Смерть после жизни

— О! Люди все-таки что-то могут… раз сумели это построить. Непонятно только, зачем. Морин с уважением смотрела на на все более потрясающие по мере приближения огромные каменные изваяния гондорских королей. Выглядят отлично… жаль только, пользы от них, мягко говоря, никакой. Вот если бы не просто руки вверх тянули, а средние пальцы показывали, враг мог хотя бы обидеться. Да, до знакомства с коротышками ей бы такое в голову точно не пришло. Вспомнив, что один из здоровенных каменных болванов — предок Арагорна, Морин, бросив на них последний укоризненный взгляд, уставилась на до слез надоевшую за последние три недели голубовато-прозрачную воду Андуина. Ворота Королей означали скорое завершение кажущегося уже бесконечным путешествия по Великой реке. И хотя идти пешком по предгорьям и болотам намного тяжелее и опаснее, сойти на твердый берег хотелось неимоверно. В первый день, наревевшись до изнеможения, она незаметно уснула, свернувшись калачиком на дне лодки. Когда уже ночью, в сгустившейся темноте, ее разбудил Фродо, Морин почувствовала себя гораздо лучше. Ненавистный эльфийский край остался позади, плеск несущейся к Великому морю темной воды, мигающие точки звезд на безлунном небе и пение ночных птиц в подступающем почти к самому берегу дубовом лесу невольно вызывали желание вопреки всему начать надеяться на лучшее. Этот мир красив… таким, как есть сейчас. Раньше она, возможно, так не считала, но теперь все нравится, минус эльфы — и станет идеально. Слезы давно высохли, без следа испарившись со щек. Стараясь не замочить ноги, Морин, жмурясь от удовольствия, умылась прохладной водой. Голова чуть закружилась, но неприятное ощущение быстро прошло, не успев вызвать беспокойства… просто не надо было резко наклоняться. С ней все хорошо, надо только отдохнуть и окончательно успокоиться, болеть сейчас никак нельзя… Элронда, так легко и быстро врачующего человеческие хвори, рядом, увы, не было. А то могла бы спросить у него (единственного эльфа, не противного ей; в том, что произвел на свет такую дочь, Владыка Раздола, конечно, виноват, но это он нечаянно), почему от попыток использовать возвращающиеся силы ее теперь мучают тошнота и мгновенно накатывающая слабость, в Мории она потеряла сознание из-за этого, а не от удара Боромира. Он наверняка сразу помог бы, как и в прошлый раз, но ничего не поделать, обратиться за помощью к эльфийскому целителю в ближайшее время не получится. Разведенный Сэмом костер — это было неосторожно, но жизненно необходимо — непреодолимо манил в отвоеванный у ночной тьмы круг теплого золотисто-оранжевого света, а запах любимых хоббитами колбасок непонятно когда успел стать родным и привычным. — Уже почти последние… скоро придется перейти на лембас. Беззлобно поворчав, что она так и не научилась готовить, Сэм протянул ей поджаренные колбаски с картошкой. — У меня никогда не получится… — с искренним недоумением и нотками раскаяния в голосе ответила Морин. — Я много чего в свое время могла… разного. Ты представить себе не сможешь, я и сама уже как-то с трудом. А готовить — никак… Хоббиты, хотя уже не сосчитать, сколько раз злили ее до зубовного скрежета — лучшее, что есть в Средиземье. Эру наверняка создал их по недоразумению, специально у него только гадостные эльфы получаются. И люди… они намного лучше, конечно, но несовершенные до слез… сплошные проблемы. Особенно у женщин… как они там называются, Элронд говорил… не запомнилось, потому, наверное, что даже думать лишний раз не хочется про это безобразие и никаким приличным словом не назвать. Как же хорошо, что их с тех пор больше не было, хоть в чем-то повезло. Предоставив Сэму и Фродо делить между собой обязанности караульных (Сэм точно нужен, и как Фродо сразу его не позвал?), Морин опять сладко заснула и проспала, пока ее не без труда не разбудили к завтраку. Она, наверное, просто очень устала за все время, и опасность «потолстеть, если ничего не делать, а только спать и есть» ей не грозит, пошли хоббиты в… Мордор (они именно туда и идут, да, смешно) со своими шутками. Никаких серьезных опасностей ни на реке, ни во время ночевок на берегу, к счастью, не встретилось. Судьба словно жалела их и давала набраться сил перед ожидающим впереди. Только странная, омерзительно скользкая тварь, упорно преследовала их, избегая подбираться слишком близко. Прежний хозяин кольца… точнее, его раб. Бывший хоббит, из-за чего глупый Фродо питал к нему необъяснимое сочувствие, и не давал прикончить. Она бы не стала слушать хоббита и сделала по своему, но проверять, не вернулись ли силы и тем более использовать их, теперь боялась, а придушить мутного гаденыша без магии возможности не предоставлялось. Объяснить неразумным хоббитам, что все беды исключительно от того, что эльфы и им подобные приверженцы света и добра — лицемерные слабаки, она пыталась неоднократно, благо в лодке заняться больше нечем, только рассматривать расходящуюся мелкими волнами от носа воду, и то лесистые, то зажатые в тиски голых скал, берега. Заколи Бильбо в свое время Голлума мечом, прекратив его никому ненужные мучения, ничего, возможно, и не случилось бы. А про Элронда и говорить нечего — стоило старому не в меру милосердному (хотя за это ему большое спасибо, конечно) чистоплюю единственный раз слегка поступиться принципами и случайно столкнуть Исилдура в жерло Ородруина, неловко задев на узком мостике, все было бы кончено уже давно. Что тут скажешь? Ду-ра-ки. Вот и все. Ни на что не способные, кроме как ходить и упиваться своей добротой и непогрешимостью.

***

— Тьма еще не обрела власть ни над тобой, ни надо мной… Прохладные, словно выточенные из белоснежного мрамора руки, одно прикосновение которых еще недавно казалось щедрой наградой за годы борьбы и разлуки, легли на плечи, заставив вздрогнуть от неожиданного и не слишком приятного ощущения. Он уже успел привыкнуть к обжигающему теплу и тосковал по нему все эти дни между сном и явью… Надо мной обрела… кажется. Затягивающая все глубже в омут душных кошмаров сонная одурь, застившая глаза ядовитой пеленой, рассеялась, как туман на ветру, сменившись тихим шелестом золотых листьев, дуновением сокровенной лесной прохлады, легким серебряным звоном поднесенного к пересохшим губам кувшина с живительной влагой. Смутно обжигающее отсветом расплавленного золота сквозь веки солнце сменялось глубокой бархатной темнотой ночи, губы с постоянно опущенными вниз уголками невесело улыбались, лишь на миг утрачивая презрительно-скептический изгиб. Никто так не улыбался здесь, в гостеприимном краю благородных и чистых помыслами эльфов, но увидеть по пробуждении именно ее стало затаенной, несбыточной мечтой. Она бесконечно чужда и враждебна благословенному краю священных мэллорнов, где он всегда находил отдых, успокоение и счастье. И когда-то встретил любовь, много лет озарявшую его путь сокровенным звездным светом. Звезды Лотлориэна, гораздо более крупные и яркие, чем где-либо еще, и сейчас влажно мерцали сквозь наполовину безлистные ветви мэллорна. — Арагорн, надежда еще есть… для нас. Арвен чуть запрокинула голову, приближая приоткрытые губы к его. Вплетенная в сладко пахнущие аккуратно уложенные волосы жемчужная нить слегка царапнула щеку, гладкий тонкий шелк платья скользил под рукой, холодя ладони. — Я остаюсь здесь… Арагорн глубоко вздохнул, чуть было не поддавшись безотчетному стремлению к ласке и теплу. Что легкие шаги Владычицы Галадриэль, уловимые лишь для чуткого уха следопыта, могут обрадовать его в такой момент, он ни за что не поверил бы еще совсем недавно. Он объяснит ей все потом… и себе тоже, когда Тьма отступит, и не будет больше губить и ослаблять ее. Арвен опасно и не нужно оставаться в Средиземье, светлое волшебство Галадриэли не сможет долго хранить ее. А он… вправе ли находиться в свободном от зла Золотом лесу, родном и любимом с детства, если вместо света вечерних звезд его теперь манит тьма и огонь? — Я должен заглянуть в Зеркало… — прикрыв глаза, Арагорн принял неподвижными губами ее осторожный поцелуй. Хрустально-чистая вода из ручья, с еле слышным плеском налитая Владычицей из серебряного кувшина в низкую плоскую чашу, превратилась в неподвижное темное зеркало, отражающее лишь бледный свет луны. Увидеть здесь ее было очередным несбыточным кощунственным желанием, светлое зеркало Галадриэль не станет помогать в этом… или она ему неподвластна. А никакой другой вопрос ему не интересен. Уже в который раз зеркало упорно молчало, оставаясь просто серебряной чашей, не показывая… называть ее по примеру некоторых исказительницей он не хотел, нынешнее случайно придуманное имя не принадлежало ей, а прежнее, истинное, уже совершенно не подходило. — Я уезжаю завтра на заре, — подавив разочарованный вздох, глухо произнес Арагорн, — не могу больше терять время в бездействии. — В Рохан? Галадриэль догадалась, прежде чем он успел додумать… знает ли она об остальном? — Почему ты не смотришь в зеркало, Арагорн? Оно хочет… что-то тебе показать. Тьма и огонь… темно-багровый блик пробежал со дна к поверхности, чернильный мрак на мгновение победил серебристо-хрустальную чистоту. Знакомое лицо в ставшей полупрозрачной глубине заставило сердце замереть… он видел его в бреду во время болезни и не ожидал больше увидеть наяву. Куда она делась, когда Арвен увезла его в Лотлориэн, а на отряд напали орки, никто не знал. Просто ушла, как он ей сказал, или… Нет, точно не или, умереть она никак не могла, только не она. Ее лицо неуловимо изменилось, черты чуть расплылись, утратив четкость, что не испортило его, а лишь сделало странно и трогательно милым. Очень человеческим, как будто она не та, кем на самом деле является. Но что это такое… что с ней происходит? Не успев наглядеться на милосердно подаренную зеркалом иллюзию, Арагорн напрягся, от всей души надеясь, что происходящее в толще воды не более чем нездоровое порождение его измученного сознания. Морин явно было очень плохо от чего-то, ее лицо искажалось, как от накатывающей приступами резкой и сильной боли. Он внимательнее вгляделся в зеркало, ожидая увидеть пыточное приспособление, похожее на дыбу из подземелий Барад-Дура — такое выражение лица может быть только на ней. Но нет… ставшие как будто еще гуще и пышнее прекрасные черные волосы — как же он хотел снова пропустить их между пальцами — разметались по белой подушке. Так и не разгадав смысл с каждой минутой все больше пугающего видения, Арагорн испытал настоящий приступ паники, когда она беззвучно вскрикнула и сильно выгнулась назад, запрокинув голову и до крови прикусив губы. Да что это за издевательство? Зеркало, наверное, нарочно… мстит ему за желание увидеть ее. Арагорн потянулся за кувшином, желая быстрее все прекратить, плеснув в чашу еще воды, но замер, приоткрыв рот от удивления и совершенно не представляя, что об этом думать. — Элронд… а он еще зачем? Даже вслух сказал, судя по тихому смешку Владычицы Галадриэль за спиной. Появившийся непонятно откуда Элронд быстро наклонился к Морин, кладя одну руку ей на лоб, а вторую куда-то ниже. Судя по тому, как мгновенно разгладилось ее лицо, возвращаясь к почти нормальному состоянию, великий целитель сумел ей помочь. Приподняв брови и усмехнувшись с чуть ироничным сочувствием, Элронд что-то коротко сказал. Морин бросила на него быстрый взгляд из-под полуопущенных ресниц, и пробормотав нечто похожее на «Иди ты!», захихикала, словно Владыка повторил одну из пошлых шуточек хоббитов, она всегда так на них отвечала. Зеркальная поверхность зарябила, вновь став просто наполненной до краев водой серебряной чашей. Арагорн не сразу это понял, еще пару минут бессмысленно разглядывая собственное отражение, потом с силой потер глаза руками и отошел к стекающему по каменной стене ручью, чтобы умыться холодной водой. Ну что за кошмар показала ему Галадриэль? Нехорошо с ее стороны морочить голову перед трудной дорогой, нормально поспать теперь не получится.

***

— Морин, ты рыбу любишь? Иди поешь! Рыбу? Наверное, не очень… Ой! Как-то она… слишком сильно пахнет. Ее сейчас опять начнет тошнить, как в лодке. Днище в последние дни так неприятно покачивалось, уходя из-под ног, что она замирала и старалась пореже дышать, глядя в небо — ни учить жизни глупых хоббитов, ни спать больше не хотелось, а только добраться наконец до берега и полежать денек другой. Надо немного отдохнуть, и все пройдет… почти уже прошло. Если бы хоббиты не сварили это… они издеваются. Пока она лежала на прибрежном песке у корней покривившейся от постоянных ветров сосны, глядя в неприветливо серое небо, хоббиты сумели поймать пару рыбин наскоро выточенной самодельной острогой. Морин неприязненно взглянула на оживившихся коротышек. Возможность поесть что-то кроме лембаса и почти уже закончившихся изрядно надоевших колбасок заметно воодушевила их, как и долгожданное ощущение твердой почвы под ногами. А она почему-то не чувствовала ничего, кроме мучительного нежелания вставать, пробираться через нехоженый лес, полный кочек и ухабов, поваленных деревьев и зарослей колючих кустарников… хорошо, если хоть орков там нет. А потом голое каменистое предгорье Эмин Муил… у нее уже сейчас нет на это сил. — Морин! Вот, держи! А… кто это? Как она вообще здесь и почему… — Нет… — только и смогла произнести Морин, возвращаясь к реальности, сразу вспомнив Фродо, Сэма, Майрона с его кольцом, и проклятую рыбу… коснувшийся лица горячий пар с невыносимым запахом поднял бы и мертвого из могилы, чтобы еще раз убить, уже наверняка. Желудок сжался и подпрыгнул вверх, в глазах полностью потемнело… кажется, на этот раз ее все-таки стошнит по-настоящему, перетерпеть не получится. — Э… ну ты чего? Нормальная рыба… раньше ты ее ела. — Испуганный хоббит, к счастью, догадавшийся унести котелок подальше, протягивал ей фляжку с водой. — Не знаю… — пить воду сначала было страшно, вдруг и от нее тоже начнет тошнить, но после нескольких глотков сразу стало лучше. — Дай мне лучше лембас. А рыбу сами ешьте… где-нибудь подальше. И больше не ловите ее, или я вас убью. — Может, тебе кольцо дать? — неожиданно предложил всерьез напуганный Фродо, с искренним сочувствием глядя на непонятно чем захворавшую спутницу. Это же не серьезно… иначе непонятно, что делать. Они с Сэмом совсем не разбираются в болезнях, лорд Элронд сразу бы все вылечил, и Арагорн нашел какие-нибудь свои травы. — Кольцо? — Морин мрачно жевала лембас, стараясь сильно не морщиться. Сочувственные взгляды и глупые вопросы хоббитов ее раздражали… и вообще все раздражало. Эльфийский хлеб тоже стал заметно более гадким, чем еще недавно, но ничем не пах и не имел вкуса, поэтому есть его было можно. — Ну хорошо, давай. Немного времени еще есть, а потом придется идти. Хуже от кольца не будет точно, а, может, и правда поможет, хотя бы немного. — Вот… возьми! — Фродо без тени сомнения, что казалось невозможным, учитывая все усиливающуюся власть над ним коварной безделушки, расстегнул чуть дрожащими пальцами пару верхних пуговиц на рубашке. — О! — ласкающее глаз золотое сияние сразу притянуло взгляд… и кольцо ничуть не меньше потянулось к ней, повинуясь природе чистого золота. Майрон создал его, сделав вместилищем своей сути… но все золото хотело принадлежать ей и только ей, не могло не хотеть. Руки сами собой потянулись помочь Фродо быстрее уже снять цепочку, даже солнце, словно чего-то почувствовав, выглянуло из просвета разорванных ветром клочковатых серых облаков. — А если ты наденешь его, что будет? — Ммм… не знаю, ничего, наверное. Всевластия Майрона оно мне не дарует. Морин напрочь забыла про по-прежнему сидевшего рядом Фродо. Полузакрыв глаза, она поглаживала пальцем гладкую золотую поверхность с проступившими буквами заклятия, держа кольцо на раскрытой ладони. Силы и хорошее настроение почти полностью вернулись к ней, головная боль и неприятные ощущения в желудке стали гораздо слабее. О том, что может произойти, если надеть кольцо, она до сих пор ни разу не подумала. — Думаешь, стоит попробовать? — Морин чуть прищурилась, переводя взгляд с кольца на хоббита. — Да… давай, надень его!