Взаимнозависимы

      Шли дни, недели перетекали в месяцы, а отношения между Огаем и Акико все не прекращались. Если, конечно то, что между ними было, можно назвать «отношениями». Между ними была сложная, ядовитая, словно черная мамба, взаимная зависимость друг к другу. Они могли быть равнодушными, когда случайно встречались в городе или на общих встречах между их организациями. Они могли ругаться часами, переходя в сражения на ножах и скальпелях. Они могли ломать мебель в приступах дикого желания раствориться друг в друге. Они не знали, как назвать то, что между ними было, как назвать эту связь. Они знали лишь, что не могут долгое время без друг друга и что эту связь рано или поздно необходимо прекратить.       Поначалу они встречались только в квартире Йосаны или в номере отеля, но со временем Огай приобрел дом, на выезде в соседний с Йокогамой город. Мужчина считал, что иметь такой дом, их секретное место для встреч, удобно и безопасно. Но в глубине души всегда было то, что он отказывался признавать. Он отказывался признавать, что купил этот двух этажный огромный дом для семьи. Он отказывался признавать, что хочет семью. Настоящую. С детьми и с воскресными завтраками на веранде.       Единственное, что готов был признать для себя Огай, Йосана его женщина. Его и только его. Он не готов ее ни с кем делить. Его единственным желание было то, что бы Йосана признала его своим мужчиной. Но она отказывалась это признавать. Именно из-за этого и произошла самая крупная их ссора.       Огай и Йосана лежали на скомканных после бурной ночи простынях в объятиях друг друга. Вдохнув запах волос женщины, как он часто любил это делать, он в очередной раз решил завести разговор об их взаимоотношениях.       — Я не понимаю, Йосана, почему ты оказываешься признать, что являешься моей женщиной, а я являюсь твоим мужчиной. Наши встречи длятся уже более 10 месяцев, — сказал он, и взглянул в ее глаза. В ее глазах Огай увидел искру, которая ничего хорошего ему не сулила.       — Ты опять решил завести этот разговор, Мори? Тебе мало было в прошлый раз, и в позапрошлый и десятки раз тому назад. Помниться, что в самом начале, мы договорились держать это в секрете ото всех, — сказала Йосана.       — Это было раньше. До того, до того как… -пытался найти подходящие слова мужчина.       — Как что? Что произошло? Что изменилось? — перешла в нападение женщина.       — До того, как я стал зависим от тебя, — наконец произнес Огай, — и мне не выносимо знать, что вокруг тебя постоянно ошиваются мужчины, которые думают, что ты свободная женщина. Я ревную, в конце концов.       — Вот как ты заговорил. Ревнует он. Снова считаешь меня своей собственностью, Огай? — перешла на повышенный тон Йосана.       — То что было раньше, давно ушло. Я не считаю тебя своей собственностью. Я считаю тебя своей женщиной. Мне с тобой хорошо, ты меня понимаешь, и я хотел бы и дальше продолжать эти отношения. Хотел бы, что бы каждый в Йокогаме знал о них, что бы любой житель этого города трижды подумал, прежде чем взглянуть на тебя, — признался Огай и, встав с кровати и взяв брюки со спинки, рядом стоящего стула, принялся одеваться.       Мужчине очень тяжело далось это признание, и он надеялся на ответные чувства. Но Йосана так не считала. Ее переполняли смешанные эмоции гнева, радости, злобы и отчаянья. Женщина не могла описать, что она чувствовала в данный момент. Она понимала, что данный разговор нужно отложить. Но продолжала говорить:       — Я не хочу, что бы о наших отношениях кто-либо знал. Ведь тогда меня первым делом похитят твои враги, в надежде, что я буду рычагом давления на тебя. И не говори мне, что можешь обеспечить мне круглосуточную защиту. Я не хочу жить под твоим контролем. Особенно в качестве твоей любовницы. И не говори, что позовешь меня замуж. Мне это не нужно. Я не хочу быть твоей женой. Если бы хотела, то не сделала бы аборт полгода назад…       Женщина поняла, что проговорилась, что сказала лишнего. Она хотела вернуть свои слова назад, но это было уже невозможно.       Огай не знал, что на это сказать. Мужчина был в шоке.       — Ты сделала аборт. Ты убила ребенка. Ты убила моего ребенка. Это мог быть мой сын. Или дочь. Дочь, которая бы была моей маленькой принцессой, - будто в бреду говорил мужчина, — Это мог бы быть мой шанс на спасение.       Йосана, все еще сидя на кровати, смотрела как Огай надел рубашку, завязал галстук и взяв в руки свой плащ, направился к выходу из спальни. Она хотела что-то сказать в свое оправдание, но не знала, что именно. До этого момента, она не понимала, что это так сильно может ранить его. Она встала с кровати и, не одеваясь, пошла вслед за мужчиной. Она спустилась на первый этаж и увидела мужчину уже обувшегося и принявшегося открывать входную дверь.       Огай обернулся и взглянул на Йосану пустым взглядом, сказал:       — Поздравляю. Ты отомстила мне. Отомстила мне ценой жизни собственного ребенка.       И он ушел.       А она, присев на пол в коридоре, рассмеялась. Очень громко и неподражаемо. Женщина рукой прикоснулась к горящим щекам и обнаружила, что они мокрые от слез…       Он шел вдоль пустынной, освещенной фонарями, дороге по направлению к городу. Он не хотел вызывать водителя. Он никого не хотел видеть. Он не хотел ничего. Первый раз в своей жизни Огай ничего не хотел. Не хотел, потому что его ранили в спину. Его ранила в спину любимая женщина.       «Любимая? – подумал он, - Да, именно любимая. Так вот как это? Я ее полюбил. Вот как называется то чувство, что я испытываю к ней. Люблю. Всем сердцем. Всецело. Как подросток. Именно поэтому мне так больно».       Мужчина лег на проезжую часть. Просто лег и раскинув по бокам руки, лежал. Его не волновало, что может проехать одинокая машина в это время суток. Он осознал, что полюбил впервые в жизни, но понял это лишь когда потерял то, что даже не успел получить. От этого мужчина начал смеяться…