близко, и он целует её. Так нежно и в то же время так волнующе. Затем его большие сильные руки принимаются ласкать её сквозь одежду. Она забирается к нему на колени, его губы исследуют её шею. Потом он уносит её к себе в спальню. Там он освобождает их обоих от одежды, а затем нежно целует каждый дюйм её кожи, пока она не чувствует, что больше не может терпеть. Он разводит её бедра в стороны и ложится на неё, входя одним движением, а затем начинает нежно трахать. Это был любимейший сценарий, который она благополучно поставила на луп. Но, увидев его в первый день после каникул, Рей сразу поняла, что Бену перепал хороший трах. Он ходил довольный, в её сторону почти не смотрел и даже сам отменил одно допзанятие. Точно на свиданку намылился. Рей съедала жгучая ревность. Она поругалась с Финном, поэтому после школы была вынуждена проводить время у друзей, стремясь как можно меньше бывать дома. Скрипя зубами, она слушала восторг Кайдел по поводу того, как похорошел мистер Соло. «Потому что поебался, тупая ты блондинка», — думала Рей, представляя себе его женщину и их совместный секс. А позавчера мать впервые заговорила с ней после ссоры. Она сказала, что хочет развестись с отцом и уехать к своим родителям в Огайо, забрав Рей с собой. Она, конечно, ожидала подобного расклада, но не думала, что мать захочет кардинально менять место жительства. Как она может уехать? Тут были все её друзья, да и осталось учиться всего-то семь месяцев! Менять школу в середине года? — Я уже подала документы, — сказала мать. — Закончишь этот семестр, и мы переедем. Мне уже обещали там хорошую работу. — Я не хочу уезжать отсюда! — парировала Рей. — Тут все мои друзья, да и учиться осталось всего-ничего! Мать обозвала её думающей только о себе дрянью и сказала, что, если ей так не хочется бросать друзей, она может остаться здесь одна с отцом, который уже потихоньку начал спиваться у себя в подвале. Рей не нашла, чем крыть; она убежала к себе в комнату и проревела там до ночи, думая, что надо было все-таки, наверное, промолчать тогда.

***

— На сегодня всё, — объявил мистер Соло. — Рад был вас всех видеть, увидимся в следующую среду. Факультатив закончился. Все стали быстро собираться, кроме нее одной. Домой не хотелось категорически. Словно в трансе, она складывала цветные ручки в пенал. Он неотрывно следил за её действиями. Рей выглядела такой разбитой. Её лицо опухло, будто она плакала без перерыва несколько дней подряд, а под глазами залегли темные тени. Он заметил в ней перемены в самый первый день после возвращения на учёбу. Девушка все время смотрела в окно и была чудовищно рассеяна на уроке. Несколько раз он делал ей замечание, что она не записывает, в ответ лишь: «Извините, мистер Соло». И всё, никаких острот, никаких взглядов, ничего. Ему, наверное, стоило благодарить Всевышнего, что она перестала пытаться соблазнить его, но почему-то он не чувствовал облегчения или радости. Мужчина догадался — что-то произошло. Что-то серьёзное. Он понимал, что должен поговорить с ней, хотя здравый смысл кричал ему не лезть не в свое дело. «Ты же сам сказал ей, если будут проблемы, то она может обратиться к тебе, — говорил он сам себе, глядя, как она встает с места, забирая учебники и тетрадки. — Если она не подошла, значит все нормально. Зачем ты сам ищешь с ней встречи, да еще тет-а-тет?!» Но вслух он сказал: — Мисс Джонсон, задержитесь на минутку. Я хочу с вами поговорить. Ну вот что с тобой не так, Бен?! Он дождался, когда последний ученик выйдет из помещения, а затем спросил: — Я хотел спросить вас, мисс Джонсон, у вас всё в порядке? Вы очень рассеяны в последнее время и, по правде сказать, вы выглядите расстроенной. Девушка лишь отвела глаза, сжимая свои учебники в руке. Он обратил внимание, как задрожали её губы. Дело дрянь. — Присаживайтесь. — Он указал ей на первую парту, отбирая учебники. При этом их пальцы соприкоснулись, посылая по его телу приятную дрожь. Он убрал её принадлежности в сторону и пододвинул свой стул. — В чём дело, Рей? Её глаза были на мокром месте, она нервно теребила рукав своего свитера, избегая зрительного контакта. Вдруг по её щекам потекли слезы, и Бен собрал всю свою выдержку, чтобы не стереть их ладонью. Вместо этого он вытащил свой носовой платок и подал ей, деликатно отворачиваясь. Немного успокоившись, она начала рассказ. При этом она смотрела куда-то в сторону, будто заново переживая. Он внимательно слушал её, и с каждым словом возмущение возрастало в нём. — Мне еще никогда не было так одиноко, — заключила она, все еще смотря в сторону и слегка в пол. — Ты не одинока, — произнес Бен, накрывая её ладонь своей. Рей посмотрела на него; при этом по её уже высохшей щеке скатилась одинокая слеза. Ладонь учителя была горячей по сравнению с её холодными руками и такой огромной. Это было так приятно… так волнующе, она не смела пошевелиться. Рей оглядела его лицо: белая чистая кожа, усыпанная родинками, на которой так контрастно выделялись алым цветом его пухлые губы. А глаза… У него были очень выразительные глаза, скрытые за стеклом очков. Мужчина смотрел на неё, не мигая. Воздух между ними словно наэлектризовался, и ей показалось — нет, точно, не показалось, — что он чуть приблизился. Мгновение перерастало в момент, который нельзя было упускать. Миг, и она одним резким движением сократила расстояние между их лицами, подавшись вперед, больно упираясь грудью в парту, и прижалась к его губам своими. На долю секунды он оцепенел, а затем резко отстранился. Стул, на котором он сидел, опасно покачнулся, грозясь упасть вместе с мужчиной. Но он в последний момент сумел восстановить центр тяжести. Мистер Соло вскочил с места; при этом в его глазах был такой ужас от осознания произошедшего. — Я… Ты… Нам… — заикался он, при этом его глаза бегали по помещению, будто ища кого-то, кто мог бы осудить их за содеяное. Затем, ничего не говоря, он пулей вылетел из класса. Рей сидела натянутая как струна, чувствуя, как сильно колотится её сердце. Ей казалось, что она все еще чувствует тепло его губ. Она резко выдохнула, а затем, быстро встав с места, схватила свои принадлежности и стремительно вышла, улыбаясь безумной улыбкой. Бен влетел в мужской туалет. Его сердце было готово выпрыгнуть из груди, щеки и уши горели. Его всего трясло, адреналин зашкаливал так, что выстрели ему кто сейчас в ногу, он бы еще смог ходить, не чувствуя боли. Это что сейчас было?! Это что было?! Мужчина схватился за голову и принялся расхаживать по маленькому помещению. Голова гудела, и он отчетливо слышал биение своего сердца, будто бежал марафон до этого. Она поцеловала его! Сама!!! «Идиот! Идиот, блять! — мысленно кричал на себя Бен. — Как ты позволил ей? Зачем дотронулся вообще?» Но в глубине сердца Бен знал, почему дотронулся до неё. Да, ему хотелось её утешить, но его просто вело от её близости. Хотелось коснуться. Почувствовать её кожу. И когда их взгляды встретились, он понял, что до смерти хочет почувствовать и эти губы тоже. Он не успел сообразить, как она уже клюнула его своими губами, перегнувшись через парту. Дальнейшие его действия вообще нельзя назвать адекватными. Вместо того, чтобы на месте разъяснить ей что это запрещено, убедить её, что она его не привлекает, и потребовать больше этого не делать, он сбежал как подросток. Будто ему семнадцать, а не ей! — Какой же я кретин, — проговорил он вслух, закрывая ладонями лицо, чувствуя, как его охватывает стыд. Он наклонился над раковиной и, сняв очки, ополоснул лицо ледяной водой, а затем посмотрел в своё отражение. Его щеки всё еще алели, зрачки расширились, а волосы стояли торчком; на долю секунды ему даже показалось, что его губы слегка припухли. Он дотронулся до них, замирая. «Смелая чертовка», — подумал он, ухмыляясь; он не мог не восхищаться её мужеством. Нужно срочно с ней поговорить и объяснить, что между ними ничего не может быть. Он понимал, что это будет нелегкий разговор, но так нужно было. Он не полное дерьмо; в первую очередь он — учитель, ответственный взрослый. Это именно он должен разъяснить ей, что такие действия неприемлемы. Бен взглянул на себя еще раз. По нему было видно, что он совершил что-то запрещенное. Приведя себя в порядок, он глубоко вздохнул и покинул мужской туалет, направляясь обратно в класс. Но, не застав её там, он почувствовал огромное облегчение.

***

Поздно вечером Рей лежала в своей кровати, извиваясь и попискивая от действий вибратора для клитора в виде губной помады. Она поставила его на максимальную вибрацию, водя круговыми движениями. По её телу проходила приятная дрожь, Рей улыбнулась, закусывая губу. «Да будет благословлен чувак, придумавший это!» — думала она, чувствуя как все её тело напрягается в предвкушении разрядки. С этой «игрушкой» она начала экспериментировать недавно. Раньше она вполне обходилась руками. Естественно, как современная девушка, при наличии интернета, она знала о таких вещах и всегда мечтала попробовать, глядя как порно актрисы аж закатывают глаза от удовольствия, используя подобные вещи. Благодаря Амазону и счету в Paypal, ей пришла эта «помада». Она не знала, кто изготавливал её, почему-то представляя себе грязные руки какого-нибудь мексиканца, поэтому даже после дезинфекции решила использовать через трусики, так как всё равно брезговала подносить это к своей нежной коже. Попробовав вибратор один раз, она не захотела прекращать его использовать. Никто, даже она сама, чисто физически не может так стимулировать клитор. В самый первый раз, неискушенная такой вещью, Рей кончила в течении двух минут. Она спрятала его в закрытый ящик вместе с презервативами и противозачаточными и доставала в дни, когда было настроение поиграть с собой. И вот сейчас она пыталась довести себя до разрядки, вспоминая как поцеловала мистера Соло, представляя совершенно иной конец. Её тело напряглось как струна, она была так близка. Рей зажмурилась и запрокинула голову. Спустя мгновение в комнате раздался сдавленный стон. Но она не спешила убирать помадку. Рей уткнулась в подушку, постанывая и дергаясь от вибрирующего прикосновения к суперчувствительной бусинке клитора. Когда её окончательно отпустило, она лениво поднялась с постели, потягиваясь как кошка, и направилась прямиком в ванную, снимая мокрые трусики. Рей взглянула на себя в зеркало. В отражении на неё смотрела улыбающаяся девушка с блестящими глазами и легким румянцем на щеках.

***

Она буквально светилась от счастья. Бен украдкой наблюдал за ней на переменах, стараясь не встречаться лицом к лицу. Сегодня у него не было урока с её классом. Всю ночь он не сомкнул глаз, думая о том, что должен был сделать, прокручивая сцену снова и снова. Затем он плюнул на это и принялся продумывать слова перед грядущим разговором. Всё ему казалось каким-то банальным или вселяющим надежду, а некоторые фразы чересчур жесткими. Всё его существо противилось этой беседе, поняв в один момент, что он хочет повторить поцелуй, но сделать его более взрослым. В голове тут же вспыхнули его самые сокровенные фантазии и воспоминания о том, как они оставались наедине. Но он понимал, что это неправильно; правильным и взрослым решением будет поговорить с ней. В итоге он остановился на этом варианте: «Мисс Джонсон, я желаю поговорить с вами о вчерашнем происшествии. Я считаю это недоразумением, о котором нам обоим лучше забыть. Разумеется, вы — взрослая девушка и понимаете, что вы не можете предпринимать по отношению ко мне действия, которые предпринимаете по отношению к своим сверстникам противоположного пола. Я надеюсь, вы понимаете меня и впредь больше не будете пытаться сделать нечто подобное». Теперь же как-то нужно было вызвать её на личную беседу. Он, разумеется, знал правила. Он должен был сообщить о подобном директору школы, и её бы уже вызвали вместе с родителями, а там бы провели воспитательную беседу. Но он не хотел создавать ей лишних проблем дома. Из двух зол выбирай меньшее. Да и его бы тоже стали проверять, отстранив от занятий до конца выяснения всех обстоятельств. Тут её слово против его, она могла вполне оклеветать его и тогда скандала не избежать. Прозвенел звонок, оповещающий об окончании последнего урока. Бен дождался, когда все его ученики выйдут из класса, а затем вышел в коридор на поиски Рей. Все спешили домой, мало кто посещал факультативы и разного рода кружки, устраиваемые после уроков. Она сидела на подоконнике, погруженная в телефон, беспечно болтая ногами, и казалось, не собиралась уходить домой. «Ждет меня», — понял он и, глубоко вдохнув, направился к ней. Заметив его приближение, Рей оторвалась от телефона и послала ему самую невинную улыбку, на которую была способна. При виде его сердце ускорило свой ритм, и у нее задрожали колени. — Мисс Джонсон, — обратился он прямо. — Пройдемте со мной, мне нужно с вами срочно поговорить. — Хорошо, мистер Соло, — промурлыкала она, спрыгивая с подоконника. Они направились в класс. Рей шла впереди, призывно виляя бедрами, пытаясь скрыть улыбку. Сегодня она надела свои самые узкие джинсы. Пропустив её вперед, Бен вошел за ней, но так и остался стоять возле двери, держась за ручку. Его руки вспотели; пока они шли сюда, он еле смог отвести взгляд от её аппетитного зада. Он не сомневался, что она специально выбрала такую одежду — узкие джинсы и белая водолазка с высоким воротом. Вроде бы так незатейливо и в тоже время так соблазнительно, отчего его рот наполнился слюной. Да что с ним не так-то? Если раньше его влечение можно было объяснить обычным недотрахом, то теперь какое ему оправдание, после нескольких свиданий с Фазмой? Фазма была матерью одного из его бывших учеников в средней школе. У них уже была интрижка в прошлом, но в итоге они решили прекратить по инициативе Бена. Он чувствовал себя неуютно, днем преподавая мальчику математику, а ночью трахая его маму. Но, как только наступили каникулы, Бен связался с ней и предложил куда-нибудь сходить выпить после Дня Благодарения. Он честно не собирался спать с ней в первую же встречу после долгого перерыва. Но Фазма всегда знала, чего хочет, и после короткого ужина они быстро поехали к ней, так как ребёнка забрал отец до конца каникул. Она была с ним одного роста, но обожала каблуки и шпильки, а также яркий макияж, элегантную одежду, подчеркивающую её безупречную фигуру и дающую простор для фантазии. Проблема в том, что не все мужчины были готовы встречаться с ней. Многие чувствовали себя ущербно рядом с ней не только из-за её роста, но и по той причине, что она была очень богатой и преуспевающей хозяйкой местной газеты. Бен идеально подходил ей для периодического перепихона, так как она не видела себя больше замешанной в серьёзные отношения. Идеальный выбор. Не то чтобы ему не хотелось серьёзных отношений, просто Фазма практически сразу дала понять, что это ей не нужно. Это также стало причиной прекращения этой связи. Ему просто надоело быть лишь парнем для секса. Хотелось чего-то большего. Больше чувств, что ли. Совместных просмотров фильмов под пледом, смс с добрым утром, походов в кафе, нежных эскимосских поцелуев. Но сейчас Фазма была идеальным вариантом. Но секс с Фазмой не решил его проблему с Рей. «Ты просто озабоченный ублюдок, Бен», — сказал он себе, глядя ей в лицо. Он прочистил горло. — Я буду краток, мисс Джонсон, — начал он свою речь. — Это по поводу вчерашнего… эм… происшествия. Я же вчера репетировал это сто раз! — Я считаю это недовразумением… — Он запнулся и прикрыл глаза, чувствуя, как краска стыда ползет на его щеки. —  Недоразумением, о котором нам обоим лучше забыть.  Девушка ухмылялась, а в её глазах играл бесовский огонек. Её взгляд как бы говорил: «Я знаю, что тебе понравилось, и уж точно ты никогда об этом не забудешь». Бен отвёл глаза и продолжил свою речь, глядя на доску, но все так же сжимая дверную ручку: — Вы — взрослая умная девушка, должны понимать, что вы не можете предпринимать по отношению ко мне действий, подобные которым вы предпринимаете к парням вашего возраста… Она сделала шаг вперед, сокращая расстояние между ними; Бен напрягся, но продолжил: — Я надеюсь, что впредь вы не будете пытаться сделать… Что? — он резко замолчал, почувствовав её маленькие руки у себя на плечах и тепло её тела. Бен в шоке посмотрел на неё, наклоняя голову. — Что вы делаете? — полузадушенно вымолвил он. Он оцепенел и сжал дверную ручку сильнее, молясь, чтобы никто не вздумал сейчас сюда зайти. Девушка больше не ухмылялась, но на её губах играла легкая нежная улыбка. Дьявольский блеск из глаз пропал. Теперь в них читалась… Мольба? — Мисс Джонсон… что вы… — Но он не договорил, так как девушка поднялась на цыпочках и поцеловала его. Рей прижалась к нему теснее, не углубляя поцелуй, дурея от мягкости его губ. Мистер Соло буквально впал в ступор. Если бы не бешеное биение его сердца, то она бы решила, что он манекен. Через несколько мгновений он отстранился, поднимая голову. Его щеки окрасил яркий румянец, а глаза лихорадочно бегали по её лицу. — Прекрати это… — прохрипел он. — Почему? — Её вопрос прозвучал настолько невинно, будто она действительно не понимала. — Я вижу, как ты на меня смотришь. Я хочу того же. — Нам нельзя. Я твой учитель. — На данный момент — нет. Занятия окончились, и теперь мы можем быть, кем хотим. — Это так не работает, — вздохнул он, поднимая глаза к потолку, будто ищя помощи у высших сил. Он был на грани. Его вело от её близости, холмики её грудей уперлись ему в грудь, а от сладострастного жара было трудно дышать. В штанах стало тесно, и он был готов провалиться сквозь землю, потому что она не могла не почувствовать его эрекцию. Её маленькая рука дотронулась до его щеки. Бен не выдержал и перехватил её руку, отчего Рей пискнула и широко раскрыла глаза. В них читался страх. «О нет!» — меньше всего он хотел напугать её или сделать ей больно. В следующий миг, словно по сигналу, они слились в горячем поцелуе: он наклонился обхватывая её юное личико руками и накрывая её губы своими, она обняла его за плечи, с готовностью встречая поцелуй, впуская его язык в свой рот. Ощущение было такое, будто он летит вниз на американских горках, держась лишь за поручни, без ремней безопасности. Он отстранил её от себя, оглядывая её раскрасневшееся счастливое лицо безумным взглядом. — Из-за тебя я сгорю в Аду, — горячо прошептал он. Рей погладила его щеку дрожащей рукой, следя за движением своих пальцев, а затем посмотрела ему в глаза и произнесла: — Мы будем гореть вместе. Он резко наклонился, сминая её губы и крепко прижимая к себе.