Ситроены тоже плачут

Сеул большой. Сеул настолько большой, что даже входит в двадцатку самых густонаселенных городов мира. Не Пекин, конечно, и даже не Москва, но миллионов десять таки наскребется. Для многих, Сеул - город мечты. Кругом хваленые корейские технологии, вершины медицины, айдолы, зеленеющие парки, айдолы, восхитительная инфраструктура, айдолы, Самсунг, BTS, премудреное многоэтажное метро, офисы, кварталы разных стран, офисы, торговые кварталы, этнические островки национальной культуры и снова офисы с огромными транспарантами, растянутыми на величину здания. Конечно, с лицами айдолов. И разумеется, Сеул стоит в пробках. В этом огромном городе-квинтэссенции знаменитого корейского трудоголизма, Минхо хочет быть самобытным и уникальным. Даже несмотря на то, что работает самым обыкновенным менеджером среднего звена в компании по продаже резиновых тапочек для бассейнов. "О боже мой," - подумаете вы, - "что может быть зауряднее резиновых тапочек для бассейнов?" На это Минхо с не особо прикрытой злорадностью сообщит, что один его однокурсник работает в компании по сбыту мужских носков, не очень легально ввозимых с территории Китая, а другой и вовсе ходит по квартирам с сумочкой ненужной лабуды, втюхивая не очень умным людям самую нанотехнологичную щетку для ресничек котов из ныне существующих. О том, что еще один однокурсник возглавляет отдел международных продаж в Киа, а однокурсница - владелица и основательница неплохо ведущей дела сети мини-маркетов, Минхо, разумеется, умолчит. Вернемся к поистине необычному и революционному его желанию - выделяться на фоне своих коллег, соседей, знакомых, и всех остальных девяти с копейками миллионов людей в Сеуле. Что можно сделать, помимо того, что родиться красивым и не нуждаться в пластике (с этим, кстати, родители Минхо успешно справились)? Ну разумеется, купить некорейскую машину. Максимально некорейскую. Например, французскую. И слушать некорейскую музыку. Максимально некорейскую. Например, джаз. Поэтому в эту конкретную секунду, Минхо стоит в типичной сеульской пробке на пятиполосной магистрали в своем новеньком бронзовом ситроене (C3 Aircross Suv, чтоб вы понимали) с такими необычными для Кореи фарами и всем остальным, слушает тихонечко разливающийся из колонок классический афроамериканский джаз шестидесятых годов и иногда потягивает через трубочку лавандовый латте, остальное время обретающийся в чудовищно удобном подстаканнике. Машина все еще слегка пахнет новым пластиком из салона, ей всего две недели, и она идеальная, с какой бы стороны Минхо на нее не любовался. Разве что движок мог быть и поэкономнее, но эта перчинка лишь добавляет непревзойденному французскому произведению автомобилестроения остроты. Сегодня Минхо ждет несколько деловых поездок в течение дня, и каждую из них он посетит на своей машине. На своей необычной французской машине. В которой пахнет новизной и совсем чуть-чуть - лавандовым латте. Контракты уже составлены и одобрены обеими сторонами, встречи - лишь формальность и подписи, необходимая строчка в отчете на отличную премию в следующем месяце. Новый строгий галстук из компании таких же, но чуть более старых галстуков в шкафу Минхо, небрежно ослаблен, края ослепительно белоснежной рубашки немного расходятся, обнажая точеные молочные ключицы, подчеркнутые тонкой изящной шеей и идеальной по меркам корейской красоты линией челюсти - Минхо тщательно следит за своей формой, уделяя свободное время планированию питания и посещению спорт-зала. Казалось бы, что в такой жизни вообще может пойти не так? Подростки появились откуда-то со стороны бетонного забора. Минхо так и не понял, как и откуда они пролезли через ограждение такой толпой на проезжую часть. Да и зачем им было на другую сторону с таким же бетонным забором, он тоже не знал. Не знал и не думал он также о том, что вообще человек тридцать детей разного возраста делают на закрытой для пешеходов автомагистрали в семь часов утра. Только хлопал длиннющими ресницами, наблюдая, как худенькие силуэты врассыпную зигзагами перемещаются между машинами, целеустроемленно летя куда-то в неизвестность. "Невероятно! Как славно, что у дедушки в доме у меня не было времени для такой ерунды," - слегка занудно думает Минхо, делая в голове пометку обсудить на кофебрейке с коллегами года их юности (не забыть отдельно поинтересоваться у босса!) и практически сразу возвращаясь к перебору цифр для сегодняшнего утреннего отчета. Но. Пацан вынырнул откуда-то слева, из-под соседнего кроссовера. Щуплый, звонкий как струна, со скейтом подмышкой и челкой по самый кончик носа, он обнаружил, что зазор между машиной Минхо и впереди стоящим Хендаем слишком мал, чтобы в него просочиться, и не придумал ничего лучше, чем опереться свободной рукой о капот Ситроена, оттолкнуться ногой от номеров впереди стоящего автомобиля и перемахнуть дальше. Минхо обомлел. Силуэт мальчишки проносился перед его глазами как будто в замедленной съемке. От прыжка у него растрепались волосы и стало видно неприлично огромные для корейца глаза и высокие скулы. Через приоткрытый рот виднелись передние зубы, как у грызуна. Девушки в наше время считают такие вещи милыми, но вот Минхо в этот момент казалось, что он видит Сатану, потому что спустя какие-то милисекунды его ушей достиг отчетливый грюк прогнувшегося металла. Мгновенно подозревая самое худшее и переходя в состояние разгневанной фурии, Минхо буквально вылетает из машины, с непереводимым матерным ором размахивая руками вслед подростку. Тот только раз оглядывается, пугливо округлив и без того огромные глаза, и исчезает в неизвестности бетонного ограждения. Оставив на капоте новенького Ситроена вполне себе заметную вмятину.