your name like a song I sing to myself

— Погоди, погоди, погоди… — Мэнди, одетая в блузку, короткую черную юбку, с большим количеством подводки для глаз и с таким взглядом, что можно подумать, будь у нее заточка, то она была бы похоронена в грудной клетке менеджера бара, пялящегося на них. — Повтори, что ты только что сказал мне. И лучше бы это не звучало так, как то, что ты сказал мне только что. — Смотрите, — менеджер, долговязый парень средних лет с отстойной козлиной бородкой, хмурится и почесывает волосы на лице, — я знаю, что это было вроде как не круто так поступать, — шарк-шарк, — но подвернулось кое-что получше, хорошо? Эта группа просто привлечет больше народа, они больше соответствуют нашей атмосфере, — шарк-шарк. Коренные зубы Микки ненароком скрежещут друг о друга, и он жалеет, что у него нет монтировки. Набора кастетов. Меньше людей вокруг, чтобы он мог ударить парня в лицо. — Какого хуя это вообще значит? Ваша атмосфера? — Мэнди сжимает и разжимает кулаки, — под атмосферой вы подразумеваете внутренний интерьер этого места, которое выглядит немного похожим на то, что обдолбанного хипстера вывернуло на какие-то деревянные панели и на этом все? — Эй! — Управляющий каким-то образом умудряется выглядеть обиженным, — я сам выбрал эти стулья, не будь грубой. — Ты заказал нас три гребаных месяца назад, — Микки заставляет себя опустить гитару, чтобы не стукнуть ею по голове парня. Она стоила больше, чем их ежемесячная арендная плата. Они появились тут со всеми своими вещами на буксире за два часа до начала их концерта, и когда они зашли, то этот страшный чувак с ужасной растительностью на лице сказал им, что их заменили на этот вечер. И не только на этот вечер, но и их возможность стать постоянным исполнителями в баре тоже была занята. — И я даю вам три минуты, чтобы отвязаться от меня, прежде чем попрошу моего вышибалу подойти сюда, — шарк-шарк. — Тебе нравится эта гребаная козлиная бородка? — огрызается Микки, — ты хотел бы, чтобы она осталась у тебя на подбородке? — Эй, приятель, — менеджер держит руки перед грудью, защищаясь, — это всего лишь бизнес, ясно? Эта группа действительно модная, очень крутая и оптимистичная, и без обид, но вы, ребята… — он жестикулирует, — вы слишком грубо смотритесь для этого места. — Грубо смотримся? — Брови Мэнди исчезают в ее челке, — ты думаешь, мы выглядим грубо? Это ты будешь выглядеть грубо, когда я закончу с тобой. — Хорошо, принцесса. Убирайтесь из моего бара. — Ты, блядь, умереть хочешь? — кричит Микки, и Мэнди приходится схватить его за плечи и вытащить за дверь. В основном, он ей это позволяет. Они втискиваются в первый же поезд (1), который они могут поймать, и, потому что они оба сердиты, и это ближе, чем до их дома, в конечном итоге они оказываются в баре Йена с двумя гитарами, клавиатурой, укулеле и усилителем на буксире. Йен Галлагер, конечно же, лениво протирает стойку бара и выглядит скучающим. В баре полно народу, но при этом довольно тихо. Лицо Йена светится, когда он видит их, и он машет им рукой, когда они садятся. Он выглядит бодрым. Ему каким-то образом всегда удается выглядеть бодро. Микки не может этого понять. — Привет, ребята, — говорит он, протягивая руку через стойку бара, чтобы обхватить Мэнди за плечи в твердом объятии. Мэнди прислоняется к его плечу и тяжело вздыхает, — я думал, что вы играете на концерте. — Бутылка Джека, два стакана, — говорит Микки, тяжело опираясь на стойку, — выстрой их в ряд.  Йен выполняет заказ. Микки делает глоток, потом еще один, затем снова опускает локти на стойку бара. — Что случилось? — Йен снова наполняет рюмки, ничего не пролив, несмотря на то, что он делает это не глядя. — С концертом нас охуенно прокатили, — Мэнди берет рюмку и мрачно смотрит в нее, — даже не удосужились позвонить. Мы тащили все наши вещи через весь город впустую. — Мы потеряли пару сотен баксов, и парень в баре сказал, что мы выглядели грубо. — Что было грубым, так это его сальные волосы на лице, — Мэнди выпивает залпом (2) и корчится, — смотреть ему в глаза, без желания взять в руки опасную бритву? Вот что такое грубо. — Вот дерьмо, — сочувственно говорит Йен. — Они забронировали нас три месяца назад! — Мэнди ударяет кулаком по барной стойке. — А что это был за бар? — Йен снова наполняет стакан Мэнди, — я заканчиваю в полночь, мы можем пойти бросить кирпич в их окно, разбить машину парня? Позвонить санитарному инспектору? Мой друг Кев, возможно, знает одного парня. Это так поразительно и неожиданно, что Микки невольно начинает смеяться. — Нет, — вздыхает Мэнди, — я просто… я просто… я чувствую, что мы вроде как на слуху, да? Достаточно известны, чтобы какой-то хрен с бородкой не захотел бы просто так выгнать нас. — Да пошел он, — говорит Йен, — он явно не знает, от чего отказался. — Я планировала ухватиться за эту возможность, чтобы можно было выступать по пятницам в постоянном месте, вроде того, — ворчит Мэнди, — собрать постоянную аудиторию, понимаешь? Дать людям возможность возвращаться в одно и то же место и время. — Такова была цель, — Микки тянется к следующей порции выпивки и задается вопросом, сможет ли он почувствовать себя лучше, если разобьет чью-то машину, когда довольно внезапно Йен ставит бутылку Джека в нескольких дюймах от пальцев Микки. — Эй, — говорит Микки, — я действительно пользуюсь ими, чувак. Не смогу играть на гитаре с размозженным мизинцем. — Почему бы вам просто не сыграть здесь? — Йен полностью игнорирует протесты Микки. Он переводит взгляд с Микки на Мэнди и обратно. — Я имею в виду, не переживайте, если это не то место, к которому вы стремитесь, но вы, ребята, понравились нам на прошлой неделе, люди продолжали подходить ко мне, чтобы сказать, как хороши вы были, и у нас был отличный вечер, потому что толпа была счастлива, я уверен, что мой менеджер будет в этом заинтересован, у нас нет никого, кто приходил бы на еженедельной основе, поэтому мы, вероятно, могли бы это провернуть, и я знаю, что это может быть не в той части города, в которой бы вам хотелось, но здесь люди любят живую музыку… Микки снова моргает на него. Он никогда не слышал, чтобы кто-то говорил так быстро. — Ого, — говорит он, и так как виски, наконец, слегка ударил его в голову, он хватает Йена за руки, — Галлагер, это же отличная идея. Дай мне номер своего менеджера или типа того, ладно? — Да! — Йен начинает вытаскивать из кармана мобильник, но замечает, что несколько человек задержались у бара, — я напишу номер Мэнди… бутылка на мне, так как твой день был таким дерьмовым. Эй, ребята, что вам принести? Бар начинает заполняться по мере того, как время становится более поздним, и Мэнди с Микки сидят и пьют все время прямо из бутылки. Около девяти тридцати начинают играть два действительно ужасных парня, и Йен возвращается, изображая руками рвотный жест, когда он находится вне поля зрения певцов. — Понимаете, о чем я? Нам бы очень хотелось, чтобы вы были с нами, — говорит он. — Не думаю, что это вообще можно считать комплиментом, — вздрагивает Мэнди, — все, что мне нужно сделать, чтобы быть лучше них, это спеть в душе. Светлана появляется около 10 вечера и помогает им допить бутылку, и прежде, чем Микки действительно осознает это, он, Мэнди, Светлана и несколько других русских девушек, чьих имен он никогда на самом деле не помнил, энергично танцуют под дерьмовую группу. Йен подходит, чтобы убрать стаканы со стола, и Мэнди протягивает ему почти пустую бутылку, он оглядывается вокруг, подмигивает им и осушает ее, а затем уходит. Микки смотрит ему вслед, чувствуя головокружение и растерянность. Причина, наверное, в виски. Определенно в виски. Он бросает взгляд на Мэнди, которая наблюдает за ним, и она поднимает одну бровь. Через минуту она почти падает со стула, так что Микки чувствует себя в безопасности, так как она не в том состоянии, чтобы судить. Вскоре после этого Микки подумывает о том, чтобы наведаться в бар ради еще одного напитка, когда он оглядывается, чтобы увидеть грязные танцы в исполнении Йена и его сестры. Его первый импульс — раздражение, а второй — восхищение способностью Йена вращать бедрами под нескладный инди-рок и все еще выглядеть так, как будто он хорошо проводит время, и не отработал только что многочасовую смену. Песня заканчивается, и Йен внезапно толкает порцию виски Fireball (3) в руку Микки и подбадривает. Следующее, что он отчетливо помнит — это как он стоит снаружи бара и пытается закурить, а руки Мэнди лежат у него на плечах. — Мне нужно, чтобы ты… — говорит она, а Микки старается ее слушать, одновременно пытаясь поднести кончик сигареты к зажигалке, но ему не удается ни то, ни другое. — Микки! Микки. Мне нужно, чтобы ты пошел куда-нибудь. Куда-то не к нам. Наша квартира. Куда-то еще. Мэнди пьяна. Он тоже пьян, но Мэнди пьяна, и в ее глазах светится что-то такое, что Микки понимает. Она выгибает бровь, глядя на него. Этот взгляд означает, что Мэнди собирается кого-то закадрить, и хочет застолбить за собой квартиру, и не собирается вызывать такси, пока он не согласится. — И куда, черт возьми, ты думаешь, я пойду? — Микки наконец удается зажечь сигарету, и он машет ею перед ней. — Кого ты блядь… — Придурок, — Мэнди нежно хватает его за лицо, — у нас есть соглашение. И у меня кое-кто есть. У них действительно есть соглашение. Соглашение «не путаться под ногами и не задавать вопросов». Соглашение «совершенно точно не вступать в спор об этом за пределами переполненного бара». — Ты у меня в долгу, — говорит ей Микки. Мэнди поворачивается, чтобы взять пальто и гитару, оставляя Микки курить на улице. — Отлично, — выдыхает он в полуночный воздуху, — меня выселили из дома. Я нищий. Моя собственная сестра. — Что сделала твоя сестра? — Йен, натягивает куртку, стоя позади Микки, и тот несколько неуверенно оборачивается, чтобы посмотреть на него. — Предала меня. Я никогда ее не прощу. Меня вышвырнули из собственного дома на ночь, ты можешь в это поверить? Йен застегивает куртку и открывает рот, чтобы что-то сказать, когда мужчина, выходящий из бара, натыкается на него сзади и хватает за плечо. Йен поворачивается к нему, приподняв брови, и мужчина медленно, похотливо улыбается. — Хочешь прокатиться вокруг квартала? — спрашивает парень. У него слишком много геля в волосах и ногти, которые выглядят так, будто их наманикюрили, и он пахнет текилой. Йен закатывает глаза, поворачивается к Микки и снова открывает рот, но парень хватает его за плечо. Йен бросает на него испепеляющий взгляд, и Микки чувствует, что ему нужно вмешаться. — Слушай, приятель, — говорит он, втискиваясь между Йеном и парнем. Вблизи от него пахнет текилой и дерьмовым одеколоном. — Ему это не интересно, так что вали давай отсюда. — По мне, так он выглядел заинтересованным, — чувак, вероятно, на четыре дюйма выше Микки, и позади него два его друга, которые смотрят. Но Микки сильный парень. — А ты выглядишь так, будто за двадцать баксов готов кое-чем заняться. — Мы что, похожи на парочку геев, выставленных на продажу? — рявкает Микки, распрямляя руки. — Да, — решительно говорит парень. Микки моргает на него, думая, что то, что он планирует сделать, вероятно, плохая идея, а затем решает сделать это в любом случае. Правой рукой он бьет парня по лицу так сильно, как только может, прямо по его идеально выбритой челюсти. Парень отшатывается назад, и Микки отворачивается, чтобы увидеть, как Йен смотрит на него, подняв обе брови. — Отвали, — начинает говорить Микки, но тут кто-то прыгает ему на спину, хватая его за руки, почти выбивая из него дух. Судя по запаху, это определенно тот парень, которому врезал Микки. Он изо всех сил пытается сбросить его, и не упасть при этом самому, но хватка другого мужчины удивительно сильна вокруг туловища Микки. — Эй! — Йен кричит, и руки мужчины немного расслабляются, — иди сюда, и я сам скажу тебе, каков мой ответ. Хватка вокруг тела Микки разжимается, и он падает вперед на тротуар, потирая ребра. Йен улыбается текиле-с-одеколоном и делает шаг вперед, чтобы положить руку на плечо парня, и Микки на какое-то безумное мгновение думает, что Йен собирается поцеловать чувака, когда нога Йена дергается вверх, и он с силой ударяет коленом ему по яйцам. Мужчина падает на бок, и Йен перешагивает через него, хватает Микки за рубашку и поднимает его на ноги. — Неплохо, — говорит Микки. — Сейчас беги, похвалишь потом, — отвечает Йен, и, прежде чем Микки успевает полностью осознать, что происходит, Йен хватает его за запястье и тянет сквозь толпу, собравшуюся посмотреть на эту небольшую потасовку. Микки слышит крики и длинную череду проклятий позади них, когда Йен вытаскивает его из толпы и заворачивает за угол, и они пробегают еще несколько кварталов, прежде чем он, наконец, сбавляет скорость. — Господи Иисусе, — хрипит Микки, отдергивая руку назад. Прошло уже много времени с тех пор, как ему приходилось удирать от копов, и он довольно запыхался. — Господи, мать твою! Йен согнулся пополам, упершись руками в колени, и сначала Микки думает, что он пытается отдышаться, пока не слышит то, что безошибочно является смехом. — Я не могу поверить, что ты это сделал, — выдыхает Йен, — я не могу поверить, что ты просто… ты просто… блядь… — Это часть моего эффективного метода навсегда пресечь уличные домогательства, — говорит Микки, и Йен, которому почти удалось справиться со своим смехом, снова хохочет. Микки тоже смеется, он ничего не может с собой поделать, — хотя, определенно наиболее эффективен в командном исполнении. Хотел бы я видеть выражение лица этого засранца. У тебя есть приемы, Галлагер. — Да, — Йен хватается за свой живот, — можно и так сказать. — Ты побежал по этому переулку с какой-то целью или как? — Микки оглядывается вокруг и понимает, что на самом деле он не знает, где находится. — Не-а, — Йен выпрямляется, вытирая глаза, — я живу тут за углом. Кстати, ты можешь переночевать у меня, раз уж Мэнди тебя выгнала. — У тебя есть диван? — У меня самый удобный гребаный диван в мире! — Тогда веди меня, чудо-парень. Йен снова начинает смеяться, и он ведет Микки за другой угол улицы к небольшому многоквартирному дому. Йен отпирает свою дверь и впускает Микки, и Микки с удивлением видит, что Йен Галлагер, вероятно, гораздо меньше тип-А (4), чем Микки предполагал. У него есть чрезвычайно уродливый, но очень удобный на вид клетчатый диван посреди его гостиной, и две забитые книжные полки, обрамляющие телевизор, который, вероятно, был лучшим в своей линейке лет пять назад. Перед дверью свалены в кучу кеды, ботинки и кроссовки, из шкафа торчит огромная парусиновая сумка военного образца, в которой, похоже, лежат молотки для игры в крокет и теннисные ракетки, а стены украшены какими-то случайными плакатами и картинами, которые наводят на мысль о том, что кто-то не обращает особого внимания на оформление квартиры. Йен сбрасывает ботинки и бросает куртку на довольно шаткий деревянный кухонный стул, так что Микки делает то же самое. — Хочешь чего-нибудь? — Йен огибает остров, который отделяет его кухню от остальной части гостиной, с меньшим успехом, чем обычно. Ему приходится остановиться на углу, споткнувшись и чуть не упав. — Вода? Кофе? Пиво? Косячок? — Ты предлагаешь? — Микки протискивается мимо Йена на кухню, чтобы очистить костяшки пальцев в раковине. Они не слишком избиты, учитывая, как сильно он ударил парня возле бара, но он все равно моет руки. — Да! У моего брата хороший дилер, травка действительно хорошая. Девушки из колледжа цепляются к Липу, как ракушки к кораблям. Он у них ассоциируется с дешевыми наркотиками. — Лип? (5) — Микки смотрит на книжные полки, а Йен роется в каких-то шкафах. Они заставлены одной из самых обширных коллекций книг, которые Микки когда-либо видел в одном месте. Телевизор Йена установлен в деревянном стеллаже, верхняя часть которого покрыта фотографиями в рамках, бросившимися Микки в глаза. — Сокращенно от Филлип, — говорит Йен, — видишь выпускное фото? Он посередине. С сигаретой. Микки находит выпускную фотографию: Йен, одетый в темно-синюю мантию и шапочку, ухмыляется посреди кучи людей. Лип на несколько дюймов ниже него с вьющимися волосами. — А вы не все с рыжими промежностями? — Говорит Микки, усаживаясь на диван. Йен фыркает. — Рецессивные (6) черты, знаешь ли, — говорит он, — подожди, я оставил травку в другой комнате. Он обходит Микки и диван, проходя в дальнюю спальню. Микки бегло смотрит остальные фотографии. На одной из них Йен и рыжеволосая девушка, которая, должно быть, является его младшей сестрой, сидят на самом потрепанном крыльце, которое Микки когда-либо видел, на другой — он в уродливом цветастом жилете на чьей-то свадьбе, на третьей — он, Лип и симпатичная брюнетка в купальных костюмах на озере, ухмыляющиеся в камеру с пивом в руках. У Йена загар на этой фотографии. Должно быть, это здорово, задумывается Микки, иметь детские воспоминания, которые ты так любишь, что хочешь запечатлеть. Йен возвращается секундой позже и немного неуверенно садится на другой конец дивана, затем наклоняется вперед и опирается на локти, чтобы свернуть косяки. Он делает это быстро и аккуратно. Он протягивает один Микки и включает телевизор. — «Скажи «Да!» платью» (7) или спустим три часа на четвертый фильма про Индиану Джонса? (8) — Все зависит от того, насколько хорошо это дерьмо, — Микки закуривает косяк, а затем протягивает зажигалку в направлении Йена. Йен прикуривает свой косяк и вдыхает, и Микки тоже; он может сразу сказать, что это хорошая травка. Еще одной причиной, по которой он может сказать, что это хорошо, является то, что Индиана Джонс неожиданно увлекает. — И часто такое дерьмо случается с тобой? Придурок возле бара? — спрашивает Микки. Йен пожимает плечами. — Да, — говорит он, — я бармен-гей с необычными волосами. Это довольно неизбежно. — А раньше не было? — Микки неопределенно указывает в сторону военного вещмешка в шкафу. Йен выглядит потрясенным. И под кайфом. В основном под кайфом. — Я не крашу свои волосы! — говорит он. — Нет! Я имею в виду. Я имею в виду, — Микки забыл, что он имеет в виду, потому что Шайа Лабаф на мотоцикле, что непростительно. Это он и говорит. Йен соглашается. — Я имею в виду! — он вспоминает, что имел в виду, — у тебя же есть военные вещи. Ты служил в армии? — Ага, — кивает Йен и протягивает ему еще один косяк, — несколько лет назад я был просто солдатом-геем с необычными волосами. Какого хрена! — Он показывает на телевизор, — когда это Харрисон Форд успел так состариться? — Мы смотрим это уже полчаса, — констатирует Микки, — значит, по крайней мере, полчаса назад. — Какого хрена, — недоверчиво качает головой Йен. Микки уверен, что он находится в самом лучшем настроении за последние несколько недель. Он также уверен, что диван Йена на самом деле самый удобный гребаный диван на планете. — Микки, — шепчет Йен, наклоняясь к нему через диван. Он почти падает на колени Микки, но ему удается подняться. Насколько Микки может судить, он шепчет, потому что в фильме наступил серьезный момент, и он не хочет его нарушать. — Микки. Мы ведь друзья, верно? Потому что мне нужно сказать тебе кое-что очень важное. Но только если мы друзья. — Да, конечно, — говорит Микки, потому что он чувствует себя словно без костей, комфортно, и раньше нужно было заехать кому-то по лицу, и он искренне наслаждается собой. Или он просто обкурился. Пожалуй, под кайфом. Может, и то и другое? Хотя, определенно под кайфом. — Хорошо, — лицо Йена становится очень серьезным, — отлично. Итак. Хорошо. Сколько лампочек нужно, чтобы изменить человека? Микки пристально смотрит на него. — Я не знаю! — говорит он наконец. — Дает тебе пищу для размышлений, не так ли, — говорит Йен. — Если я засну, ты мне потом объяснишь этот фильм? — спрашивает Микки, потому что он вдруг начинает волноваться, что заснет и пропустит финал. — Я почти уверен, что Харрисон Форд трахает инопланетянина, — Йен успокаивающе похлопывает его по плечу, — но я здесь ради тебя. ***** Это можно не читать, наверно 😊 Я иногда просто не могу удержаться… (1) Небольшое отвлечение про Метро в Чикаго. Общественный транспорт Чикаго является одной из наиболее обширных сетей в США. При этом маршруты Чикаго продуманы таким образом, что разобраться в них можно за несколько минут. Главной особенностью метрополитена Чикаго является название. Вместо привычных «subway» (Метро; Метрополитен), или «underground» (Подземка), здесь используется название «elevated» (Надземный; Эстакадный). Отсюда и сокращение «L», часто встречающееся в тех же фанфиках. Первая станция была построена еще в 1892 году, она была наземной, а вот подземные станции открылись только в 1943 и 1951 годах. Сейчас метро Чикаго включает 8 линий и 145 станций. Две линии работают круглосуточно, чтобы предоставить возможность перемещаться в удобное время к самым популярным достопримечательностям. Также к основным станциям метрополитена прибавляются кольцевые железнодорожные линии, которые соединяют Чикаго с пригородными районами. Они принадлежат компании Metra и носят такое же название. Поэтому «поезд», это не совсем «поезд», как в нашем понимании. Это вагон Метро. Но так как Метро, это не совсем Метро… Интересный факт: Метро этого города выделяется своими музыкантами. Здесь вы не найдете новичков, не попадающих в ноты. Каждый исполнитель ежегодно проходит прослушивание в управляющей компании CTA. Чтобы получить разрешение играть в Чикаго требуется показать хорошие навыки и приятно удивить администрацию. Неожиданно захотелось поговорить об этом 😊 Кстати, у нас в России есть нечто похожее, но с нашим колоритом. Это «метротрам» — гибрид наземного трамвайного сообщения и метрополитена. И существует он в г. Волгоград. Вот тут подробнее и с картинками (если вам интересно): https://fb.ru/article/404253/unikalnyiy-podzemnyiy-tramvay-v-volgograde Ну, или Википедия по запросу «Волгоградский скоростной трамвай». (2) «Mandy downs the shot». Шот — это не конкретный напиток, а маленькая порция (около 50 мл) крепкого алкогольного коктейля. Пьются одним глотком. (Опрокинуть по рюмашке, так сказать). Или просто «глоток». Поэтому, можно сказать, что Мэнди просто «выпивает свою порцию залпом» или еще проще «делает глоток», хотя я рассматривала версию «опрокидывает шот». Но, как оказалось, говоря о коктейлях шотах, важно избежать путаницы. Дело в том, что настоящее название напитков — шутеры (shooter, от английского shoot — «стрелять», зд. — «пить залпом»). «Шот» (shot) же означает небольшую порцию чистого крепкого алкоголя, например, бренди, водки или виски. Однако в повседневном использовании эта разница стерлась, теперь термин «шот» относится не столько к объему напитка (исторически 30-60 мл), сколько к его структуре (преимущественно это сладкие слоистые коктейли). (3) виски Fireball — оригинальный канадский виски, который часто путают с ликером. Это связано с тем, что в процессе приготовления в него добавляют корицу и другие пряные травы и специи. Самый продаваемый бренд в США. Популярен у подростков благодаря крепости 33% и отсутствию неприятного вкуса, в связи с чем, пьется он легко и быстро доводит «до кондиции». (4) тип-А (type-A) — люди супер-организованные/целеустремленные/амбициозные, сосредоточенные на том, чтобы все было «правильно», лидеры по натуре. Ремарочка о том, что дома у Йена небольшой (или большой) беспорядок. 😂 (5) Лип — сокращенный вариант имени Филлипа (Lip) совпадает по написанию с «губа» (Lips — губы/Lip — губа). (6) Рецессивный признак — это признак, который не проявляет себя, если в генотипе есть доминантный аллель того же признака. Аллельные гены — это гены, которые занимают одинаковые «места» (или локусы) в хромосомах. Каждый живой организм имеет аллельные гены в паре. Генетический вариант, ответственный за рыжий цвет волос действительно рецессивен: то есть, чтобы ребенок родился рыжим, необходимо чтобы оба его родителя были носителями генетического варианта (25% вероятности), один родитель был рыжим, а другой — носителем варианта (50% вероятности), или оба родителя были рыжими (100% вероятности). (7) «Скажи «Да!» платью» (Say Yes to the Dress) — американский реалити-сериал (на канале TLC). Съемки ведутся в магазине свадебных платьев «Kleinfeld Bridal» в Манхэттене. Героини шоу — девушки, у которых намечается важнейшее событие в их жизни, а в качестве экспертов выступают работники одного из лучших свадебных салонов Нью-Йорка. Они помогут невестам найти свое идеальное свадебное платье (учитывая бюджет, особенности фигуры, тематику свадьбы, пожелания самих невест, их женихов и членов семей и прочие «требования»). И на этом пути будет всё! Истории любви, семейные разборки и, конечно же, модные советы! Прямо даже не знаю, что должно было случиться, чтобы Йен и Микки, развалившись на диване, смотрели нечто подобное… Парочки косяков тут явно недостаточно. (8) Четвертый фильм про Индиану Джонса — это «Индиана Джонс и Королевство хрустального черепа» и на самом деле его продолжительность 124 минуты (2 часа).