Даже если ты захочешь потопить нас

— Где ты? Задрав локоть, Томура держит трубку тремя пальцами. Терпение на пределе — еще немного и вцепится всей ладонью: оторвав от уха, проорет прямо в динамик все, что засело поперек глотки. «И куда ты, черт возьми, пропал, ублюдок штопанный?!» И главное в такой момент. Когда Лига в полной заднице. Курогири исчез, их организация загибается, Доктор так и не соизволил выйти на связь, и, судя по слухам, какие-то фанатики тире радикальные либералы уже дышат в спину. Хуже не придумаешь. Им не помешало бы немного огневой мощи. Им не помешал бы Даби с его способностью задорно и без лишних вопросов выжигать огнем его, Шигараки, волю. И срал Томура на все его шпионские игры. Не до них сейчас. На другом конце провода тишина и помехи, чужие голоса — фоном. Нетрезвый смех, и где-то, перекрывая все остальное, чужое ровное дыхание. Вдох — треск сгорающей папиросной бумаги. И выдох — словно дымом в лицо. — Нужно поговорить, — Томура задерживает дыхание. Ждет, когда Даби, потушит сигарету, а затем считает до пяти, чтобы выдохнуть вместе с ним. — Сейчас. — Так соскучился по мне? — смеется он. Томура морщится, а Даби, словно видя это собственными глазами, посмеивается еще гаже. — Как же ты бесишь, — не выдержав, Томура шипит в одноразовый мобильник, сжимает корпус так, что дешевый пластик жалобно трещит под его пальцами; грозясь рассыпаться уже не от причуды — от обычной неконтролируемой злости. Шигараки хватается за переносицу, на несколько секунд он опускает телефон, чтобы только не слышать этот мерзкий прокуренный голос. Когда он возвращает себя в какое-то подобие равновесия, добавляет. — Это срочно. — Кто бы сомневался, Лидер. Томура на мгновение напрягается. Они договаривались — никаких имен. В частности это касалось телефонных переговоров между членами Лиги. И все же это насмешливое «Лидер» звучит как что-то только между ними. Томуре это не нравится. Никогда не нравилось. Он уже тянется к шее, как вдруг Даби вновь подает голос. — Расслабься и зайди в Телеграм, я выслал тебе свои координаты, будешь на месте — набери. Я выйду. Короткие гудки раздаются в трубке раньше, чем Томура успевает произнести «паршивый же из тебя Джеймс Бонд». Шигараки убеждается в этом окончательно, втискиваясь в проход между какой-то забегаловкой и рыбной лавкой. Кашляет. Воздух здесь не лучше, чем в их новом убежище. Слишком влажный, отдающий плесенью. Возможно, смертоносный грибок уже начал медленно пожирать его легкие. Чем конкретно тут приторговывают на ночь глядя Томура предпочитает не думать вовсе. И почему этот рынок работает в ночное время — тоже. Ему же лучше: затеряться в толпе — самое оно. Томура натягивает капюшон толстовки пониже на лицо. Туристы и местные двигаются сплошным потоком в обе стороны, минуя его темные закутки и проулки. Игнорируя их, словно слепые зоны. Следуя за человеком в белом костюме с массивными золотыми часами и такой же безвкусной цепочкой на шее Томура пророчит чью-то скорую смерть. Он бесшумно подстраивается по шаг, от ощущения пришедшей в боевую готовность причуды кончики пальцев приятно покалывает и мелкие ранки на губах расходятся вместе с широкой улыбкой. К черту звонки и записочки. Он найдет Даби и так, по старинке. Устроит ублюдку приятный визит. Если сильно повезет — глянет на его пташку вживую. Какой же Даби тупой. Томура вправил бы ему мозги, да только вот не уверен, что там еще осталось что вправлять. Мужчина останавливается у одной неприметной двери, и Томура тут же ныряет в тень. Раздается стук. Створка на уровне глаз сдвигается, Томура догадывается об этом, глядя на неровно падающие на лицо пятна света. Слышится невнятный бубнеж, еще секунда и дверь отворяется. Сейчас. Он выскакивает из укрытия, вталкивая своего ошалевшего проводника внутрь. Он действует быстро, никаких лишних движений. Охранник даже не успевает потянуться за оружием, рука, лежащая на плече постоянного клиента, проваливается в пустоту. Мгновение — и все, что остается от этих двоих, лишь пара горок пыли. Прикрыв за собой дверь, Томура переступает через труху и сворачивает в один из коридоров. Движется больше наугад, идя на звуки музыки и голосов. Тонкие створки переливаются синим и фиолетовым, за ними мелькают тени. Шигараки очень надеется, что ему повезет. Из одного номера вываливается нетрезвая компания. Томура моментально подбирается, но никто из них, кажется, даже не обращает на него внимания. Слишком увлечены идущими впереди них люксовыми девочками. Те кутаются в укороченные шубки, светят голыми от ушей ногами и подманивают к себе наманикюренными пальчиками. Прижавшись к стене, Шигараки проскальзывает мимо, как тень, а затем, когда все стихает, останавливается, опираясь на стенку, чтобы перевести дух. В этот момент его словно бьет по голове. Знакомый смех, голос. Хриплый и снисходительный. Не очень громкий. Шигараки подходит к одной из дверей и прислушивается. — Ты ублюдок, Даби, с тобой играть — разоришься нафиг. — Что поделать, я хорош в азартных играх, — Томура закатывает глаза. — В следующей партии можешь попробовать отыграться. Томура больше не ждет, подцепляет створку двумя пальцами и резко отводит в сторону. Навалившись на бильярдный стол, Даби поднимает глаза и одновременно с этим роняет челюсть. Томура внутренне ликует: выражение штопанной рожи — бесценно. — Что за…? Несколько человек в комнате подрываются с мест и тянутся под распахнутые пиджаки. Семь стволов держат на мушке, целясь, кто в грудь, кто в голову. Их пулялки — сраное мафиозное старье. Даже с Чисаки было повеселее. Но правда в том, что в их мире пушка — все еще самый верный и надежный способ устранения проблем, а его причуда далеко не на том уровне, чтобы расщеплять пули на лету. Скилла не хватит. Правда в том, что на каждую причуду найдется другая, и позабористее. Томуре искренне хочется верить, что Даби не собрал вокруг себя слабаков. Сосет под ложечкой, но не страх — предвкушение. Эта по-детски наивная и безграничная вера: со мной ничего не случится, пронесет, как и всегда, я бессмертен. Я не боюсь смерти, потому что я и есть — смерть. Эта мысль обретает плотность, наполняет помещение, словно ядовитый газ. Ребята в костюмах тоже чувствуют это. Пальцы их соскальзывают с курков как по команде, когда Томура, посмеиваясь, проходит внутрь. — Разве так встречают гостей? Даби видимо наконец-то справляется с шоком, поднимается над столом и дает отбой, хотя в этом уже нет необходимости. — Все в порядке, это мой человек. — Томуру аж передергивает от такой формулировки. Становится смешно. — Оставьте нас. Когда за последним наемником закрывается дверь, Шигараки вновь переводит взгляд на Даби. — Собрал себе фанклуб? Мило. Даби на его провокацию не ведется, дергает бровью и спрашивает в ответ: — Зачем ты пришел? — Да так, — лениво тянет Томура, обходя бильярдный стол по периметру и вставая четко напротив. — Захотелось проведать старого друга. Думал, может, у тебя какие-то проблемы, раз уже целую неделю ты не выходишь на связь, но я смотрю у тебя все отлично. — Что сказать, — Даби разводит руками, будто его поймали с поличным. — Красиво жить не запретишь. Томура косится на заваленную едой стойку: мясо, какие-то муссы и устрицы, грейпфрутовые шкурки и шелуха от тигровых креветок. Пара вскрытых бутылок шампанского. Его собственное наблюдение: все роскошное слегка отдает гнилью. Будь то деликатесы или дорогой парфюм. В этом даже есть что-то приятное. Сейчас по комнате разливается знакомый запах побережья, доков, где он прозябал мальчишкой, тренируя причуду на местном отрепье, которое так же было не против пожрать и его. Уж там-то гнили хватало. На ветру, на солнышке, с острым маслянистым запахом зостеры вперемешку с солью. От океана, от крови. От запаха собственной блевотины. — Ты правда неплохо устроился, — подмечает Томура. — Вижу ты нашел себе достойную кормушку, молодец. — Прекращай. Я действую в интересах Лиги. — А-аа, — Томура стонет, запрокинув голову. — Хорош заливать. Ты действуешь только в интересах собственной шкуры. Даби молчит, и Томура видит, как под обожженной кожей перекатываются желваки. Злится, но в этот раз не спорит. Да и чего тут спорить. Всегда так было. Томура презрительно хмыкает, оглядывая Даби с головы до ног. — Ты в этих шмотках похож на айдола. — А ты в своих на бездомного, — тут же парирует он и уже сам идет в наступление. — Ты башкой вообще думаешь перед тем, как что-то делаешь, или как? Я не просто так просил позвонить перед приходом. Я тут распинаюсь перед всеми, какая Лига великая и ужасная организация, что у нас, блять, все на мази, а ты заявляешься сюда, одетый, как бомж. Отлично, лидер, потрясающе сработано. Томура прищуривается. — А ты что, теперь моим имиджмейкером заделался? — Даби на эту издевку лишь закатывает глаза. — Никто кроме Лиги не видел меня без Всех. Так что все, что ты сейчас делаешь, не имеет смысла. У нас есть дела поважнее. — Они знают, как ты выглядишь. Томура смотрит непонимающе, и Даби поясняет: — У полиции есть твой портрет. Херовый, но вполне узнаваемый, — он устало вздыхает. — Не надо было рожей светить перед школьниками. — А ты откуда об этом узнал? — От своего информатора. Ха. Ну, конечно, от кого же еще. — Твой пернатый приятель? Тот, который номер два и так рвется вступить в Лигу? Даби смотрит холодно, и Томуре совсем не нравится этот его новый взгляд. Внутри его глаз обжигающий лед, какое-то персональное, едва осознанное предупреждение, выдающее его с потрохами. Он понимает свой промах, но становится поздно. Маленькая трещинка уже пробежала по маске. Томура увидел все, что хотел. — Ты говорил, что Учитель оставил тебе какой-то крутой подарок. — Даби не сдается и вновь пытается съехать с неприятной темы. — Что-то вроде последнего туза в рукаве. — И что? — Хотел узнать, как проходят поиски. Томура не успевает сообщить, что поиски проходят беспрецедентно хуево. В основном по причине его отсутствия на местах, как в этот момент со стороны входа звучит какой-то шорох. Помяни черта. Ястреб появляется с двумя бутылками пива в руках, принося за собой запах улицы, ночи и жареного мяса. Он вваливается бочком, чтобы протиснуться в проем вместе с крыльями, и продолжает болтать на ходу. — Ты просил набрать тебя, но я решил сделать сюрприз и, — он резко смолкает и едва не отшатывается, когда сталкивается глазами с Шигараки. Узнал, понимает Томура. Он меня узнал, и он меня боится. Напряженное молчание длится лишь пару секунд. Шигараки лениво переводит взгляд с Ястреба на Даби. Тот неосознанно выходит вперед, будто пытается спрятать Пернатого за спиной. Несмотря на свое показное безразличие, Даби весь как на ладони. Ему почти двадцать шесть, а иногда он все еще ведет себя как мальчик. — Что, даже не представишь меня своему другу? Даби явно не планировал эту встречу. Не сейчас и не таким образом. Угрюмый, напряженный. Его взгляд буквально прожигает Шигараки насквозь. Ястреб спасает положение. Выйдя из-за спины Даби, он расправляет плечи и, задрав руку, приветливо улыбается. — Не уверен, что меня нужно представлять, да и я всегда могу сделать это сам, я — Ястреб, тот, что номер два, крылатый герой, любимец женщин, ну и просто очень полезный человек. Ах да, еще я рекламирую хлопья. — Классные хлопья. — Да, они вам нравятся? Мне они тоже нравятся! А вы…? Не признать, что Ястреб отлично держится, сложно. Может он и разыгрывает легкомысленного дурочка, но он не так уж и прост. Осталось только понять, кто из этих двоих потянет их на дно. — Шигараки Томура, — он протягивает руку, но Ястреб не спешит принять рукопожатие. — Вы лидер Альянса, верно? — Да, — кивает Шигараки. — Боишься? — Боялся, что так и не познакомлюсь с вами, Шигараки-сан. Очень рад нашей встрече. Он хватает протянутую ладонь, сжимает крепко, и Шигараки буквально насильно заставляет себя отвести один палец в сторону. Возможно, Ястреб предатель, возможно, Даби даже не сомневается в этом. Даби осторожен, как рысь, Шигараки заметил это в первую же встречу, но так же и безрассуден, когда теряет контроль. Он не подставит Альянс под удар, но его глубоко запрятанный невроз, страх оплошать и одновременное ожидание собственного провала, может повлечь большие неприятности. Проблема в том, что Даби слишком привык быть неудачником, привык к разочарованию и проигрышам. Привык саботировать свою жизнь. Вот только теперь ставки повысились, и Шигараки не может позволить ему навредить Лиге, а заодно и себе. Он лидер, и он должен заботиться о своих людях. Спасать их. И если придется, даже от самих себя. Шигараки не планирует устраивать Ястребу собеседование, однако Даби смотрит поверх его головы настолько выразительно, что его почти жаль. Он хватает Ястреба за локоть и уводит в сторону. Они едва слышно переговариваются о чем-то, по большей части обмениваясь взглядами. Герою действительно удалось сблизиться с Даби. Эта мысль отчего-то вызывает у Томуры даже не ненависть — горечь. Ему всегда было сложно с Даби. И это новое чувство тоже кажется ему невероятно сложным, оно ему решительно не нравится. Когда Даби возвращается и подходит к Шигараки, тот хватает его за шею. Теперь они тут одни, без нежеланных свидетелей, и Шигараки готов высказать ему все. — На колени. — Прости, что? — У тебя проблемы со слухом? Я сказал, вставай на колени. — А не пойти бы тебе на хуй? Этот риторический вопрос встает у Даби поперек горла. Его кадык нервно дергается, когда мизинец Шигараки зависает в паре миллиметров от его сонной артерии. — Будешь выебываться перед своими шавками и этой курицей. Вставай, или останешься вообще без ног. Глаза Даби загораются каким-то бешеным пламенем, но все же он подчиняется: молча, не отрывая взгляда, он опускается на колени перед Шигараки. Томура мягко улыбается и проводит пальцами по жестким, измученным краской и лаком волосам. Даби дергается от этого прикосновения, но руку не скидывает. Молодец. Шигараки чувствует себя так, будто заново пытается приручить одичавшую собаку Динго. — Самоутвердился? — выплевывает он презрительно. — Раньше тебе нравилось играть со мной в такие игры. Даби молчит, и эта тишина красноречивее любых слов, она вырастает между ними, словно стена. Это плохо, это нервирует. Шигараки сделает все, чтобы пробить эту преграду. — Не тупи, — он выдыхает и устало смотрит на Даби. — Ты же понимаешь, что я не пытаюсь тебя унизить. — Тогда что ты делаешь? Шигараки осторожно проводит пальцами по щеке. — Я стану королем, неважно, веришь ты в это или нет. Лига не проиграет. Даже если ты начнешь тонуть, даже если захочешь утонуть или потопить нас, я вытащу себя, а затем и тебя. Даби больше не уворачивается от прикосновений, выдыхает и тянется вперед. Теперь его губы такие же как прежде — горячие и послушные. Шигараки улыбается прямо в поцелуй, а затем отрывается на секунду, только чтобы погладить по щеке и напомнить вновь: — Перед тем как уничтожить, я поставлю на колени весь этот поганый и гнилой мир, а ты будешь стоять рядом, плечом к плечу. Потому что твое место рядом со мной и нигде больше. Ты понял? — Да. — Вот и хорошо. Не забывай об этом.