осколки цивилизаций

Питер впервые встречает Харли у озера, когда все разбредаются в разные стороны чтобы тихо пообщаться и Питеру не хочется никого видеть и слышать - он прячется на кухне за чашкой горячего чая, когда чужая рука как-то по странному знакомо ложится на его плечо. Питер крупно вздрагивает, чуть не обливая себя кипятком. - Ты Питер, верно? - спрашивает у него парень, одного примерно с ним возраста. - Тот самый чувак-паук? Паучье чутье у него молчит, но непонятная, иррациональная паника пляшет у него на грани сознания и Питеру на секунду кажется, будто бы он задыхается, словно беспомощно выброшенная на берег рыба и ничего не говорит, лишь смотреть глазами оленя, пойманного в свет фар - парень стоящий рядом принимает это за ответ и растягивает уголки губ в легкой, наглой улыбке. - Я Харли. - говорит он, усаживаясь на соседний стул. - Тони, наверное, ничерта обо мне не говорил, козел. Харли не звучит обиженно или серьезно - его шутливый тон задевает Питера и он недовольно поворачивает голову в сторону юноши и открывает рот, чтобы сказать что-нибудь по-глупому грубое, потому что Питер, золотой мальчик, не умеет грубить, и тут же замирает: у Харли на лице какая-то отрешенность и между бровей залегла складка. Питер тут же закрывает рот и все слова наделенные хоть каким-то смыслом разом вылетают из его головы. - Он не особо любил разговаривать о жизни, если честно. - Ну да, похоже на него. - А обо мне он говорил? - почему-то спрашивает Питер, пару мгновений спустя, подобрав наконец нужные слова и заставив свой рот открываться. - Постоянно. - говорит Харли, грустно ухмыляется и смотрит на Питера, начиная внимательно его разглядывать. - Так и не понял, что в тебе такого особенного. Питер молчит, не зная как ответить. Ему жутко неуютно и одновременно приятно - до жути неловко и как-то до ужаса непонятно - Старк ему сам ничего такого никогда не говорил. Питер вновь всматривается на дно своей чашки - там нет никаких ответов. У Питера в голове - кромешная пустота и нет никаких вопросов. - Меня никакие твари ползучие не кусали, ну и супер-сил тоже никаких в целом нет - но в инженерном деле я хорошо разбираюсь - хочешь зависнуть как-нибудь в мастерской? - продолжает Харли немного упрямо, вытаскивая из Питера слова. Он облокачивается на стол руками и смотрит на Паркера внимательно. Питер смотрит на него в ответ также внимательно, а затем вздыхает и опуская напряженные плечи, говорит: - Не думаю, что смогу. - говорит он уныло и скребет пальцем ободок чашки. - Да ладно тебе сопли распускать, а то утонешь. - говорит Харли и закатывает глаза - Будем теперь вместе - полнейшая безотцовщина. - говорит Харли игриво и толкает его плечом. - Соберем армию роботов из хлама и поработим эти руины, пока их некому защищать - будем Бэтманом наоборот. Питер ломает усталую улыбку и качает головой. - Может лучше, поможем их восстановить? - Боже, а ты и правда слишком хорошенький. Питер немного тушуется - у него пятнами ползет румянец по щекам и он отворачивается. Харли искренне улыбается ему слабой улыбкой и вновь кладет теплую ладонь на подрагивающие плечи Питера - Паркер, кажется, немного сгорает внутри. Между ними, по итогу, не возникает никакой химии - они просто любят проводить время вместе: сидеть рядом, каждый занятый свои делом или играть с Морган, пока Пеппер занята делами компании. Питеру просто нравится обнимать Харли и игнорировать недовольное (Питер знает что наигранное) ворчание под ухом. Харли нравится дергать Питера, шутить над ним, трогать его за бледные руки и худые плечи и никогда не оставлять в покое, наедине со своими мыслями. Спустя месяц Харли наконец умудряется затащить его в башню, которая стояла заброшенная почти все эти пять лет. И тогда Питеру кажется, будто бы он оказывается посреди руин и осколков когда-то великой цивилизации - он стоит посреди пустой мастерской: она вся покрыта пятилетним слоем пыли и время здесь ощущается тягучей патокой - медленно стекает в легкие и застревает там жгучим янтарем. Питеру тяжело дышать, когда он прижимается к стеклянной панели и видит город, раскинувшийся под ногами - он тонет в своих мыслях и вопросах. Он не помнит, как рассыпался пылью на чужих руках, но сейчас ему безумно хочется разбиться на мелкие клочья, разлететься на пыль - точь в точь как пять лет назад, - развеется по ветру и никогда не видеть унылые пейзажи оживающего мира. Ему страшно оборачиваться на свою жизнь и думать, где он оступился. Ему страшно смотреть вперед и думать, как ему не упасть в самый низ - где люди разносят пыль ушедшего времени по всему свету и никогда не смотрят наверх. Все мысли и иллюзии Питера бьются, словно хрупкий хрусталь, когда он оборачивается на шум возле двери и видит Харли. Питер тяжело вздыхает, не желая отрываться от своей меланхолии и отходит от окна, руками облокачивается о стол позади себя. У него внутри - пыльная пустыня, нехватка воздуха и будто бы целый океан щелочи плещется где-то в желудке. Он смотрит на мир через новые голубые стекла, которые ему передала Пеппер и ему нечем жить. Харли как-то незаметно подходит к нему слишком близко - легким движением снимает с Питера голубые очки и убирает их на стол небрежно - Питер не успевает возразить, потому что Харли аккуратно прижимает его к себе одной рукой и говорит: - Тебе не идет. - Питер сразу сбрасывает с себя все напускные эмоции, как будто вместе с очками с него снимают маску счастливого человека и ему приходится немного приподнимать голову, чтобы встретиться с чужим недовольным взглядом. - А ему они шли. - как-то уныло тянет Питер, утыкаясь в чужое плечо. Он совершенно не похож на себя. - Конечно, он же их под себя делал. - Харли подталкивает Питера к столу еще ближе, попутно скидывает все бумажки, чертежи и железки, оставшиеся лежать без присмотра здесь. - Эгоист тот еще - боже, я уверен, что и очки он эти тебе всучил с какой-нибудь дурацкой запиской о том, что ты - это новая консервная банка. - Да но...Как ты - растерянно смотрит на него Питер. Он не может подобрать нужных слов и лишь бессильно комкает рубашку на чужих плечах. - Нельзя так говорить. - Либо хорошо, либо никак да-да... Боже, хватит. - говорит Харли устало и грубо и Питер невольно вздрагивает в чужих руках. - Ты не замечал - мы как будто своего богатенького папика оплакиваем: «О нет, как же нам теперь жить без его денег и подарков!» Питер смотрит на него оленьими глазами, а затем вновь прячет лицо, утыкаясь в чужую шею. - Как ты только мог такое сморозить, придурок. - шипит он недовольно. - Потому что это правда, козлина. - незлобно огрызается Харли, сжимая Питера в объятиях. Они не поднимают эту тему слишком часто - Питеру и так тяжело живется. Но Харли считает Старка придурком и упорно отказывается понимать, почему Питер вообще зовет его своим кумиром и до сих пор не снял те дуратские плакаты в своей комнате. Сам Питер ему ничего доказать и не пытается, но каждый раз чужие слова и какая-то едва уловимая легкомысленность больно царапают где-то в районе груди. - Так или иначе, - говорит Харли спустя пару мгновений оглушающей тишины. - Мы со всем справимся. Ты со своими липкими паучьими лапками и я со своим супер-мозгом. Питер игриво пихает его рукой. - У меня не липкие руки! - восклицает он, надув губы. - Скажи это в следующий раз, когда мы найдем тебя на потолке. - Скажи мне в следующий раз, что ты супер умный, когда вновь сломаешь микроволновку. Харли заправляет чужие волосы за ухо и улыбается ему своей наглой улыбкой, - Все будет хорошо - ты же веришь мне? Питер не отвечает. Они стоят посреди руин бывших ранее гордых и великих цивилизаций, в самом центре огромного Нью-Йорка - который оживал после пятилетнего сна. Люди снуют словно муравьи и их практически не различить и улицы шумят и гудят как никогда, но за толстыми стеклами и высотой в несколько сотен метров Питер пытается вновь начать чувствовать себя так, будто все в порядке. Харли прерывает его глупые и безнадежные мысли поцелуем и Питер на секунду позволяет себе разбиться на тысячу мелких осколков вселенной и выдохнуть осевшую на легких пыль.