Атака на сердце Эрвина Смита.

      В доме Дариуса Закклая всегда было много приезжих гостей, в основном в связи с частыми на тот период собраниями и переговорами. Такое собрание было и сегодня к которому Дариус тщательно готовился. Собирал бумаги, готовил речь, раскладывал папки. Но большее внимание он уделял опрятности одежды и своей чистоте. Он всегда следил за внешним видом, так же обучал и свою дочь, которая превзошла его в этом плане и часто поправляла его одежду и сама стригла бороду.       — Илс, скоро прибудут Главнокомандующие, будь любезна, принеси мой плащ и амулет, — попросил Дариус.       — Конечно, — ответила Илс. — Всё будет проходить как обычно? Мне стоит удалиться с начала собрания?       — Не сочту обязательным, но желательным, — ответил Закклай, и девушка, кивнув, удалилась.       Илс всегда была немного черства, но с названым отцом и единственными подругами, нажитыми за недолгую жизнь, она была откровенна и мягка. Закклай не хотел, чтобы раньше времени узнали о существовании Илс, чтобы не поднялось много шума и сплетен, поэтому Илс просто затихала на какое-то время в своей комнате, пока гости не разъезжались или появлялась на публике крайне редко. Она привыкла к такому, таким было её детство. Её это ни капли не смущало, наоборот, излишнее количество людей девушку иногда смущало или пугало. А Закклай всегда изводился от косых взглядов мужчин на свою красивую юную дочь, которую он оберегал от каждого такого похотливого взгляда, как считал он сам.       Девушка быстро принесла отцу то, что он попросил, и помогла ему одеться. Лёгким взмахом кистей Илс красиво выставила воротник белоснежной рубашки, которая ещё так и пахла свежестью. А за него был заправлен огромный красный амулет, который не двигался на шее Главнокомандующего.       — Илс, я пойду разложу бумаги, которые подготовил, а ты иди отдыхай, — сказал Дариус, посмотрев на дочь.       — Когда ты начнёшь подпускать меня к бумагам? — поинтересовалась девушка.       — Ох…ха…ха… милая, когда я начну заваливать тебя бумажками ты сама начнёшь проклинать день когда я тебя к ним подпустил, — посмеялся Закклай.       Он взял Илс за плечо и поцеловал в макушку, ласково посмотрев на девушку. Закклай ушёл на второй этаж, где и была переговорная, а Илс направилась в столовую за чашкой чая, которая хоть немного развеет её скуку.       Девушка шла по длинному коридору, вдоль которого лежал огромный красный ковёр, который, казалось, вечно был здесь и не пачкался, что было очень удивительно. Огромные окна и пустота. Всегда много гостей, но всегда пусто. Странно, но Илс всегда отбивалась от основной толпы и была в местах затишья. Сейчас только часовые стояли возле дверей и проходов, они были всегда, только сами люди менялись, и Илс последние годы даже не запоминает имена часовых, ведь, в конце концов, им на смену придут другие.       Уверенные шаги Илс прервал гул лошадей. Кто-то уже приближался к дому, хотя время ещё не подошло. Карета остановилась, а Илс стояла рядом с окном, наблюдая за людьми, что приехали настолько рано. Карета остановилась и из неё вышли Разведчики Главнокомандующий Эрвин и Командующий Леви.       — Эх… пунктуальностью и не пахло, — возмутилась девушка. — Или слишком поздно, или слишком рано, — продолжала она и медленно удалялась от огромного окна.       Мужчины вошли в дом и остановились. Куда идти дальше знал только Бог.       — И куда дальше? — спросил Аккерман, оглядывая развилку.       — Зависит от того, где находится Закклай, — отозвался Смит.       — И как ты это узнаешь? — вздохнул Леви от усталости в дороге.       — Вы случаем не знаете, где его превосходительство? — обратился Смит к часовым.       — Простите, мы просто часовые, но не так давно, направо, пошла девушка, она точно знает где он, — ответил молодой парень.       — И теперь будем бегать туда-сюда, — возмущался брюнет.       Эрвин молча пошёл по указанному маршруту, и не так далеко они заметили девушку, медленно идущую по коридору.       — Юная леди! — обратился Эрвин и девушка обернулась.       Эрвин и Леви быстро настигли юную особу. Она была в форме лишь со щитом на куртке, что могло означать службу под началом непосредственно самого Закклая, не имея принадлежности ни к одному из корпусов. Сама девушка была не так высока, а на вид была хрупка. По куртке спускались длинные прямые тёмно-коричневые волосы, зачёсанные на правую сторону, а слева убранные за ухо. Большие золотые глаза и бледноватый цвет кожи. Сразу они приняли во внимание железную выправку и походку, которая была не у большого количества юных солдат.       Девушка приложила кулак к сердцу и убрала.       — Чем я могу вам помочь? — отчеканено спросила она.       Речь у неё была очень чёткая, громкая и достаточно приятная. Голос тоже был хорошим, и дефектов никаких не было слышно. Несмотря на то, что она была очень юной, всего 17 лет, голос у неё был командный, осмысленный и взрослый.       — Нам нужен Дариус Закклай, мы прибыли на собрание, — сказал Эрвин. — Нам сообщили, что, возможно, вы знаете, где он.       — Я всегда знаю, где он, — ответила девушка. — На втором этаже в своём кабинете.       — Может проводишь? — спросил Леви и девушка лишь приподняла бровь.       — Как прикажете, — ответила девушка и прошла мимо мужчин. — Следуйте за мной.       Разведчики неторопливо шли за Илс, которая довела их до лестницы и поднялась вверх. Кабинетом оказалась дверь, находящаяся в конце коридора идущего прямо от лестницы. Девушка постучала в дверь.       — Моё превосходительство, прибыли Разведчики, — сказала девушка и Закклай что-то неразборчиво крикнул. — Входите, — обратилась к мужчинам она, открыв дверь.       Мужчины вошли и приложили руки к сердцу.       — Илс, ты свободна, — сказал мужчина и сел во главе стола на своё огромное кресло.       — Как прикажете, — ответила Илс и ушла.       Дариус выпрямился и оглядел прибывших.       — Простите, что побеспокоили так рано, мы приехали сюда в первый раз и побоялись опоздать. Благо нас довели до переговорной, — сказал Эрвин.       — Странно, что вы встретили её, она должна была уже уйти, — сказал под нос Закклай.       — Любезная девушка, — заметил Смит.       — Что ж, как повезёт, — ответил Закклай.       Мужчины сухо переглядывались, и атмосфера навевала лишь неловкость и напряжение. Они были совсем разных должностей, и Дариус никогда не позволял себе говорить лишнего или вести себя слишком любезно, поэтому диалог не развивался и не начинался толком. Вскоре, подошло время для собрания, начали прибывать Командующие и Главнокомандующие, наконец, началось собрание. Новости никого не радовали и были всё хуже и хуже. Люди бунтовали, требовали комфорта, ответов, еды, конца войны, но ничего из этого правительство не могло им дать, и поэтому Закклай взял всё в свои руки, что поможет разрешить конфликты подобного рода.

Комната Илс

      — Илс, не стоит так переживать тебе ещё и правда рано там присутствовать. Пусть взрослые дяди обсудят всё, что им надо, — говорила девушка, сидящая на кровати Илс.       Это была одна из её подруг — Оделия Карнштерн. Девушка трудного нрава и странного поведения. А на подоконнике расположилась её сестра — Корнелия Карнштерн. Девушка доброго характера и мечтательной натуры. Они были сёстрами — близнецами, которые были противоположны по характеру и поведению, но очень похожи внешне. Лучшие ученицы своего выпуска. Блестящая тройка девушек и настоящий талант к убийству титанов. Они были ровесницами Илс, а Корнелия была старше Оделии на 2 минуты. Несмотря на то, что они были близнецами различить их не трудно. Оделия и Корнелия одного роста, веса и телосложения, цвет глаз у обоих зелёный, ресницы огромные, и цвет волос снежный. Белый, как чистейший первый снег в преддверии зимы. Но только маленькие детали во внешности выдавали их. У Оделии волосы чуть-чуть достают до плеч и сильно вьются, а под левым глазом маленькая родинка. У Корнелии же длинные лишь немного вьющиеся волосы, которые были немного выше бёдер. Девушки были в форме Гарнизона, но всегда были с Закклаем, как одни из его огромного состава телохранителей, так и Илс было не одиноко, ведь это были её единственные друзья.       — Правда, не стоит, это предначертано тебе судьбой, успеешь ещё насидеться на собраниях вроде этого, — поддержала Корнелия.       Илс сидела в кресле, смотря на картину, где они с отцом стояли посреди зелёного поля.       — Он будто не доверяет мне, — сказала прищурившись Илс.       — Да сама знаешь, он никому так не верит, как тебе. Наслаждайся последними десятилетиями свободы, — ответила Оделия.       — Тебе ли не знать, чем чреват этот пост, — сказала Корнелия.       — Не из-за этого ли у Закклая нет семьи и детей? — спросила Оделия.       — Я его дочь. Несмотря на то, что не по крови, — ответила скептически Илс.       — И ты тоже хочешь вляпаться в эту дрянь и умереть девственницей! — засмеялась девушка и рухнула на кровать.       — Не заводи снова, — возмутилась Корнелия.       — Да ладно тебе, ты сама знаешь, что нам с тобой суждено выйти за каких-нибудь толстых и старых мужиков, у которых набиты кошельки, из-за того, что мы из дворянской семьи, а Илс суждено умереть одной. Так что нам больше повезло, — ответила Оделия. — За нашим каждым шагом не следит бородатый всесильный дядька, — добавила она и, скинув обувь, легла на живот, смотря на подруг.       — Его превосходительство — прекрасный отец! — сказала Корнелия.       — Да ну, именно поэтому к Илс и на пушечный выстрел мужчины не подходят, я хотя бы успела лишиться этой ноши и испытать все 33 удовольствия, — продолжала Оделия.       — Всё ты успеваешь, Дел, — заметила Илс.       — И как всегда это была какая-то твоя одна из мимолётных влюблённостей, — сказала Корнелия.       — Всё лучше, чем твоя слепая вера в ответную любовь Командующего Аккермана, — просмеялась Оделия. — Самой не смешно от таких глупостей?       — Знаешь ли, я не отдаюсь кому попало, — сказала Корнелия.       — Поэтому тебя силой затащит в царство разврата толстый дядя, — сказала, имитируя голос из страшных историй, Оделия. — Смотри правде в глаза, Нел, это наша судьба. Ну, всё равно лучше, чем у тебя Илс.       — Это всё чем ты себя успокаиваешь? — спросила Илс. — Если тебе от этого легче, то хорошо у меня не будет мужчины и я дам обет безбрачия.       — Меня иногда убивает твой сарказм, Илс, — сказала Оделия.       — Это не сарказм вовсе, я понимаю, что останусь одна, просто я смирилась с этим с самого начала, — сказала Илс.       — А ты не думала, что тебе может кто-то нравиться? — сказала Корнелия.       — Или ты уже в кого-то влюбилась? — сказала Оделия. — Я знаю у тебя в голове полно порочных мыслей.       — Нет, но мне нравиться Командор Смит, — сказала Илс. — Но я сама понимаю, что этому не бывать. У нас большая разница в возрасте и звании. Так же, мой отец Верховный Главнокомандующий, мне вообще не видать любого мужчины.       — Не будь глупой, Илс. Когда ты ещё сможешь порадоваться мужчине. Когда будешь по уши в бумажках? — спросила Оделия. — Нужно действовать!       — И как же вы выбираете мужчин? Меня этому не учили, — сказала Илс.       — Это всё чувства, которые переполняют тебя, когда ты смотришь на него, — сказала Корнелия.       — Или ощущения, которые ты хотела бы испытать, — сказала Оделия.       — Я вас не понимаю, — ответила Илс.       — Кода я смотрю на Командующего Леви, моё сердце поёт, сердце вырывается наружу, а душа рвётся ввысь, чтобы слиться с душой Командующего и связать нас вечными любовными узами, — приложив ладони к сердцу, говорила Корнелия.       — Она просто свихнулась на своём Аккермане, как и многие девушки.       — А разве он не достаточно взросл для тебя, Нел? — спросила Илс.       — Любви все возрасты покорны, — ответила Корнелия. — Какая разница, в этом нет смысла, я не маленькая девочка, а он мужчина, разве это не прекрасно?       — Он на тебя и внимания не обратит, — сказала Оделия.       — Мне всегда кажется, что люди имеющие разницу в возрасте не рассматривают того или иного человека, как объект построения семьи или романтичных отношений, — сказал Илс.       Корнелия встала перед окном, смотря в него. За все эти годы они с Оделией научились пропускать некоторые реплики Илс мимо ушей.       — Как же он прекрасен, — тихо сказала она и положила руку прямо на стекло. — Какие грубые и прекрасные черты лица, тёмные грубо стриженные волосы, такие губы, ах…       — Неужели собрание закончилось? — сказала Илс и подошла к окну. Возле кареты стояли и разговаривали Леви, Эрвин и Дот, вместе с Дариусом и Найлом. О чём они говорили, знают только они, а подслушивать манеры не было ни у кого, да это было и не нужно.       — Да уж, Нел, вкус у тебя, конечно, — причитала Оделия, подошедшая к ним.       Девушки пристально разглядывали мужчин, думая о том, что они могут обсуждать так рьяно, иногда смеясь.       На второй этаж здания, где находилась комната Илс посмотрел Леви, не отрывая взгляда. И Корнелия поспешно убежала.       — Он посмотрел сюда, вы видели?! — истерично сказала она, сидя на полу.       — Он до сих пор смотрит, — сказала Илс.       — Меня это раздражает, — ответила Оделия и тоже отошла.       Илс стояла и рассматривала всех, не стесняясь взглядов и обсуждений.       — И как же ты выбрала его? — спросила Илс.       — Я просто взглянула на него и стрела купидона пронзила мне сердце, — сказала Девушка изредка выглядывая на Леви.       — Тот, что рядом с ним симпатичнее, — сказала Оделия.       — Найл? — удивилась Илс.       — Да, Найл. Только он вряд ли обратит на кого-либо внимание у него жена и дети, — сказала она.       — Если смотреть по внешним признакам, то всё-таки мой выбор намного лучше — Командор Смит, он более ухожен и строг, всегда опрятен, — сказала Илс. — Отец говорит, что нужно отгонять мысли о мужчинах и о любви, это плохо отразится на моих знаниях и сосредоточенности. Любовь, это то, что мешает людям трезво мыслить, оценивать ситуацию и отдаваться любимому делу с головой.       — Я, конечно, знаю, что Закклай промывает тебе мозги, но любовь это не только плохо. Иногда это очень даже хорошо, — сказала Оделия.       — Любовь это прекрасно, — поддержала Корнелия.       — Я не знаю, — ответила Илс. — Меня такому не учили, — улыбнулась девушка.       Внизу мужчины разошлись, Эрвин и Леви о чём-то говорили и потом резко посмотрели на окно второго этажа, где до сих пор стояла девушка, проводившая их до комнаты. Эрвин немного сконфузился и помахал рукой девушке, которая приложила руку к сердцу и отошла от окна, напрочь его зашторив.       — Такое чувство, будто ей нужно было разрешение отойти, — сказал Леви, до сих пор смотря в окно. — Странная какая-то.       — Мне не казалось в ней ничего странного, обычная юная девушка, любезная и преданная делу, — ответил Эрвин и направился к карете.       — И чего это в таком раннем возрасте, а уже служить у Закклая? — спросил он.       — Не знаю, Леви, может она отличный боец, — ответил Эрвин и залез, наклоняя голову, в карету.       Эрвин расположился поодаль от двери, а против него сел угрюмый Леви, который всё ворчал и ворчал.       — Мне показалось, там были ещё люди, — заметил Смит.       — Да, ещё две девушки, но они быстро ушли, когда заметили, что я смотрю. Но эта не ушла. Странная она, — сказал Леви.       — Я посмотрю, тебя это сильно возмущает, — вздохнул Эрвин.       Леви только отвернулся в окно, ничего не ответив.       — Придётся помотаться сюда, пока со спонсорами не разрешаться дела, останемся в гостинице неподалёку, — сказал Эрвин.       — Спонсоров нет, вылазок нет, полная…кхм… — возмущался Леви.       — Спокойнее, Леви, это до поры до времени, вот уладим всё со спонсированием и снова на смерть, — ответил Эрвин.       Мужчины быстро добрались до первого попавшегося мотеля и сняли одну комнату с двумя кроватями. Сам мотель самый обычный, потрёпанный, видно, что клиенты здесь только тогда, когда Закклай устраивает собрания у себя в доме, что бывает крайне редко. Пыль, старые простыни, пахнущие ей, залапанные окна и очень пустое пространство. Только две кровати возле стен, прикроватные тумбочки, и один стол со стулом.       — Как отвратительно, — сказал Леви, проведя пальцем по деревянному столу и скорчив гримасу отвращения от огромного слоя пыли на указательном пальце, достал платок, которым вытер руку.       — Выбирать нам не приходится, — ответил Эрвин.       — А у Закклая остановиться нельзя?       — Он не предложил, значит нельзя. Это не тот человек к которому просто можно заявиться и заночевать несколько дней.       — А Пиксис? Он где-то недалеко живёт, вы неплохо ладите, — сказал Леви.       — Нет, это исключено, так заявиться, не так мы близки, и у него семья. Жена, дочь, — сказал Эрвин.       — Пойду, попрошу ведро, — сказал Леви и вышел из комнаты, где Эрвин раскладывал бумаги на пыльный стол.