soft & sweet

Удивительно, как незаметно осень пробирается в нашу жизнь. Казалось бы, только вчера нежился в лучах палящего солнца, бегал босиком по раскалённому песку и плескался в озере, подпрыгивая из-за малейшего прикосновения крохотных рыбок, а уже сегодня песок холодный. — Ара! — я оборачиваюсь, когда слышу своё имя, и порыв холодного ветра посылает табуны мурашек по моему телу. С наступлением темноты осень совсем вытесняет лето, градус падает, земля стынет, а ветер подхватывает запах сырой листвы, разнося его по небольшому лагерю, разбитому на берегу озера. — Ты забыла плед, — на лице Чонгука расцветает улыбка, от которой у меня всё внутри сжимается. Чон Чонгук сказочный мальчик, просто созданный для актёрства. Любая роль ему даётся легко, с режиссёром он находит общий язык, с командой и со мной тоже. Он умудряется выучить сценарий за ночь и даже подсказывать мне реплики, которые я забываю. У него тысячи преданных фанатов. И он принёс мне плед. — Спасибо, — я выдавливаю из себя улыбку, протягивая руку для того, чтобы забрать плед, но Чонгук опережает меня, подходя ближе и накидывая мягкую тёплую ткань мне на плечи. — Тебе нельзя болеть, Ара, — когда он произносит моё имя, его улыбка становится шире. Я знаю, что у него это уже вошло в хорошую привычку — всегда вставлять в конце имя собеседника. Наверное, Чонгук прекрасно знает, что людям нравится слышать своё собственное имя, а ещё им нравится, когда с ними всегда соглашаются, и вот так, внезапно, приносят плед. Чонгук всё знает, поэтому так хорошо ладит со всеми на площадке. — Я не заболею, — уверяю я парня, а он поправляет плед, укутывая меня в него. Я знакома с ним уже около двух месяцев, и мы успели вместе выпить, спать в одном трейлере, есть лапшу из одной тарелки, и даже почти поцеловаться — настоящий поцелуй запланирован на следующий эпизод. И это должен быть не просто чмок, а настоящий французский поцелуй. С языком. Режиссёр ясно дал понять, что всё должно пройти так, чтобы потом зритель у экрана нервно сглотнул. Но пока нервно сглатываю именно я. До сегодняшнего дня я ни разу не целовалась. Чонгук же на заявление режиссёра усмехнулся и сказал, что всё сделает. А если он сказал, значит так и будет. Если только я всё не испорчу. — В любом случае, плед не помешает, — Чонгук неосознанно — или намеренно — жмётся ко мне, когда очередной порыв ветра срывает с деревьев пожелтевшую листву. — Сейчас там доснимают ДжуЁна и МинКи, а потом режиссёр предложил развести костёр и пожарить зефир, — Чонгук смеётся мне на ухо, продолжая: — Мой знакомый прислал девять коробок с маршмеллоу на площадку, потому что знает, что я их обожаю. А тебе нравится жареный на костре зефир, Ара? Чёрт, и как он может быть таким замечательным? Всегда интересуется у других, как их дела, спрашивает о предпочтениях, и не забывает периодически подкидывать факты о себе. — Чонгук, — внезапное желание открыться своему партнёру по дораме накатывает на меня волной, — я должна кое в чём признаться тебе. Он всегда выкладывается на полную, и будет несправедливо, если он получит выговор от режиссёра из-за меня. Конечно, он и так знает, что у меня нет как такового опыта, и что многое из происходящего на площадке для меня впервые, но вряд ли он знает, что есть кое-что, в чём я вообще дилетант. — Ого, — Чонгук отстраняется, но хитрая улыбка не сходит с его лица, — конечно, ты можешь признаться мне во всём. Я умею хранить секреты. Он подмигивает, а ветер взъерошивает его чёлку, ранее аккуратно уложенную стилистом. После тяжёлого съёмочного дня он выглядит ничуть не хуже, чем в его начале. Иногда у меня возникает ощущение, что он и вовсе не человек. С таким плотным графиком, съёмками в шоу и прочими делами, которых у Чонгука достаточно, когда он успевает спать? В памяти всплывает вчерашний перерыв между сценами, когда меня и Чонгука заперли в одном трейлере и велели поспать, потому что я — только я! — выглядела сонной мухой в кадре. Тогда Чонгук предложил своё плечо вместо подушки, и болтал со мной о всякой чепухе до тех пор, пока я не уснула. Несмотря на холодный ветер, моё лицо горело огнём. Возможно, я принимала всё близко к сердцу и напридумывала себе чего-то, что после окончания съёмок просто испарится, как и все те чувства, которые я когда-либо испытывала из-за Чонгука, но сейчас мне нравится думать, что Чонгук такой милый со мной не только потому что мы главные актёры в этой дораме. — Это немного неловко, — я пытаюсь сдержать улыбку, которая появляется всякий раз, когда я оказываюсь в неловкой ситуации, даже в кадре. Но режиссёру это нравится, он считает это моей изюминкой. Листва под ногами шуршит, когда кто-то из команды пробегает в паре метров от нас с Чонгуком. Мы оба оборачиваемся. — Тогда нам, наверное, лучше отойти куда-нибудь, — рука Чонгука скользит по моему плечу вниз, до кисти, а потом он нежно сжимает её тёплыми пальцами и несильно тянет меня в сторону поляны, что виднеется за деревьями. С каждым шагом шорох листьев усиливается, а когда мы оказываемся достаточно далеко от шума, царящего на берегу озера, остаётся только это шуршание. Чонгук медленно идёт вперёд, не забывая периодически оборачиваться, чтобы убедиться в том, что я не против идти дальше. Но я не против, я целиком и полностью доверяю ему. — Я знаю, что первые съёмки всегда на нервах, — его мягкий голос врывается в моё подсознание, заставляя прекратить думать о всём том, что вызывает у меня волнения. — Кажется, что ты делаешь всё не так, что можешь лучше, но режиссёр говорит, что этого достаточно. Но, Ара, поверь мне, режиссёр в большинстве случаев прав. Мы останавливаемся посреди поляны, среди выгоревшей травы, которая так и не смогла восстановиться после июльской жары. Чонгук поворачивается ко мне и отпускает мою руку, забирая с собой такое приятное тепло. — Знаю, — морщась, произношу я, — но всё равно хотела бы получить больше дублей. Чонгук смеётся. — О да, я бы тоже хотел больше дублей, — он подаётся немного вперёд, будто здесь нас кто-то может услышать. — Я уверен, что нам нужно переснять сцену с ссорой. В таких вещах я не очень хорош. И я не могу злиться на тебя. Даже в кадре. От его признания у меня ещё больше горит лицо, но сейчас моя очередь признаваться. — Чонгук, я должна сказать кое-что насчёт поцелуя в девятом эпизоде… — брови парня слегка приподнимаются в удивлении. — Режиссёр хочет, чтобы это было горячо и… — Хочешь потренироваться? — не позволяя мне закончить, выпаливает Чонгук. Воздух разом покидает мои лёгкие, и теперь у меня горит не только лицо, но и уши. Это слишком неловко, но он совсем не смущён. Я десятки раз видела, как целуется Чонгук. В дорамах, на премии, а ещё в одном подставном шоу, которое едва ли не разбило сердца его фанатам, но никогда не думала, что однажды мне повезёт и я окажусь той, кто будет прижиматься своими губами к его губам. И не только губами. — П-потренироваться? — от холода у меня стучат зубы. — Мы можем?.. — Конечно, Ара, — добродушная улыбка становится шире, и Чонгук уже тянет свои руки ко мне, но я по-прежнему боюсь облажаться. — Подожди! — я вскрикиваю, отступая на шаг назад. — Вообще-то, я ещё никогда не целовалась… Я прогуливала универ, когда мы учились делать это… А после того, как заключила контракт, я не могла вступать в отношения некоторое время… Я мямлю, ожидая, что Чонгук меня прервёт и громко рассмеётся, но он вовсе не собирается смеяться надо мной. Когда я нерешительно смотрю на него, он выглядит серьёзным, даже слишком. Неужели он расстроен? Чёрт, наверное, он уже думает о том, сколько дублей придётся отснять, прежде чем у нас всё выйдет. — Чонгук?.. — я надеюсь, что он не станет злиться, вопреки словам о том, что он не может злиться на меня. — Ну и что? — он слабо пожимает плечами. — Мой первый поцелуй тоже был на съёмочной площадке. От удивления я слегка приоткрываю рот, выдыхая пар. Вот так, днём умираешь от жары, а ночью выдыхаешь пар и кутаешься в плед от холода. Осень такая непостоянная. — В универе я тоже прогуливал пары, — Чонгук поджимает губы, стараясь сдержать улыбку, — боялся, что все узнают, что я ещё ни с кем не целовался. В постановках настоящие поцелуи обходили стороной, а с чужими губами я впервые столкнулся на съёмках. Снова Чонгук не испытывает никакого смущения, рассказывая мне об этом. — Тогда нуна Херим чуть не убила меня. Она заставила меня целоваться с моей партнёршей в тёмной кладовке до тех пор, пока у меня губы не потрескались, — должно быть, воспоминания о том времени греют ему душу, потому что такая привычная улыбка становится шире. — Зато теперь я точно умею целоваться. То есть, я надеюсь на это. Ох, он такой дурачок. Он целовался сотни раз, конечно, он всё умеет. А вот мне даже после его рассказа легче не стало. — И… — я сжимаюсь, чувствуя себя настоящей идиоткой. — Каково это? В этом месте запах сырой листвы и цветов смешивается, образовывая очень приятный свежий аромат, а одеколон Чонгука, такой же лёгкий и приятный, дополняет всё это. Я думаю, что именно так и пахнет осень — листьями, цветами и такими вот сказочными парнями. — О, ну… — Чонгук неосознанно касается своих губ пальцами, а потом громко сглатывает, отчего его кадык дёргается. — Это как есть жареные на костре маршмеллоу — мягко и сладко. Пальцами я цепляюсь за плед, который норовит соскользнуть вниз. Путаюсь в мягкой ткани и вожусь слишком долго, не замечая, как Чонгук делает два больших шага по направлению ко мне, подходя достаточно близко. — Я покажу тебе. Мои глаза округляются от испуга. Я совершенно не готова. Думаю, для начала мне стоило бы посмотреть в интернете пару роликов о поцелуях, потом ещё почитать статьи об этом, почистить зубы, нанести на губы хотя бы гигиеническую помаду или просто сделать хоть что-нибудь, но Чонгук не думает, что мне нужно всё это. Обхватывая мою талию руками, он притягивает меня к себе и закрывает глаза. Его ресницы трепещут, когда он приближается ко мне, а всего через мгновение его тёплые губы накрывают мои. Я никогда не понимала этот глупый ход со слоу моушн в дорамах, когда главная героиня час стоит с открытыми глазами, а главный герой в это время целует её. Поцелуй ведь не может быть односторонним — либо оттолкни, либо целуй в ответ. Но прямо сейчас я стою как одна из этих героинь, и не могу решить, что именно мне лучше сделать, и как. Чонгук не слишком настойчив, он осторожен и не торопится совать свой язык ко мне в рот, сначала просто прижимается своими губами к моим, а спустя пару мгновений очень медленно обхватывает мою нижнюю губу своими, постепенно стирая границы дозволенного. Я даже не хочу думать, что будет, если кто-то из съёмочной команды обнаружит нас здесь, хотя, я уверена, Чонгук сможет найти этому достойное объяснение. — Мм, — он издаёт что-то похожее на раздосадованный стон, и только тогда я немного расслабляюсь, понимая, что теперь мне никуда не деться. Губы Чонгука и вправду мягкие, а после того, как он игриво пробегается языком по моим еле приоткрытым губам, я чувствую сладкий привкус. Это точно маршмеллоу. Чтобы было удобнее, я привстаю на носочки, а Чонгук крепче сжимает меня в своих объятиях, прижимая как можно ближе к себе. Плед соскальзывает вниз, но не успевает достичь земли, как Чонгук вновь натягивает его на мои плечи. Его губы уверенно двигаются, а язык всё чаще оказывается у меня во рту. Чмокающие звуки кажутся мне чересчур громкими, и я ужасно боюсь, что кто-то нас не только увидит, но и услышит. Только в дорамах эти звуки заглушает идеально подобранный саундтрек. Сначала я действую слишком робко, пытаясь повторять за парнем, но чем дольше нахожусь в его объятиях, тем проще мне кажутся поцелуи. За несколько секунд мы успеваем испробовать разные способы, но, судя по всему, Чонгуку нравятся медленные и глубокие поцелуи. Его язык постоянно касается моего, ласкает, причудливо изворачивается, и я сразу думаю о том, сколько же времени ему понадобилось, чтобы научиться этому. Вечер в кладовке наедине с другой актрисой? А мне будет достаточно одного вечера «поцелуев» наедине с ним? — Ты маленькая лгунья, Ара, — Чонгук выдыхает мне прямо в губы, облизываясь и открывая глаза, чтобы мельком взглянуть на меня. — Ты не могла до этого ни с кем не целоваться. Он пытается сделать мне комплимент? Неужели всё не так плохо? — Я правда ни с кем… Он нагло прерывает меня, снова целуя. В этот раз у меня выходит среагировать и ответить сразу, поэтому я слышу ещё один стон со стороны Чонгука, но сейчас ему явно хорошо. Да, нам двоим хорошо. От приятных ощущений у меня по телу гуляет электричество, ударяя током в тех местах, которых касается руками Чонгук. От этого у меня появляется ещё больше нелепых фантазий. Мне кажется, что Чонгук не просто мой хороший знакомый и партнёр по съёмочной площадке, он ведь гораздо ближе. Его язык сейчас находится у меня во рту, вряд ли в нашем положении можно быть ещё ближе. Где-то за спиной шуршит листва, и страх быть пойманной заставляет меня отстраниться. Я испуганно смотрю по сторонам, но в полумраке не могу ничего разглядеть. Вдалеке горят прожекторы, расставленные у озера, и кажется, что все сейчас именно там, поглощённые процессом съёмки. — Ара, — Чонгук берёт меня за руку, переплетая свои пальцы с моими. Для него этот жест может ничего не значить, но после крышосносных поцелуев посреди леса с этим парнем, я снова думаю о том, что наши с ним отношения не могут быть сугубо профессиональными. — Я думаю, уже закончили снимать. Нам нужно поторопиться, если хотим успеть попробовать зефир. Я невольно облизываюсь, всё ещё чувствуя сладкий привкус на губах. Если кто-то из нас двоих лжец, тогда это Чонгук. Он боится не успеть попробовать маршмеллоу, хотя явно ел их перед тем, как подошёл ко мне с пледом. Чонгук усмехается, словно каким-то образом узнал, о чём я думаю, а после тащит меня к озеру, а заодно и к работающим ребятам.

***

До последнего я стараюсь не придавать произошедшему значения, болтая с гримёрами и принимая похвалы от сценариста, который остался очень доволен результатом, но всё равно постоянно бросаю взгляды на Чонгука, сидящего у костра с режиссёром и менеджером. Он кажется чертовски счастливым и весёлым, звонко смеётся из-за чего-то, и держит над огнём целых две палочки с маршмеллоу. На одной из них зефир уже подгорел, но его это совсем не беспокоит. — Завтра нужно приехать пораньше, — О ЧуХа осторожно касается моего плеча, заставляя меня испуганно дёрнуться и покраснеть. Я слишком часто смотрю на своего коллегу. — Режиссёр попросил сменить макияж для одной из сцен, завтра он хочет начать с поцелуев. Девушки из команды ЧуХа тихо визжат от восторга. — Поцелуи! — Поцелуи с Чон Чонгуком! О да, Ара! Проработав на съёмочной площадке не один год, они знают, что снимать поцелуи весело, и смешно, а ещё неловко. И они ждут этого больше всего на свете. — Подумаешь, поцелуи, — я поджимаю губы, чувствуя себя неимоверно глупо. Всего полчаса назад признавалась Чонгуку в том, что никогда до этого не целовалась, а сейчас делаю вид, что поцелуи для меня ничего не значат. — Ты просто юный профессионал, — сценарист похлопывает меня по плечу. — Я уже начинаю работать над новым проектом. Было бы замечательно как-нибудь снова пересечься с тобой. Я киваю, очень надеясь, что однажды мне действительно повезёт снова поработать с этими людьми. — Ара! — чуть подпрыгиваю на месте, когда мне кричат прямо на ухо. — Я принёс тебе маршмеллоу. Чонгук обходит меня, втискиваясь в круг, в котором стою я, сценарист и гримёры. Прежде чем протянуть мне деревянную палочку, он проверяет, на какой из них находится подгоревший зефир, а после протягивает мне другую. От маршмеллоу исходит волшебный запах, и я практически сразу набрасываюсь на лакомство, губами обхватывая мягкий зефир. Такой же сладкий, как губы Чонгука. — Грязнуля, — парень смеётся, склоняясь надо мной и слегка прикусывая свою нижнюю губу. Он задумчиво смотрит на меня пару секунд, а потом тянется к моим губам, вытирая с них липкий зефир большим пальцем. Он не только сказочный, но ещё и бессовестный. Как он может так себя вести после того, что случилось в лесу? Я ведь могу не так понять, и другие тоже. — Сладко, верно? — без какого-либо подтекста спрашивает он, но я нахожу в этом отсылки к моему первому в жизни поцелую. Я собираюсь ответить, но Чонгук хватает меня за свободную руку, притягивая ближе к себе. — Я украду её у вас на минутку, — он извиняется перед моими собеседниками, а затем ведёт меня к костру, у которого сейчас никого нет. В считанные секунды все теряют к нам интерес, снова начиная обсуждать предстоящий эпизод, и, в отличие от меня, не задаваясь вопросами о том, какого чёрта Чонгук меня увёл. — Хочешь ещё маршмеллоу? — Чонгук говорит в привычной манере, и улыбается, как обычно, а я мысленно спрашиваю себя, бывает ли он когда-нибудь серьёзным более двух минут. Не может же он всегда улыбаться. — Нет, у меня ещё есть, — я указываю на палочку, которую получила минуту назад. — Ладно, — Чонгук переводит взгляд на костёр, ладонью похлопывая себя по коленке. Складывается впечатление, что ему неловко, но разве ему бывает неловко? — Я попросил у режиссёра больше сцен с поцелуями. Я выпускаю из рук палочку с маршмеллоу, но успеваю поймать её до того, как она оказывается на земле. — Что?! — я не верю своим ушам. — Я попросил… — Я слышала, — начинаю нервничать, — но зачем? В ответ Чонгук пожимает плечами, словно и сам не уверен в том, что сделал. — Ара, я… говорил, что умею хранить секреты, — он на мгновение отрывается от пламени, чтобы взглянуть на меня. — Но что насчёт тебя? Если бы кто-то подсчитал все секреты, которые я храню ещё со времён университета, мог бы с уверенностью сказать, что я — могила. Я не из тех, кто много болтает, и уж точно не из тех, кто рассказывает кому-то чужие тайны. — Я тоже. Чонгук замолкает на долгие тридцать секунд, над чем-то размышляя. Теперь он действительно выглядит очень серьёзным и сосредоточенным. Пользуясь возможностью, я рассматриваю его профиль. Такой обычный, но в то же время слишком нереальный. Я знаю, что многие не считают его внешность достаточно хорошей для актёра, но его харизма и талант могут перетянуть всё внимание на себя. Именно поэтому у него столько фанатов и столько предложений. По факту, сейчас он здесь, но ведь как только съёмки закончатся, он начнёт сниматься в новой дораме, будет подносить плед для другой актрисы и жарить зефир тоже. Целовать он тоже будет другую, и признаваться ей в чувствах в кадре. Потому что именно так всё и происходит у востребованных актёров — проект за проектом, новая роль каждые полгода, а времени на настоящего себя совсем не остаётся. — Я подумываю бросить всё на некоторое время, — Чонгук немного улыбается. — Хочу взять перерыв. В этот раз я всё же роняю зефир на землю. Палочка остаётся в руке, а подогретый маршмеллоу сползает вниз, оказываясь на земле. — Ой! — Вот, — Чонгук всучивает мне то, что держал для себя, — аккуратнее, возле костра он не успевает остыть. Сказочный Чон Чонгук хочет взять перерыв? Это не мои проблемы и совсем не должно меня заботить, но я начинаю думать о том, удастся ли ему потом вернуться. Я знаю множество актёров, которые брали «перерыв», а потом никогда не возвращались на экраны. Некоторые сами этого не хотели, а для некоторых просто не осталось ролей. С каждым днём молодых актёров всё больше. — Это твой последний проект? — уже чувствую во рту горький привкус, вызванный мыслями о том, что после окончания я вряд ли снова смогу с ним увидеться. Вдруг он решит запереться дома и отдыхать, или отправится путешествовать, или просто женится на какой-нибудь фанатке, и будет слишком занят семейной жизнью? Знаю, что этих двух месяцев недостаточно для того, чтобы стать хорошими друзьями, и уж тем более кем-то большим, но расстраиваюсь слишком сильно. — Ага, — Чонгук же совсем не выглядит расстроенным, может только чуточку грустным. — Поэтому давай снимем отличную дораму, чтобы позже не осталось никаких сожалений. Не знаю, о каких именно сожалениях он говорит, но всё, что я могу в данной ситуации, это согласиться с ним и отодвинуть подальше свои нелепые фантазии. Я была слишком наивной. — Уже так поздно, — он тяжело вздыхает, поднимаясь со своего места, — а завтра опять рано вставать. Я знаю, к чему он клонит, и совсем не против остаться наедине с собой у костра. Мне нужно о многом подумать. — Ты не собираешься домой, Ара? — Чонгук снова и снова зовёт меня по имени, осознанно или нет заставляя моё сердце сжиматься. — Я бы мог тебя подвезти. — Спасибо… — я планирую отказаться, не выдержу ещё полчаса в машине с ним. — Или, если ты не слишком устала, мы могли бы сходить на свидание. Чёртовы зефиры чуть снова не соскальзывают вниз. — Свидание? — Я же попросил у режиссёра больше сцен с поцелуями, значит, тебе нужно больше тренироваться, — Чонгук говорит очень быстро. — Подумал, что называть эту тренировку свиданием лучше. Ведь, если мы просто перекусим у меня дома, посмотрим какой-нибудь фильм и немного попрактикуемся в поцелуях… не будет ли это свиданием? После слов «перекусим у меня дома» мой мозг просто выключился. Чон Чонгук предложил мне перекусить с ним у него дома. С ним. У него дома. Наедине. И он назвал это свиданием. — Ну… — я сильнее сжала палочку с маршмеллоу. — Если мы просто вместе поужинаем и ты поможешь мне улучшить мои навыки… вряд ли это можно будет назвать свиданием. Чонгук нахмурился. Этот разговор изначально был каким-то странным. — Тогда чего не хватает для того, чтобы это стало свиданием? — он опять сел, придвинувшись ко мне. Во-первых, не хватает чувств. Зачем давать мне надежду, если он всё равно собирается сбежать? — Неважно, — я кусаю немного зефира, он тянется и липнет к зубам. Сладкий, мягкий, но вообще-то слишком приторный. — Ну Ара, — Чонгук хватает меня за руку, и я сразу оборачиваюсь, боясь, что на нас кто-то смотрит, — прекрати делать вид, что не понимаешь, о чём я, — он понижает голос, говоря гораздо тише, — ты же помнишь, что я храню твой секрет, а ты мой. Теперь мы должны создать общий секрет. Я снова не понимаю его. — Просто поехали целоваться, — на выдохе выпаливает Чонгук. Зефир тает во рту, пока я удивлённо смотрю на парня. Никакой милой улыбки и хождения вокруг да около. — Поехали, Ара, — Чонгук приобнимает меня за плечи, — я хочу свидание и поцелуи. Так и хочется спросить, с чего он взял, что я не буду против, но вот он снова расплывается в улыбке, такой тёплой и счастливой, что я прекращаю раздражаться из-за мелочей. — Я знаю, что нравлюсь тебе, Ара, — Чонгук снова вытирает мои губы, в этот раз облизывая пальцы, которыми всего мгновение назад прикасался ко мне. — Но ты не знаешь, что нравишься мне. Напоследок он щёлкает меня по носу, и тихо смеётся, явно довольный собой. — Нравишься, Ара. Оказываясь в его объятиях, я снова чувствую запах его одеколона, смешанного с запахом костра и сладких маршмеллоу, чувствую, как жар разливается в груди, но всё равно отталкиваю от себя Чона. — Кто сказал, что ты мне нравишься? — я фыркаю. — Всего раз поцеловались, а ты уже напридумывал себе всякого. Чонгук цокает языком, отбирая у меня палочку с зефиром, чтобы взять одну штучку. — И зачем нужен сценарий, если ты отлично на ходу придумываешь? — он нехотя меня отпускает. — Ладно, если не нравлюсь тебе, тогда просто забудь. Когда он злится, выглядит таким забавным. А говорил, что злиться на меня не может. — Поеду домой, сам поужинаю и телик посмотрю, а ты останешься без практики перед завтрашними съёмками. Ветер снова взъерошивает его чёлку и заставляет пламя плясать, подаваясь то вперёд, то назад. Чонгук поднимается, в этот раз собираясь уйти. Уйти без меня. — Эй! — я хватаю его за руку, цепляясь своими пальцами за его. — Мы же только разочек поцеловались, — не могу не смущаться из-за разговоров об этом, — как я должна сделать это на камеру завтра? Я уже всё забыла… Чонгук закатывает глаза. — Если хочешь частный урок, прекрати врать, Ара, — он сам сжимает мои пальцы. Его руки тёплые, большие, а пальцы слегка шершавые. — И прекрати так смотреть на меня. Решай уже что-нибудь. Удивительно, сколько всего общего у осени и Чонгука. Они оба могут быть жаркими и холодными, оба меняют маски и оба медленно приближаются, так, что ты не успеваешь понять, когда именно закончилось лето, а когда Чонгук решил признаться в своих чувствах. Он такой непостоянный и непредсказуемый, сказочный, сладкий и мягкий, иногда колючий. И мне хочется хранить ещё больше его тайн, а может наших общих тайн. — Хочу частный урок, — я поднимаюсь со своего места, позволяя Чонгуку и дальше держать меня за руку, — и свидание тоже хочу. И ещё маршмеллоу. Мягких и сладких. Губы Чонгука растягиваются в улыбке. — Ещё маршмеллоу? А как насчёт кое-чего другого? Это так же мягко и сладко…