You are grounded, miss Johnson

Она плохо помнила, как в итоге дошла до дома. Дорога прошла как в тумане. Все её мысли заняла боль. Та, которую не чувствуешь физически. Она уже не пыталась найти для себя смысл его слов, прокручивая в уме их последний диалог. Зачем? Разве это важно? Он не появился там вчера. Он был нужен ей, особенно после того, что произошло, но его не было. Он ведь даже не поинтересовался, как она и что случилось у Финна. Не перезвонил. Ничего. Рей чувствовала себя преданной. Придя домой, она тут же поднялась к себе и легла в кровать, не раздеваясь. Хотелось просто лежать и не вставать. Она даже не включила телевизор, а просто смотрела в потолок, давая слезам стекать на подушку. В дверь позвонили, заставив её вздрогнуть, а сердце ускорить ритм. «Это он!» — тут же пронеслась у неё в голове радостная мысль. Рей подскочила с кровати и побежала открывать, не думая, как выглядит со стороны. Зареванная и растрепанная. Силе её разочарования не было равных, когда она увидела на пороге смущенного и побитого Дэмерона. — А, это ты, — потерянно произнесла она. Она бы удивилась его появлению, но после глубокого разочарования у неё просто не осталось сил на какие-либо эмоции. — Эм… Привет. — По смутился еще больше и не знал, куда себя деть. — Я тебе кое-что принес. Рей молча ожидала, что будет дальше, глядя прямо на парня отсутствующим взглядом. Дэмерон нервно улыбнулся, а затем вынул из кармана своей кожанки её телефон. В миг её взгляд потемнел, и она ощутила прилив ядовитой энергии, заряжающей её тело и дающей силы. Наверное, так себя чувствует Брюс Беннер, когда превращается в Халка. Она схватила По за лацканы куртки и развернула его, прижав к дверному косяку силой. Вышло проще, чем отобрать у ребенка конфету, наверное, потому, что парень вообще не ожидал такого поворота событий. А может, её злость действительно дала ей суперсилу. — Финн его тебе дал, — констатировала она. — Что он сделал? — Рей? — недоуменно произнес По, глядя на неё во все глаза. — Отвечай! В глазах Дэмерона промелькнула ярость. Стоило ожидать, что латинская кровь взбунтуется против такого. — Может, отпустишь? Она послушно убрала руки, отступая на шаг, а По демонстративно отряхнулся, выпрямляясь. — Да, ты права, Финн попросил меня тебе его отдать, — холодно произнес он. — Я бы не пошел, только вот… Короче, он прочел у тебя в телефоне твоё сообщение мне… Рей хотелось закрыть лицо руками. — Почему ты его не удалила? — Голос парня был спокоен, и в нем не слышалось претензии, скорее, больше логический вопрос. — В общем, мы подрались. Точнее, он пришел выяснять со мной отношения в мастерскую. — Рей внимательно оглядела подбитую губу и фингал под глазом парня. — Короче, я к чему. Уже после конструктивного диалога он заставил меня отдать тебе твой телефон. Ну, блин, я же накосячил. Так что вот. — Знаешь, как он к нему попал? — спросила Рей резко, скрещивая руки на груди. — Не думаю, что я хочу знать. — Финн шантажировал меня… фотками, — добавила она с паузой. — Моими интимными. Хотел, чтобы я с ним переспала за то, чтобы он их удалил. — Э-э… Рей. — Что? Что Рей? — Она сорвалась на крик. — Козлы вы все, Дэмерон! Держитесь друг за друга при любом раскладе, а нас в грязь втаптываете, когда сами еще те сволочи! — Она уже откровенно плакала при нём. — Ненавижу тебя и Финна! Чтоб у вас члены у обоих отсохли! С этими словами она трахнула дверью перед совершенно шокированным и злым парнем.

***

Рей ненавидела свои дни рождения с тех пор, как узнала, что это День Смеха, когда все подшучивают и разыгрывают друг друга. Но сегодняшний день отличался особой паршивостью, в основном, из-за общего состояния, которое было ничем иным как депрессией. Эти последние две недели с их с Беном разговора она была словно призрак. В школе всё было ровно. Все перестали шептаться о ней и показывать пальцами. Теперь их больше интересовал Финн, который пришел в школу только на следующий день после её последней встречи с мистером Соло, а точнее, его побои. Дэмерон его хорошо отделал. Настолько, что он даже не мог тренироваться в первое время. И поделом ему. Но, несмотря на свою апатию, Рей сохранила решимость добиться от бывшего правды. Она была уверена, что именно он приложил руку к увольнению Бена и их разрыву. Ей нужно было только восстановиться. Морально — а потом она ему покажет. День тянулся невыносимо долго, и ей хотелось только одного: побыстрее оказаться в своей комнате и включить «Отбросы» с баночкой пива, что она стащила из мини-маркета. Раньше спиртное можно было найти дома, и ей незаметно удавалось стаскивать пару банок, но с тех пор как отец выписался и стал ходить в группу поддержки, у них дома царил настоящий сухой закон. Купить алкоголь она, естественно, не могла, так что пришлось опуститься до воровства. Была перемена, когда вдруг все телефоны разом запищали, включая её собственный. Сердце Рей ушло куда-то в желудок, потому что она знала, что это значит, учитывая дату, учитывая, что сегодня её день рождения, учитывая, какой Финн мудак. Она была не в состоянии открыть свой телефон, так и замерев на месте, глядя на откровенно смеющихся над ней подростков. Некоторые ржали в голос, некоторые оглядывали её полными шока глазами с открытыми ртами. «Главное не плакать, — повторяла она как мантру. — Не смей плакать при них!» Расталкивая всех, она убежала на улицу. Она бы и домой убежала. Но все её вещи были в шкафчике, включая ключи, кошелек и зарядку. В итоге она остановилась на самом конце парковки, прячась за чью-то машину, облокачиваясь на грязную шину. Из уст рвался крик, но она закрыла себе рот обеими руками. Почему она просто оставила это так, как есть? Финн знал, когда нанести удар. Он специально ждал этой даты, чтобы опозорить её на всю школу, заодно раскрыв её тайну. Все ученики получили сообщения — скриншоты её переписки с Беном. Грязной переписки с Беном. Но это было еще полбеды. Там была обидная анимация, карикатура. Трахающиеся раком мужчина и женщина, только вместо лиц её с Беном лица. Боже, какой позор. Увидев это, Рей на какую-то маленькую долю секунды захотела умереть. Точнее, никогда не появляться на свет. Ей тут же посыпались похабные сообщения. «Ну ты и шлюха.» «И каково трахаться с мистером Соло?» «А у мистера Соло большой?» В таком духе. Засранец Финн, даже к его имени в скриншоте добавил номер телефона, так что Рей не сомневалась, что подобного рода сообщения уже полетели к Бену. Конечно, это не прошло без внимания Холдо. Финн послал это всем в школе. Вообще всем и учителям в том числе. Бляяяять. Директор смотрит на неё, пытаясь сохранить хладнокровие и профессионализм, но её беспокойный взгляд выдает её. Она в таком же потрясении, как и большая половина школы. — Что ж, Рей. Несомненно, то, что произошло сегодня, чудовищно и не поддается никакому оправданию. Я хочу, чтобы ты знала, что мы найдем виновных и они будут наказаны, и если ты захочешь подать в суд, я поддержу тебя. Только вот твоя переписка с мистером Соло… Я ведь проверила, это его номер телефона. Неужели это правда? Рей в ответ лишь тяжело вздыхает. Истерика сменилась слабостью. — Господи… — Холдо прикрывает рот рукой. — Пожалуйста, скажи, что эта переписка состоялась после того, как он уволился? — В голосе женщины мольба и надежда. В чем проблема, он ведь уже не учитель? — Мы расстались, — тихо говорит Рей. — После того, как он уволился. — О, нет! — Холдо начинает трясти. — Нет, нет. — В чём дело? — недоумевает Рей. — Он ведь уже не учитель. — Ты хоть представляешь?! — Директор обрывает её так резко, что Рей так и остается с открытым ртом с застрявшими в нём словами. — Ты представляешь, какой скандал будет, узнай об этом кто-то из родителей? Узнай об этом городской муниципалитет, министерство образования? — Этого нельзя допустить, — чеканит она, сверля Рей ледяным взглядом. — Всем, кто ни спросит тебя, ты отвечаешь, что переписка состоялась уже после его увольнения. Ты отрицаешь, что у вас была связь до. Ты поняла? И если я вызову тебя сюда еще раз, требуя повторить это, ты это сделаешь, поняла? — Ээм… — Отвечай! Иначе я исключу тебя из школы, и ты пойдешь разносить еду в каком-нибудь чахлом кафе или улицы убирать! — Вы думаете, мне страшно? — невозмутимо произнесла Рей. — Да я сама в этой школе не останусь. Не после такого. Холдо потрясенно молчит. — Но ради Бена и ради вас я скажу как вы просите. — Она поднялась с места, забирая вещи. — Я не хочу, чтобы кто-то еще пострадал из-за козла Вашингтона. Это он сделал.

***

«Ну почему Кайдел не может держать язык за зубами? Ну почему она такая сучка?» — думает Рей, прикрывая на секунду глаза от беспомощности. Конечно, её мамаша, которая сама хотела заполучить Бена в постель, не упустит такую новость. Она никогда не звонила Джин. Они не люди её круга, и ей было все равно на то, что их дочери дружат. Но теперь позвонила, считая своим долгом, да или просто из-за привычки совать нос не в свои дела, предупредить Джин о связи ее дочери с учителем. Спасибо, что хоть не вчера, в ужаснейший день рождения, что был у неё. Даже хуже того, когда в восемь лет к ней никто не пришел на её мини вечеринку. Это было больно и унизительно. А она сидела во главе стола, глядя глазами, полными непонимания, на пустые стулья. При виде потрясенной матери, всей покрывшейся красными пятнами, Рей бросает в дрожь. — Мама Кайдел сказала, что ты состоишь в связи с мистером Соло. — Она протягивает смартфон, показывая знаменитый скриншот. — Скажи мне, это правда? Только этого не хватало. Рей чувствует, как от напряжения растекается адреналин в её жилах. Можно ли избежать скандала? Но почему-то ей не хочется больше бежать от правды, раз уж она раскрылась. Скажи она сейчас ложь, мать все равно выяснит правду рано или поздно, и будет только хуже. — Да, мы встречались, — отвечает Рей, стараясь сохранить твердость в голосе. — Мы расстались. Ничего нет. — Он заставил тебя? — в ужасе спрашивает мать, хватая её за руки. — Что? Нет! — Нет, — потрясенно повторяет она, — нет. Она делает шаг назад все еще глядя на Рей шокированным взглядом, пока он не становится злым. — Дрянь! — верещит Джин так, что у Рей на миг закладывает уши. — Малолетняя шлюха! Рей в ужасе съеживается, глядя, как разъяренная мать сметает все, что лежит у неё на письменном столе. — В кого ты такая уродилась! — продолжает та орать. — Я горбачусь тут, ради твоего будущего, чтобы из тебя хоть что-то вышло, а ты! Трахаешься со взрослыми мужиками! С учителем! Так ты оценки зарабатывала?! Все фигурки Fanko Pop летят на пол, и Джин начинает безжалостно их давить. — Нет! — кричит Рей кидаясь к фигурке Харли Квин. — Посмотри на меня! Что? Что я тебе такого сделала? — У матери явная истерика. По щекам водопадом стекают слезы, но её лицо жестоко, не искажено гримасой плача и боли. — Что я сделала не так, — продолжает та, — что ты так меня позоришь?! Я ведь все для тебя делала! Работала на двух работах, чтобы ты пошла в колледж, покупала тебе твое шмотье. — Она больно хватает Рей за предплечье, оттягивая кофту. — А ты чем мне отплатила? Трахаешься направо и налево! Могла бы хоть в тайне сохранить! А теперь какой стыд! — Мне нечего стыдиться, — огрызается красная как лобстер Рей. — Это свободная страна, и я могу встречаться с кем хочу! Ее щека загорелась прежде, чем Рей услышала звон пощечины. Она пропускает еще один удар из-за дезориентации. Глаза Рей застилает пелена слез, но она успевает перехватить руку матери, которая, кажется, вошла во вкус. Собрав все силы в кулак, она отталкивает её и бежит вон из этого дома, пропуская мимо ушей летящие в спину оскорбления и проклятья.

***

Видимо, он как-то прогневал Бога, раз с ним такое происходит. Хотя нет, он сам виноват, не нужно было поддаваться на провокацию малолетки, а обратиться за помощью или к Холдо. Они все-таки живут в современном обществе; не только женщины подвергаются домогательствам, мужчины тоже. Не только ученики и учителя. А теперь что? Теперь ему расхлебывать всё это. Бен стоял в очереди в супермаркете с покупками, невольно прокручивая в голове события последнего года, анализируя их. Что ж. Он заслужил. Сполна. Эта расплата за его тупость. Господи, какой же он идиот! После того видео ему пришло сообщение: «Прислать, что было дальше?» Бен сразу понял, что сообщения от Вашингтона. Больше не от кого. Но нет, он и так понял, что будет дальше. Ответив короткое «нет», он завел мотор и тут же поехал в школу, звоня Холдо, которая всегда оставалась на работе дольше всех. Он сказал, что увольняется. Он просто больше не сможет видеть её. Не после того, как она окончательно разбила его сердце. Разорвала на куски. Нет. Это выше его сил. Причиной резкого ухода он назвал ухудшающееся состояние матери. В этот момент он чувствовал себя последним подонком. Но только так Холдо бы отпустила его без лишних вопросов. Он подписал заявление об уходе и в тот же день забрал вещи и, приехав домой стал искать утешение в бутылке в мастерской отца. Он пил три дня, катаясь на карусели самобичевания. И пил бы больше, если бы не мать, что нашла его в мастерской. Это был её «хороший» день, или вид несчастного сына так подействовал на неё. Но увидев ясные и тревожные глаза матери, Бен разрыдался, чувствуя себя никчемным сыном. Он нужен ей. Деньги кончаются, а он еще и уволился. Он взял себя в руки и с начала этой недели стал посылать своё резюме в другие учебные заведения среднего звена. Хватит с него старшей школы. Каким же он был дураком, подумав, что всё закончилось. С самого утра Дня Смеха у него было скверное настроение и нехорошее предчувствие. Скверное настроение было связанно с тем, что он прекрасно помнил, что это её день рождения, и она всю ночь снилась ему. Плохое предчувствие подтвердилось во второй половине дня, когда его буквально закидали сообщениями, от откровенных матов до фоток стояков и сисек. А под вечер объявилась Холдо. От неприятного воспоминания у него скрипнули зубы. Кассирша тем временем только начала проводить его продукты. Её лицо выражало нетерпение. Еще бы, через полчаса супермаркет должен был закрыться. Как та стыдила его, взрослого мужика в собственном доме. — Как ты мог, Бен? Она ведь еще ребенок. Он еле сдержался, чтобы не рассмеяться ей в лицо. Хах. Ребенок. Такой ребенок, что страшно. Этот ребенок жрал его сердце, затем выплевывал, а затем снова жрал. Это он тут жертва, а не Рей Джонсон. Конечно же, Холдо сообщила ему, что ему не стоит и ждать хороших рекомендаций от неё, даже наоборот. Сказала, что постарается замять дело, если будут последствия, наврав, что переписка была после его увольнения. Хоть на том спасибо. Весь сегодняшний день около его дома шатались подростки, его бывшие ученики, тыкая пальцами. Кто-то даже бумагу кидал, кто-то даже собачье дерьмо подложил. После обеда стали подтягиваться другие. Взрослые. Видимо, их родители, стоя за оградой и выкрикивая оскорбления. Одного звонка в полицию хватило, чтобы их разогнать, но пришли еще или те же, группами. Некоторые даже звонили в дверь. Бен забаррикадировался дома и вот вышел только вот в десять вечера, когда все исчезли. Вернулись к своим житейским делам. Он взял пакеты и двинулся в сторону выхода. На парковке было несколько одиноких машин, включая его. Он не заметил, откуда и как появились трое, пока он складывал покупки в багажник. Бен сразу узнал отца Рей: от того разило алкоголем, видимо, сорвался. С ним были еще два маргинала. — Ты, грязный ублюдок, трахал мою дочь?! — Мистер. — Бен чуть поднял руку, краем глаза отслеживая движения тех двоих. — Эт… Но он не успел договорить, так как глава семейства Джонсон врезал ему в челюсть. Бен впечатался в свою машину, уворачиваясь от следующего удара. Он не собирался драться. Он был выше ростом их всех, но их было больше, так что парочку ударов он все же пропустил. В какой-то момент, защищаясь, он ударил одного в солнечное сплетение, но получил от другого в живот. Мужчина согнулся пополам, а перед лицом просвистело что-то блестящее. Улетевшие в сторону очки и обжигающая боль подсказали, что это было. — Ты придурок! — крикнул отец Рей. — Совсем башкой двинулся? В миг все трое разбежались врассыпную.

***

Пришедшую на следующее утро, когда его уже выписывали, мать Рей, он встретил ледяным равнодушием, когда внутри всё буквально горело от негодования. Она тоже пришла выяснять с ним отношения? Пусть лучше займется воспитанием своей дочери. У женщины был затравленный вид; её глаза излучали физически ощутимую злость. Мужчина приготовился к новой мерзкой ситуации. Сам он был на грани; правая половина лица болела, он не спал всю ночь, думая, как он докатился до такой жизни и не сделал ли он ошибку, что не назвал полиции личность одного из нападавших — отца Рей Джонсон. Девушки, разорвавшей его сердце, уничтожившей его репутацию и втоптавшей его доброе имя в грязь. Ненависть, что он испытывал к этой девчонке, была настолько глубокой, что в ней можно было бы потопить авианосец. Самое паршивое, что он сам позволил ей сделать это с собой. Сам продолжил эту ядовитую связь. Бен горько улыбнулся своим воспоминаниям о том, как он утешал Рей, когда она сбежала из дома. Как ему было больно от одного её несчастного вида. Все это было ложью, хорошей актёрской игрой, созданной, чтобы втереться в доверие. А как он унижался при ней, сам ведь плакал у неё на коленях и вымаливал прощение. О, какой позор. Но что-то было не так, несмотря на бурю эмоций, что-то не клеилось во всей этой истории. Тот же благотворительный вечер: не могла же Рей знать о том, что он пойдет туда с Фазмой и разыграть сцену ревности. — Я пришла поговорить, — холодно вымолвила мать Рей. — О том, что произошло вчера. Он ничего не ответил, напряженно ожидая новую порцию оскорблений и обвинений в свой адрес. — Я пришла попросить, вас… — Каждое слово давалось ей с трудом. Со стороны казалось, что она сопротивляется чему-то. Переживает внутреннюю борьбу. — …не заявлять на моего мужа, — выдавила она из себя. — Это разрушит его жизнь. Он сделал это, будучи пьяным. Он сорвался. — Она замолкла на некоторое время. — Я виновата в том, что произошло. Я не должна была рассказывать ему о том… — До слуха Бена донесся скрип её зубов. — …что Рей спит с учителем. — Последнее слово она выплюнула и окинула его презрительным взглядом, отчего Бен почувствовал себя последним мерзавцем на Земле. В палате повисла тяжелая пауза, и Бену казалось, что он кожей ощущает это накалившееся напряжение. Он не произнес ни слова. В любом случае, он не собирался заявлять на мужчину, хотя все его принципы противились этому, вызывая физический дискомфорт. — Как… — произнесла она с запинкой. — Как вы могли? Иисусе! А я считала вас порядочным человеком, Рей ведь еще ребенок. Господи, и такой человек еще работает учителем?! — Я не извращенец, — процедил Бен сквозь зубы. — А Рей не невинный ангелочек, как вы считаете, никто из них не ангел. — Он замолчал, обдумывая дальнейшие слова. Так много хотелось сказать, но он понимал, что это бесполезно перед лицом родителя. Неважно, что там произошло и какой ущерб он понес, в лице любой матери он будет подонком. — Она все-таки еще ничего не смыслящий ребенок, — парировала женщина с нажимом. — Хоть и научилась раздвигать ноги, а ты… вы… Вы взрослый и соображающий человек. Вы знали, что это запрещено и неправильно, но всё равно воспользовались легкомыслием моей дочери! И где таких как вы делают? Кто допустил, чтобы вы работали учителем? Бен сжал кулаки, чувствуя, как краска ползет к его щекам и шее. Каждая клеточка его тела буквально кричала от жаркой злости; он сдерживался из последних сил, чтобы просто не послать её нахуй и не начать угрожать судебным разбирательством с её мужем. А так хотелось. Но нет, он не опустится до этого. — Всё? — только и спросил он, намекая, что эту беседу пока кончать. Женщина вспыхнула и затряслась. Её откровенно бесила его реакция. Она, видимо, ожидала, что он будет с виноватым видом оправдываться или умолять её не писать на него заявление в совращении несовершеннолетних. — Так вы будете молчать? — Да. С условием, что и вы тоже будете держать язык за зубами. Я не хочу выяснить через несколько дней, что вы заявили на меня. Я хочу забыть об этом. Хочу вернуть себе покой и размеренную жизнь. — Даю слово. Хоть я и ненавижу вас всеми силами души, я знаю, что вы не принуждали Рей ни к чему, чего бы она сама не хотела. Только воспользовались её юностью и неопытностью. Бен поборол желание закатить глаза. — Прощайте, миссис Джонсон.

***

Сегодня — ровно неделя её независимой жизни. Прошла целая неделя с того момента, как она покинула стены этого токсичного дома. И, признаться, жить самой, пусть и вот так, было гораздо спокойнее, чем там. Девушка одевалась в рабочую одежду. Сегодня второй день её новой работы в хозяйственном магазине для дома и сада, полный рабочий день, то что нужно, чтобы оплачивать комнату в мотеле, которую она сняла шесть дней назад. Первую ночь она ночевала в кабинете управляющего кинотеатром, в котором работала. Начальница смены устроила это для нее: все равно управляющий редко бывает на своём рабочем месте. Рей действительно было жаль оттуда увольняться. Ей нравилось там работать. Но жизнь требовала большего количества рабочих часов, которых кинотеатр не мог предоставить. После скандала, приведшего её в нынешнюю точку, Джин звонила всего один раз, на следующий день, но Рей не взяла трубку. Она не желает иметь ничего общего с этой женщиной, называющей себя её матерью. Синяки от пощечин только начали заживать, да и для неё это стало точкой невозврата. Как можно вернуться в дом, где практикуется насилие? Рей никогда не забудет ей этого. Мать ведь даже не захотела её слушать, а просто принялась всё крушить. Отец тоже не звонил, видимо, ушел в запой, судя по состоянию, в котором его нашла Рей на следующий день после своего побега. Она пробралась в подвал дома через вход, что выходил на задний дворик, и обнаружила крепко спящего в пьяном угаре отца. Он лежал на раскладушке, которую использовал как постель, когда жил в подвале, а около него валялись несколько пустых бутылок дешевой водки. Неужели мать рассказала ему всё, и тот сорвался? Но долго она не могла об этом думать, стоя над спящим мертвым сном отцом, а аккуратно пошла наверх в свою комнату. Джин в доме не было. Рей удостоверилась в этом, прежде чем заходить через заднюю дверь, ведущую в подвал. Она обнаружила свою комнату в том же состоянии, что и покинула её. Джин больше ничего не тронула. Бардак в комнате воскресил в памяти произошедшее, заставляя Рей заплакать. Так она и собирала свои вещи, поливая их слезами. Она взяла все самое необходимое, включая содержимое тайника, где лежали деньги, сигареты и контрацептивы с вибратором. Не хватало еще, чтобы мать нашла его. Рей забрала даже все свои коллекционные фигурки, ну, те, которые уцелели после бури. Может, ей удастся их кому-нибудь продать. Ей ведь ох как нужны были бабки сейчас. После она сняла эту комнату в мотеле и тут же принялась искать работу. Бен так и не позвонил. Как и она ему. Но ей до боли хотелось поделиться с ним своей драмой. Да и просто услышать его голос. Но нет. Все было кончено. Его слова, его последние слова, что он сказал ей, практически уничтожили её. Причинили боль даже большую, чем пощечина матери, если сравнивать. Ведь, в отличие от него, у матери уже были подобные вспышки гнева, а он… Он заставил Рей поверить, что у неё есть близкий человек, всегда готовый выслушать и прийти на помощь. Тот, кто всегда будет рядом. А в итоге он бросил её одну расхлебывать это дерьмо, которое на десерт ей подал мразота Вашингтон. В самый нужный момент его не оказалось рядом. Он предпочёл спасти себя. Теперь, когда сильные эмоции немного отступили на задний план, Рей увидела всю картину целиком. Она отправила ему голосовую, которую он прослушал и, вместо того, чтобы поехать вместе с ней разбираться с Финном, он написал заявление об уходе, чтобы его не обвинили в связи с ученицей. Он и звонил ей, наверное, чтобы сказать это. А потом трубку не брал, ссыкло. За последние три недели в её жизни произошло событий больше, чем у некоторых за года. Она чувствовала себя так, будто по ней проехался бульдозер. Не по телу, по душе. Она осталась одна, и против неё был весь мир. Наверное, какая-нибудь слабенькая духом девчонка, вроде Роуз, тут же бы зачахла. Но не она. Нет. Она не доставит им такого удовольствия. Она всё выдержит и всех переживет. Рей закончила сборы и, полная решимости, вышла из номера, заперев дверь. Навстречу новому дню. Она как раз расклеивала ценники, когда её телефон в кармане завибрировал. Звонившей оказалась тетя Филлис. Рей закусила губу, раздумывая над тем, отвечать или нет. Все-таки пользоваться телефоном на работе было запрещено. В итоге она не стала рисковать и, спустя двадцать минут, попросилась на ранний перерыв. Тетя ответила с первого гудка. — О, Господи, Рей? — послышался обеспокоенный голос женщины. — Это ты? Ты в порядке? — Да, — ответила она после недолго паузы. — Я нормально. — Боже, девочка моя, как ты? Я сейчас звонила твоей матери, она мне сказала такие вещи. Рей закрыла глаза, сморщив лицо. «Ну, сейчас начнется». — Где ты? — продолжала тетя. — На работе, у меня перерыв. — Нет, в смысле, где ты ночуешь? — поправила себя тетя. — Джин сказала, ты ушла из дома! — Да. И я не собираюсь возвращаться туда! — тут же произнесла Рей, чувствуя, как её лицо покрывается красными пятнами. — Она меня ударила! На том конце было тихо. — О Господи, — тихо сказала тетя после короткой паузы. — Какой кошмар. Сначала ты, потом твой отец, и все из-за этого мужика. — Что мой отец? — перебила её Рей, чувствуя, как каждая клеточка её тела напрягается. — Разве ты не знаешь? — Нет. Что? Что произошло? — Ну… — Тетя помедлила. — Только ты сильно не пугайся, хорошо? Ты там сядь. Рей послушно села на пустой ящик. — В общем, твой отец сорвался и пьяным напал на того мужчину, с кем у тебя…роман, — с заминкой произнесла тетя Филлис. Рей вцепилась в край ящика, чтобы не упасть. Голова внезапно закружилась, а в легких кончился воздух. — Рей… Рей ты там? — Да, — ответила она глухим голосом. — Я в шоке. — Джин сказала, что ей удалось убедить его не писать заявление на твоего отца. Господи, я в таком ужасе. — Я тоже. — Рей не лгала. Услышанное действительно потрясло её. — Я… это… Мне пора, — попыталась она закончить разговор. — У меня кончается перерыв, — соврала Рей и, бросив трубку, заплакала. Она еле дождалась окончания смены, каждую секунду глядя на часы, а после прямо в рабочей форме поехала к нему домой. Она вся дрожала от предстоящей встречи, хоть и не знала, что скажет ему, и без конца грызла ногти. Уже в его районе она несколько раз останавливалась перевести дух, но с каждой новой остановкой ей все тяжелее давалось заставить себя идти дальше. В итоге она не дошла до его дома несколько футов, заметив красную табличку, на которой огромными буквами было написано «Продается». Рей застыла словно статуя на несколько минут, гипнотизируя белые буквы на красном фоне, а затем стремительно подошла вплотную к табличке. Сердце ускорило ритм, колени и руки дрожали, но теперь уже не от страха, а от напряжения. Девушка перевела свой тревожный взгляд на дом, пытаясь угадать, там ли он. Вдруг из парадного входа показалась женщина в деловом костюме. Она, кажется, собиралась выходить, но, увидев Рей, остановилась. — Я могу вам помочь? — громко спросила она. Рей закусила губу, а затем, сократив расстояние между ними, спросила: — Извините, вы не подскажите, мистер Соло — он дома? — Прошу прощения, но хозяин дома съехал несколько дней назад. Тут только пустой дом. Рей словно прошибло током. Внутри словно что-то царапнуло сердце. Она неверяще смотрела на агента по недвижимости. «Нет. Нет. Не может быть.» — Вы не знаете, где я могу его найти? — Боюсь, что нет. — Спасибо, — пропищала Рей, чувствуя, как по щекам стекают предательские слезы. Она развернулась и медленно пошла прочь.

***

Тетя вновь позвонила вечером, застав Рей в кровати. Она лежала в постели в рабочей одежде, свернувшись калачиком и обнимая Харли Квин. Слезы уже давно высохли, ей хотелось в туалет, но она не могла заставить себя подняться с постели. Только настойчивый звонок вывел её из транса. — Рей, это снова я. Как твои дела? — Плохо, — призналась она. — Хуже и быть не может. — Бедная моя девочка, как мне жаль тебя, — ласково проговорила женщина; по голосу было понятно, что её глаза тоже на мокром месте. — Я тут поговорила с мужем, и мы решили… — Она помолчала. — Может, тебе стоит приехать к нам? Поживешь у нас, пока вы с мамой не помиритесь. — Я не хочу мира, — оборвала её Рей. — Я не хочу возвращаться туда. — Это ты сейчас так говоришь. Ты просто расстроена; через пару недель, вот увидишь, будет лучше. — Не будет, — обреченно произнесла она. — Ну, в любом случае, наше предложение в силе. Подумай об этом. Позвони нам, даже если не захочешь жить с нами, может, тебе нужны деньги. Мы готовы тебе помочь. — Спасибо… — Рей всхлипнула. — Как я счастлива, что у меня есть такая замечательная тетя как ты. На следующий вечер Рей стояла на автовокзале, дожидаясь своего автобуса, который увезет её к тете Филлис, к новой жизни, и надеясь, что боль и отчаяние исчезнут, как только она покинет этот город.

Продолжение следует…