Прогулки

      Аладдин с трудом открыл глаза, сразу же ощущая, как тело сдавливают веревки. Достаточно туго, чтобы даже у достаточно опытного вора не было возможности скрыться, но не настолько, чтобы мешать кровотоку. Мысленно он удовлетворенно хмыкнул. Неужели бывший визирь Аграбы решил связать его лично? Очень на то похоже. Аладдин огляделся скорее любопытно, чем пугливо; он не заходил в эти покои, пожалуй, с того дня, когда был ровно так же привязан к стулу в прошлый раз.        — Принц Али. Или, точнее сказать, Аладдин. — Джафар вышел из тени, и Аладдин непроизвольно выдохнул. Черт бы побрал этого колдуна, но красиво появляться он явно умел. Лицо визиря озарила издевательская ухмылка, от которой Аладдину пришлось закусить внутреннюю сторону щеки.        — Главный Визирь, точнее сказать, бывший Главный Визир. Как я понимаю, у вас есть причина, чтобы поставить меня в такое… щекотливое положение. — Принц нахмурил брови, смотря в отчетливо желтеющие глаза, что всегда означало лишь две вещи; но так как Джафар не колдовал сейчас, это явно было эмоциональное. — Как ты выбрался из Пещеры Чудес?        — О, занимательная история. Мою лампу потер безмозглый вор, жадный до богатства и власти. Классическая история, ничего не напоминает? — Джафар повернулся, медленно подходя к столу и проводя кончиками пальцев по пыльным книгам.        — Еще как. Ты хотел сделать то же самое, только не задалось. — Ал усмехнулся, наслаждаясь недоуменно-злой гримасой джина. — Что? Я хотел не богатство и не власть. Точнее, одно время я считал, что они помогут мне исполнить мои желания, но, увы. И тебе лампа не помогла. И не поможет.       Тонкие пальцы Джафара вздрагивают, медленно сжимаясь. Джин поворачивается, так же плавно подходя к Аладдину и резко хватая его за ворот. Аладдин сглатывает, но он практически не в состоянии шевельнуться и может лишь смотреть на пламя, бушующее в золотых глазах.        — Да что ты знаешь, мальчишка? — Джафар рыкает, обнажая небольшие клычки, которые появились у него еще после второго желания. — Ты, помойная лживая крыса, которая пробралась в этот дворец, в постель к принцессе и к правой руке султана. Не тебе осуждать меня. Что дальше, сыграешь свадьбу и займешь место идиота султана, продолжишь уничтожать Агробу, приближая ее к забвению, бедности и войне?        — Может, и так. — Аладдин хмыкнул, не отрывая взгляда. Сейчас явно было ужасное время, чтобы вспоминать об их абсолютно не случайной интрижке во времена Принца Али. — А может, я, действительно, никогда не стремился к власти или богатству. И что дальше, убьешь меня?       — Разумеется. — Джафар перехватывает ворот одежд Аладдина в одну руку, вторую кладет на шею принца, едва ощутимо оглаживая ее кончиками пальцев, от чего по телу бегут марашки, и тем самым вынуждая Аладдина проклинать всех богов за то, что он связан. Тонкие пальцы медленно сжимают шею все сильнее, перекрывая дыхание.       Джафар ждет, медленно перекрывает доступ к воздуху, смотря в почти черные глаза, уверенный, что рано или поздно мальчишка сдастся, отведет взгляд, начнет вырываться и дергаться. Аладдин лишь щурит глаза, пытаясь сохранить спокойствие, и на мгновение он уверен, что его вновь сжимают кольца огромной кобры, а вокруг полыхает неумолимый пожар, стремительно распространяющийся по дворцу. Джафар — пламя свечи, с которым можно играть, пожар, который невозможно остановить.       Глаза мальчишки мутнеют, но взгляд отводить нельзя, и смертельная игра в гляделки длиться несколько минут, тянущихся подобно густой смоле. Джафар сжимает руку все сильнее и сильнее, и так же резко отпускает Аладдина.       — Но не так просто. — Голос, пропитанный холодом. Сквозь тяжелое дыхание Джафар слышит не сдерживаемый смешок, наклоняясь ближе к Аладдину и приподнимая его лицо за подбородок. Он стискивает зубы, обводя внутреннюю сторону клыков змеиным языком, и наклоняется к уху вороватого мальчишки. — Ты не достоин такой легкой смерти. Медленно, мучительно и со вкусом.       Джафар усмехается. Зарывается тонкими пальцами в волосы паренька и, хватая уже их, без усилия сжимает, вынуждая Аладдина повернуть голову на себя.       — Да заткнись ты уже. — Воришка лишь поддается вперед, впиваясь в губы визиря укусом. Они не виделись несколько лет, но Ал никогда не любил врать самому себе, и лишь довольно промычал в губы Джафара, получив ответный укус.       — Думаешь, если у Жасмин когда-то получилось, то и ты справишься? Джафар лишь сильнее приходит в ярость, готовый вызвать пожар уже буквально, но даже он замирает, когда Аладдин тихо произносит:       — Можешь оставить веревки… — Аладдин ухмыляется, но это больше похоже на оскал.