Двенадцать лет

…Этот день начался с того, что у меня выдалась свободная минутка, и я, как обычно, листал ленту Инстаграма, когда увидел пост Джерарда… Сердце неприятно ёкнуло, я быстро пробежался глазами по фотографии и одной-единственной строчке: «12 лет!» Я резко выдохнул и отложил телефон, сразу всё поняв. С ума сойти, прошло двенадцать лет… Почти всё это время я не ощущал себя. Двенадцать лет я жил в Аду. Двенадцать лет я медленно умирал внутри. Ровно двенадцать лет назад Джерард женился, чем окончательно поставил точку в наших недоотношениях, тем самым выбив почву у меня из-под ног. Я помню этот день, как сейчас. Я помню, как сильно он был зол на меня, что даже не пригласил на свадьбу… Я крепко зажмурился и прижал ладони к вискам, надеясь таким способом вытеснить из головы навязчивые воспоминания. Прошло столько лет, но я никак не могу это принять. Не хочу мириться… Будто бы я всё тот же глупый мальчишка (как называл меня Джи), а не взрослый тридцатисемилетний женатый мужчина с тремя детьми. Я снова взял телефон, зачем-то написав под постом Джерарда какие-то глупые слова поздравления. Я чувствовал, что должен это сделать. Мы же друзья… Друзья. Пускай считает, что я искренне так думаю. Пускай знает, что я всё давным-давно забыл… Но я не забыл. Уверен, он тоже. Мы просто играем в эту глупую «взрослую» игру, которая затянулась на много лет… Я подошёл к окну: дети играют во дворе с собакой, Джамия неподалёку поливает цветы. О такой жизни я мечтал? Счастлив ли я? Стараюсь не задавать себе эти вопросы, чтобы не было мучительно больно. Прошлое не вернуть. Конечно, я до безумия люблю своих детей, они для меня всё, я живу ради них. Я люблю Джамию, но… Это не то. Это не та безумная всепоглощающая любовь, которая заставляет творить разные безрассудства; когда кровь стынет в жилах от осознания того, как сильно ты сходишь с ума и на что готов ради любви… Я никогда не любил её так. Джам всегда была для меня лучшим другом, лучшей матерью моих детей, родным человеком, но не любимой женщиной… Пожалуй, я никогда не смогу объяснить чувство, которое испытываю к ней. Сейчас, спустя столько лет, это глубокая привязанность и благодарность. Джамия спасла меня, стала той, кто заглушила невыносимую боль и помогла ранам затянуться… Иногда я ненавидел себя. В такие моменты я чётко осознавал, что не достоин своей жены. Ведь, по сути, в начале наших отношений я просто использовал Джамию, с её помощью надеясь забыть Джерарда. Это очень мерзко и подло, но тогда я не отдавал себе отчёт в том, что творю. А Джам всё понимала… Она любила меня ещё со школы, поэтому у неё просто не оставалось выбора… Я вышел на улицу, дети тут же окружили меня, но я сказал им, что мне нужно работать, и скоро вернусь. — Фрэнк? Всё хорошо? Я обернулся на голос жены и поспешно натянул на лицо улыбку, чтобы избежать лишних расспросов и не расстраивать Джамию. — Да, конечно, Джам. Я в гараж. Хочу набросать аккорды для песни, пока не забыл. Я соврал, стараясь не смотреть на жену. Она поверила. Или сделала вид, что поверила.

***

Как только я вошёл в гараж, на меня накатила волна воспоминаний… Чёрт возьми, как же это было давно… Я опустился прямо на пол и закрыл глаза. Картины прошлого яркой вспышкой сверкали передо мной. Я словно очутился здесь двенадцать лет назад… Вот мы с Джерардом пишем музыку в моём гараже, вот я с энтузиазмом учу его играть на гитаре и показываю аккорды… Вот он садится за фортепиано, которое раньше тут стояло, играет на слух мои любимые песни и тихо поёт… Я будто бы наяву слышал его смех и сильный голос… Я будто бы опять чувствовал то трепетное счастье в душе и бешеный стук сердца от волнения… Я резко открыл глаза и поднялся с пола. Подошёл к столу, провёл по нему рукой и горько усмехнулся, сразу вспоминая привычку Джи постоянно сидеть на нём, болтая ногами. Он никогда не говорил, что любит меня. Я никогда не говорил ему, что люблю. Но мы оба знали это без слов. Я прошёл вперёд и достал из-под стола большую коробку. Руки задрожали, внутри всё оборвалось, я замер в предвкушении. Там вся моя жизнь, все мои воспоминания. «И зачем я вообще сюда полез?» — думал я, лихорадочно перебирая фотографии, старые письма и прочие вещи из прошлого. Тут мне на глаза попался сложенный вчетверо листок. Внезапная догадка ноющей тоской пронзила сердце. Я развернул лист и подтвердил своё предположение: это оказался рисунок Джерарда, мой портрет. Вернее сказать, всего лишь набросок. Он пообещал, что чуть позже закончит его. Но так и не сделал этого… Как же давно это было. Мы были так молоды и так счастливы. Я помню, как Джи создавал этот набросок. Он сидел на столе напротив меня и что-то увлечённо выводил карандашом на бумаге. Джерард смешил меня какими-то глупыми шутками, аргументируя это тем, что тогда я очень мило и смущённо улыбаюсь, и у меня самая красивая улыбка, которую он видел… Почему я до сих пор живу прошлым? Почему не могу выкинуть это время из головы? Чёрт возьми, Фрэнк, приди в себя! Ты уже давно не тот горячий подросток, который верит в чудеса. Нужно жить настоящим. В конце концов, это даже некрасиво по отношению к Джамии и детям. Я решительно сложил в коробку всё «барахло» и поставил её на место. Взъерошил руками волосы и подошёл к зеркалу, чтобы чуть-чуть привести себя в порядок, и снова словил флэшбеки — Джерард постоянно любил крутиться у этого места, подолгу разглядывая себя и прихорашиваясь. Я глубоко вздохнул и несколько раз крепко зажмурился, надеясь отогнать от себя всё то, что связано с этим местом. Когда я, наконец, подошёл к двери, то практически нос к носу столкнулся с женой. — Фрэнк, всё хорошо? Я пришла узнать, как ты. Подобрал аккорды? — Аккорды? А, да…да, подобрал, — пробормотал я, оглядываясь назад и пытаясь отыскать глазами гитару. Конечно, Джамия всё понимала. Конечно, она знала что никакие аккорды я не подбирал. Но она делала вид, что верит мне. Так же, как и я делал вид, будто бы не знаю, что она всё понимает. Какой же я ублюдок… У меня самая лучшая и понимающая жена в мире, которую я не заслуживаю. Я обнял Джамию и она расслабилась в моих руках, я чувствовал размеренное биение её сердца. Каково это, жить с таким, как я? Жить с тем, кто до сих пор скучает по призрачному прошлому… Я погладил жену по голове и еле слышно произнёс: «Извини меня, милая. Прости меня…» Джам отстранилась от меня и взяла за руку, посмотрев в глаза. — Тебе не за что извиняться, Фрэнк. За что ты просишь прощения? Лучше пошли в дом, ты обещал сводить детей в парк развлечений, помнишь? — Конечно… Конечно, я помню. Спасибо тебе, крошка, — посильнее сжав руку Джамии, сказал я. Пора перестать жить прошлым, я должен забыть его, как это сделал Джерард. Ведь прошло двенадцать лет…