Unexpected turn

Вообще-то, для него этот день и вправду должен был стать особенным. Несмотря на то, что он был рождён в императорской семье, у него имелось ещё пять братьев и сестёр, трое из которых, являлись представителями слабого пола. И все были красивы, безусловно. Хотя, пожалуй, почти все. Одна сестрица отличалась не только ужасным характером, но и внешность тоже была, далека от миловидной. Однако в детстве, она была очень даже хорошенькой, как внешне, так и внутренне, но после одного несчастного случая, из-за которого, лицо её начало носить уродливые шрамы и ожоги, очерствел и нрав. Но несмотря на это, были же ещё двое. Сестра с братом. Омеги, и очень даже привлекательные. Ну допустим, брата замуж уже выдали, а к сестре с родителями свататься ходят. Но он то тут каким боком, а? Их хотя б за месяц предупреждают, а то и за три. А Юнги сегодня поставили перед фактом, что завтра он отъезжает черт знает куда, и его ждёт там будущий муж. От счастья описаться можно, просто. Он то надеялся, что его это либо стороной обойдёт, нет, ну мало ли, что там отцу с матерью в голову стукнет, либо он познакомится с кем-то на многочисленных баллах, влюбится, они попросят у родителей благословения, а если не дадут, то сбегут вместе, родят себе несколько детишек, и будут жить себе в любви и уюте. А тут на тебе. Свадьба. Знать бы ещё с кем. Родители не колются, а ему надо знать, к чему готовится хоть. Вдруг это будет какой-то старикашка, у которого и так омег на ночь достаточно? Или наоборот, хлюпенький, маменькин сынок? А может это будет советник князя, императора, или короля, или кто там будет. Ну, солдату его же не отдадут, верно? Господи, за что ему это?! Он же хорошо себя вёл, прилежно учился, всегда помогал. Ну да, было пару случаев непослушания, но с кем не бывает? Это же не значит, что его надо выдавать непонятно за кого. Юнги подошёл к своему прикроватному столику, выпить настойку белладонны, которая поможет успокоить нервы, и уснуть. Потому что с такими мыслями, у него точно ничего не выйдет. А он скоро замуж выходит, между прочим. Круги под глазами, размером с вселенную, ему точно не нужны. Как бы там ни было, он должен выглядеть шикарно. Отставив уже пустой флакон обратно, он в который раз поморщился от вкуса этого мерзкого растения, и пройдя к постели, плюхнулся на неё, даже не раздеваясь. Полежав так еще несколько минут, он провалился в нужный ему и организму сон.

***

Подняли его ни свет, ни заря. Слуги, уже сновавшие по комнате, и вовсю готовившие его отъезду. Неужели и им он чем-то не угодил, раз они так быстро все собирают? Юнги откинулся обратно на подушку, глядя пустыми глазами вверх балдахина. Вот и все, сегодня он уедет, и вряд ли когда-нибудь вернётся. Никогда больше не увидит родных. Неизвестно что его там ждёт. И кто. Кстати об этом, попытки ещё раз узнать у своих родителей во время прощания не увенчались успехом, так же, как и узнать у слуг, что сопровождали все это шествие, тоже. Однако, он смог услышать, что это, вроде как король. Но, раз они пока едут, то Мин решил, почему бы ему не отдохнуть? Дорога хоть немного отсрочивает этот ужасающий день его замужества. Хотя это, наверное, глупо, ведь он все равно настанет. Но, спустя почти три недели пути, они наконец подъехали к величественным воротам в город. Они ехали по главной площади, полностью населенной бродившими людьми, и орущими торговцами. Угораздило же их приехать днём. В самый разгар. Уже подъезжая к замку, ему все же удалось узнать у пробегающей мимо девчушки, кто нынешний король в этих землях. А она ему любезно ответила, повергая Юнги в шок и апатию, и после он ехал с лицом лица. Что ж, замечательно. Лучше просто и быть не может. Чон Чонгук — самый кровожадный и жестокий правитель из ныне живущих. Славился сто процентным завоеванием земель, и особой жестокостью расправы с предателями. И Юнги отдают именно ему. Уписаться от счастья можно. Чем же он родителям так насолил, а? Но времени думать не было, поскольку они подъехали уже к самому замку, и его вежливо попросили выйти, и как только он это сделал, сразу налетели служанки, облепив со всех сторон, и ненавязчиво подталкивая ко входу, а далее коридоры, лестницы, бесчисленные двери, снова лестницы... И вот, он оказался, видимо, в своих новых покоях. Так, это хорошо. Значит, замуж он выходить в ближайшее время не будет. И вот служанка говорит ему сходить в купальню, а под конец приема присылает ещё двоих, что старательно натирают его маслами. В голову начинают пробираться не самые лучшие мысли, но он усердно их игнорирует. Однако, когда омега приходит обратно, на кровати лежит красивейший наряд, что был уж больно похож на свадебный. — Зачем мне это одеяние сейчас? — Спросил Юнги, у всех служанок сразу. Они странно на него посмотрели, но одна, которая всем руководит, ответила: — Чтобы пройти на свадебную церемонию, конечно. — Разве она сегодня? Я же только с дороги, неплохо было бы отдохнуть. — Его Величество итак слишком долго ожидал, господин. — Отвечает она же. Вот так и осыпались прахом все надежды Мина. Уже скоро Чона. Он даёт себя одеть, вытянув руки по бокам, и старается не думать о предстоящем вечере, а особенно ночи. Да, ложится в кровать с считай незнакомцем, так себе перспектива, но о его желаниях никто не спрашивал, поэтому, усаживаясь на стул перед зеркалом, подставляя своё лицо умелым рукам, он все также старается не думать о том, что лишится девственности с этим грубым и кровожадным альфой. Идя по величественно-украшенному коридору, и пересиливая себя не дать в глаз Чону при первом же его касании, он себя почти пересиливает и, не замечая затуманенным взглядом никого вокруг, врезается в грудь кому-то. Кому-то высокому, явно принадлежащему к сильному полу. Подняв взгляд, он тихо ахает, оказываясь перед овеянным легендами императором Кимом. Он же на него смотрит с прищуром красивых карамельных глаз, на дне которых плясали смешинки. — Мин Юнги, я полагаю? — Скорее утверждение, чем вопрос. Тем не менее, это не мешает широкой улыбке появится на его лице. — Да. — Выходит как-то сипло. — Что ж, — он медленно наклоняется к уху омеги, и в полголоса проговорил, — я думаю, Вы наслышаны о Вашем будущем муже не самых приятных вещей. — Ох, этот пронзительных взгляд, глаза в глаза, после которого их слишком хочется опустить. И разве кто-то запрещал? — Но я Вас уверяю, не стоит так боятся. Если узнаете его получше, поймёте, какой он все ещё веселый ребёнок. Несмотря на то, что ему через пару лет 30. Намджун выпрямился, подмигнув напоследок. Но его тут же окинули. — Ага, то есть стоило мне только отойти, как ты уже с другими заигрываешь, да, Ким Намджун? — к ним на скорости направлялся омега, с деланно гневным выражением на лице, однако и в его глазах можно было заметить озорные огоньки. — А ты как думал. Я мужчина завидный, нарасхват. Так что не оставляй меня где попало, и не сбегай вот так, а то украдут. — Все с той же улыбкой. — Я в туалет отошёл на минуту! А вот если ты будешь сбегать, откушу твой детородный орган, и нечем больше будет производить на свет таких прекрасных. — Это угроза? — Естественно. И затем коридор заполнился смехом на несколько минут. Юнги, наблюдавший за этой шутливой перепалкой, так и не поняв, что к чему. — Знакомься, любовь моя, это Мин Юнги, без пяти минут муж Гука, так что тут мне ничего не светит, — Ким наигранно-печально вздохнул. — Тогда ему стоит поспешить, Чонгук не любит ждать, — ответил все также незнакомый омега. Я Чимин, Ким Чимин, — он протянул свою ладонь, — приятно познакомится. Надеюсь, ещё встретимся, если Гук не съест тебя. — И снова это озорное выражение лица, которое никуда и не пропадало, по сути. — Что ж, сейчас нам пора в зал, как и тебе, кстати. — Отбросив вформальности, проговорил Нам. Впрочем, такой человек как он, может обращаться как ему вздумается с кем бы то ни было. — Чон действительно не любит ждать. И под руку с мужем, судя по кольцам на пальцах, направились в неизвестном ему направлении. Служанки, ненавязчиво подтолкнули его, и, пройдя ещё немного вглубь коридора, они остановились перед большой дверью. Затем ему вручили небольшой букет, после чего сказали собраться и приготовится. Он рассеянными глазами смотрел на все, на автомате принимая цветы. А затем произошло то, что заставило впасть его в ступор. Массивные двери перед ним открылись, представив взору огромный зал с, казалось, всем честным народом. Его снова подтолкнули, заставляя начать движение. Он медленно шёл по изысканному ковру, что был усыпан различными лепестками, и смотря прямо перед собой, не решаясь поднять головы. Однако, подойдя к возвышенности, на которой восседал король, ему все же пришлось поднять свой взгляд на него, моментально содрогаясь. Он и вправду наводил страх, внушал ужас,стоило просто посмотреть. Юнги стоял подле него, не зная, что делать дальше, ибо в его империи все происходило иначе. Но Чонгук, смотря на него своими чёрными, пронзительными омутами, вдруг поднял палец вверх, подзывая к себе. На негнущихся ногах, он поднялся по ступенькам вверх, и, встав чуть сбоку от трона, тут же опуская голову вниз, не в силах вынести этого взгляда. Чон же, подозвал тем временем какого-то мужчину, судя по отсутствию аромата - бету, что тут же протянул им раскрытую коробочку, внутри которой находилось два кольца. — Дай мне свою руку, — негромко проговорил он, но в гробовой тишине, это звучало как раскат грома. Мин, резко встрепенулся, посмотрев в лицо короля, и неуверенно протянул ладонь. Чонгук, взяв один перстень что был поменьше, легко взял его руку, надевая кольцо на безымянный палец. Металл немного холодил кожу, и, справившись с собой, он медленно и неуверенно, слегка подрагивающими руками, взял из коробочки второй массивный перстень, и неторопливо, не касаясь кожи чужой руки, надел его. Какое-то недовольство тенью промелькнуло на лице собеседника. Дальше, все как в тумане. Танцы, громкие разговоры, подношение подарков, выпившие и явно перебравшие люди. А затем, его попросили пройти в покои. Оказавшись там, все те же быстрые служанки окружили его, ловко раздевая, и опять одевая, только на этот раз, лишь в легкую полупрозрачную тунику, а сверху неё портупеи. Юнги, словно кукла, ничего не говорил, лишь подчинялся. Однако, когда его провели в другие, огромные, не вычурные, но очень дорого обставленные покои, что были считай полностью чёрного цвета. И лишь когда захлопнулась дверь, до него начала доходить суть происходящего, и она привела в настоящую панику. Что ему делать? Сбежать? А получится? Вряд ли. Спрятаться? А смысл, все равно найдут. Тем более, его быстро обмыли во время переодевания, чтобы чувствовался природный запах. Может попробовать обороняться? Хотя, это будет ещё более глупо, учитывая, что он оружие то в руках держал всего несколько раз, когда пытался хоть немного научится фехтовать. Правда в одиночку, поскольку не омежье это дело. За всеми этими размышлениями, он и не заметил, как дверь тихо открылась, и в неё вошёл высокий брюнет со смоляными волосами. Он бесшумно прошёл к кровати, и омега услышал его лишь тогда, когда какая-то вещь со звуком упала на пол. Юнги резко обернулся, смотря выпученными глазами, которые больше напоминали блюдца, на Чонгука. Тот же, в свою очередь с невозмутимым лицом смотрел в ответ, продолжая раздеваться. — Иди сюда, — проговорил он, когда остался в обычной чёрной рубахе и штанах. Юнги яро замотал головой. — Не заставляй меня применять силу. — Звучало очень даже угрожающе. — Нет! Я буду драться! — Выкрикнул Юнги отчаянно, пытаясь не показывать так явно дрожь во всем теле. Чонгук лишь слегка помотал головой, и быстро преодолев расстояние между ними, схватил уже Чона за руку. — Нет, нет, нет! — Не переставая предпринимать слабых попыток освободится из стальной хватки, как в бреду кричал Юнги, и видя все размыто, из-за скопившихся в глазах слез. Омегу кинули на кровать, быстро снимая с себя рубаху, и нависая мускулистым телом сверху, расставив по бокам от плечей руки, удерживая собственный вес. Чонгук быстро расстегнул портупею, и уже начал задирать тунику, как его прервали. — Пожалуйста, не надо. — Тихо прошептал Юнги, с крепко зажмуренными глазами. Он вздрогнул, когда на его щеку легла тёплая ладонь. Открыв веки, и посмотрев в глаза напротив, сейчас не излучающие прежнюю холодность, но все также смотрящие очень пронзительно, однако не так, как было в зале. Сейчас они излучали какую-то мягкость и нежность. А также вселяющую странную уверенность. — Все будет хорошо, — спокойно произнес Чон, поглаживая большим пальцем скулу. А потом поцеловал. Нежно, мягко, слегка целомудренно, как целуются новички. Ненавязчиво пройдясь по нижней губе, заставляя приоткрыть рот, запуская внутрь рта язык, тут же проходясь по ряду гладких зубов, переходя на щеки и нёбо. Поцелуй длился не долго, и оторвавшись, Чонгук снова подцепил кромку ткани, и потянул вверх. Юнги попытался задержать ее руками, однако их быстро завели наверх, скрепляя вместе. Стягивая ткань, Чон пальцами прошёлся по худой ляжке, выпирающим бедренным косточкам, кожа на которых натянулась так сильно, что грозилась порваться, впалому животу, затем пересчитывая рёбра, задевая бусинки сосков, и наконец снимая окончательно. Отбросив ненужную ткань немного в сторону, он посмотрел на такого девственно чистого, невинного, белого омегу под ним, который от такого пристального взгляда покрылся румянцем, пряча голову в предплечье, поскольку руки были все так же заведены наверх. Расстегнув ремень и брюки, Чонгук спустил их вниз, открывая вид на все свои достоинства. Юнги, мельком взглянув одним глазом на это все, отвернулся, тут же пунцовея лицом, претендуя на соревнования по цвету с раком. Альфа тем временем, ещё раз коротко поцеловав, перевернул омегу набок, быстро схватив с тумбочки какой-то пузырёк. Вылив содержимое на пальцы, он одной рукой взял поперёк живота, а пальцы второй приставил к анусу. Юнги дернулся, когда что-то мокрое и холодное прошлось по ложбинке, прямо ко входу. Когда же Чон надавил на дырочку, и начал вводить один палец, услышал шипение со стороны, примерно на третьей фаланге. Когда добавился ещё один палец, Юнги дернулся, и попытался соскользнуть, однако Чон быстро задержал его, насаживая полностью на свои пальцы. Он медленно массировал стенки, иногда разводя в виде ножниц, и затем добавляя третий. Омега начал тихо хныкать, когда почувствовал ещё один палец. Вытащив все пальцы, альфа ещё раз выдавил масло из пузырька, размазывая его по всей длине, и приставляя ко входу. Юнги почувствовал что-то большое и пульсирующие в себе, и попытался перестать всхлипывать. Он с силой сжал простыни в своих ладошках, и кажется услышал их хруст, когда это самое большое и пульсирующее, вошло в него полностью. Чонгук начал медленно и осторожно двигаться, все также держа омегу поперёк живота, и целуя в шею, пытаясь отвлечь. Юнги часто задышал, все так же чувствуя боль, которая медленно, но верно начала перетекать в удовольствие. Альфа начал ускорять темп, меняя угол проникновения, и попадая по заветной точке. Юнги вскрикнул, когда почувствовал резкую волну наслаждения, и начал громко и пошло стонать, распаляя Чона все больше. Он сорвался на бешеный ритм, смазано целуя то в шею, то в плечо, то в загривок. Юнги уже откровенно кричал, срывая голосовые связки, но ему было слишком хорошо, чтобы думать об этом. Он схватился одной рукой за руку мужа, а второй прошёлся по своему колом стоящему члену, сильно, до боли сжимая, и надавливая на красную истекающую головку. С очередным криком он кончил, изливаясь себе в кулак, и попадая семенем на простыни, он обмяк в сильный руках мужа, однако ненадолго, тут же снова чувствуя накатывающуюся волну наслаждения, что заставило недавно опавший член твердеть. Альфа перевернул его на спину, входя под новым углом, доставляя ещё большее удовольствие, и склоняясь над своим извивающимся омегой, что тут же потянулся за поцелуем. Не сбавляя темпа, он начал его целовать, мокро, грязно, пошло, тут же проникая языком внутрь, и сливаясь в пламенном танце с чужим. Юнги метался по кровати, извивался под альфой змеей, чувствуя приближающуюся разрядку. Чонгук, сделав несколько финальных толчков, излился внутрь омеги, кончая почти одновременно, и падая на перины рядом с ним. — Тебе понравилось? — Спросил Чонгук, со все ещё сбившимся дыханием, обнимая Юнги за плечи, и прижимая ближе к себе. — Да, — тихо и смущённо ответил омега, что всего минут пять назад, кричал так, что слышал, кажется, весь замок. — Повторим? Юнги немного сжался в его руках, снова краснея, и ничего не ответив. Но Чону ответ и не нужен был. Спустя секунду, он снова нависал сверху, немного прижимаясь своим сильным телом к чужому хрупкому. Он припал к шее, оставляя там багровый, уже начинающий наливаться синим засос, после чего снова припадая к губам. Он совсем не спешил, растягивая момент, наслаждаясь вкусом губ. Но им и не надо было спешить. У них ещё вся ночь впереди. Да что там ночь, — жизнь. И они проживут её так, чтобы их запомнили. Не важно как, и за что. Но они не пропадут, не исчезнут бесследно. Они оставят жирное пятно в истории, чтобы их запомнили такими, какие они есть.