Мой сладкий

      Понимание того, что твой истинный, твоя пара, твоя жизнь, не чувствует запахов и не может понять, что именно ты предназначен ему судьбой, достаточно грустное.       Однако, именно это и произошло со Славой. Он тот альфа, лучший друг которого является омега. Со средней школы, после того, как Саша перевёлся к нему в класс, они настолько подходили друг другу, что вот уже прошло десять лет, а они так и не разлучны. Однако, в старшей школе кое-что всё же поменялось. Саша стал пахнуть неимоверно привлекательно. Так вкусно, что хотелось задохнуться в этом не ярком, нежном запахе, прижавшись носом к шее лучшего друга. Оказалось, что Киселёв – омега, а учитывая, что остальные альфы соглашались, что он пах достаточно вкусно, но не настолько, насколько его описывал Слава, разноглазый предположил, что он ещё и истинный альфы.       Однако, Сашка не мог сказать, что это так, ведь он с рождения не чувствует совершенно никаких запахов. У него не крутило живот от запаха еды, он не тащился от запаха альф, он не понимал, был ли газ, потому что он включил плиту, а огонь не зажёгся, и не понимал, где какой реактив на химии.       А Слава всё это время тащился от чужого аромата, что заставлял кровь кипеть, голову кружиться, и какой-то голос в голове кричать «мой! мой! мой!», и даже не мог объяснить Сашке, почему он краснеет при каждой встрече.       И альфа помнит первую течку своего омеги. О... Он пришёл в школу и пах настолько ярко и сладко, что Ронжину пришлось на два урока тактично свалить в туалет и удовлетворять собственные потребности, что подозрительно долго не спадали, и после так же подозрительно долго изливались.       А сразу же после этого альфу посетили мысли о том, что кто-то ещё будет чувствовать этот прелестный, сладкий, возбуждающий аромат, и он, заранее разозлившись, пошёл обратно в класс.       После этого случая, к сожалению, Слава больше ни разу не слышал этот запах. Однако он так засел в мозгу, что стоило лишь вспомнить эту сладость, как низ живота скручивало возбуждением, и хотелось жалобно простонать.       Время шло, Слава уже был в сексуальных отношениях не с одним омегой, пока Саша об этом даже и не думал. Зеленоглазому было хорошо и на начальном этапе отношений, которые повторялись у него пару раз. И каждый этот раз, Слава, как лучший друг омежки, знакомился с его новым парнем, и тихо рычал, смотря, как этот альфа или бета спокойно распускал руки на его омегу.       Но жизнь награждает терпение, и как-то раз, одним тёплым вечером, Слава поднялся в знакомом подъезде на нужный этаж, и замер, чувствуя отголоски того самого запаха.       Втянув носом побольше воздуха, альфа достал дубликат ключей и открыл дверь, зажмуриваясь и задерживая дыхание. Огромный шлейф сладости и нежности вылился прямо на альфу, с такой концентрацией, что он тихо простонал на выдохе. Сглотнув, он глянул на свой тут же вставший ствол, что уже больно упёрся в ширинку джинс, и показательно громко хлопнул дверью. — Саш?.. — это должно было звучать более уверенно, однако получился лишь жалобный хрип. Прочистив горло, Слава скинул кроссовки и, по пути по коридору, услышал тихий возглас омежки. — Слава!       Зайдя в комнату, Ронжин снова тяжело вздохнул. Саша лежал на кровати, весь мокрый, в одних лишь трусах, что тоже намокли, и запах в воздухе, о, этот запах! — Мать твою, Саш...       У омеги в этот момент подозрительно задрожали бёдра, и он почувствовал хоть каплю силы, которой не было уже на протяжении двух дней.       Из-за этой особенности с запахом, течки у Саши проходили немного иначе. Он совершенно оставался без сил, и два-три дня мог только и делать, что лежать, тяжело дышать, и сгорать от возбуждения в купе с возможным утоплением в своей смазке.       А сейчас вдруг почему-то захотелось повеситься на Славу, и чтобы он оттрахал омежку хорошенько. — Слав, — кое-как привстал на одном локте Киселёв, глядя, как альфа чуть не подбегает к нему, схватывая за плечи. — Ох... Ты пахнешь...       Ронжин замер. Пахнет? Он никогда не пах для Саши, как и вообще всё в этом мире. Он точно чувствует запах, или ему кажется? — Море. Чёрт... Так вкусно, — Саша тем временем прижался носом к шее альфы, и тут Слава почувствовал чужой влажный язычок, что скользнул по шее. — Ты чувствуешь мой запах, — рыкнул очевидную вещь Слава, тут же затягивая омегу в грубый поцелуй, из-за чего старший вымученно стонет и инстинктивно дёргает бёдрами пару раз. — Только мой, — быстро стягивает с себя одежду альфа, стараясь не отрываться от чужих губ. — Мой. — это он сейчас о Саше, или о запахе?       Снова грозно гортано рыкнув, он навалился на омегу, придавливая своим телом, и начал спешно оглаживать его тело, параллельно с этим пытаясь расстегнуть свои джинсы. Жаль, что рук только одна пара, однако Саша, громко проскулив, начал помогать ему в этом, заплетающимися пальцами стараясь расстегнуть неподдающуюся молнию.       Слава был такой горячий, от него исходил такой приятный, властный, но одновременно нежный запах, что окутывал Киселёва как одеяло. Парень не смог, этот вкусный аромат моря, сильные руки, что сейчас чуть не сорвали с него трусы, и долгое возбуждение не дали парню долгой разрядки, и вот он излился себе на живот, зажмурившись и коротко, но много и громко поскуливая. Бёдра дёрнулись пару раз и замерли, ожидая, пока семя выплеснется. — Ох, — глядел на это Слава, чувствуя, как пот стекает прямо по коже в трусы, что уже топорщились. — Ты мой хороший, — он нежно погладил всё ещё скулящего и слезящегося омегу по животу, собирая сперму серой тканью трусиков. — Сла-аав.. — жалобно вздохнул зеленоглазый, глядя на альфу, что поспешно стягивал с себя семейники. Член омеги не успел даже опасть, снова набирая обороты. — Да-да, я тут, — он любовно огладил округлые бёдра паренька, приподнимая его ноги, что тут же цепко ухватились за его собственную талию. Чёрт возьми, его омега так нуждается в нём, и так открыто об этом говорит, что Слава сейчас сам тут обкончается. — Сейчас, мой маленький, — он приоткрыл ложбинку и довольно облизнулся. — Ох как ты течёшь, — погладив его промежность, он спустился в ложбинку, слыша тихие стоны любимого. — И только для меня, — нежно-пошло улыбнулся разноглазый, собирая немного смазки двумя пальцами, и тут же отправляя их в рот, смакуя.       О, как же он давно хотел попробовать этот вкус. Сладкий, терпкий, вязкий, он приятно-медленно разливался по языку, и был главным угощением сегодняшнего пира. Но прелюдии в следующий раз, а сейчас Славе предстояло помочь Сашеньке с его проблемой.       Тщательно вылизав пальцы, альфа аккуратно вошёл ими в анус, что с лёгким сжиманием принял их в своё скользкое логово. — Оох, — выдохнул Слава, чувствуя, как мягкие горячие стеночки сжали пальцы в себе, а Саша невидящим взглядом смотрел вниз.       Вытащив пальцы, альфа понял, что сейчас омега способен принять хоть два альфьих члена, поэтому, аккуратно пристроившись, он лёг на Киселёва, и начал медленно, но безповоротно входить, придерживая старшего за бёдра.       Тот протестующе замычал, пытаясь вырваться, однако Слава лишь нашёптывал ему успокаивающие слова, поглаживая одной рукой по голове и прижимая к себе, постепенно войдя до основания. — Тшш, — вытер слёзы хныкающего Саши парень, нежно целуя всё его лицо. — Тише. Сейчас будет хорошо.       И правда: стоило подождать пару минут, как омега успокоился и начал сам немного насаживаться на внушительных размеров член альфы, чувствуя, как медленно начинает набухать узел у основания. — Да, вот так, — поддержал его Ронжин, придерживая бёдра. — Молодец. И не больно, согласись?       Тихонько толкнувшись на пробу, альфа тихо простонал. Внутри было так жарко, узко, но упруго одновременно, и так идеально подходило, что ноги подкашивались от удовольствия. А тёпленькая смазочка обильно стекала по стволу, на чужой пах, и ниже, не думая останавливаться, вязкими каплями капая прямо на простыню.       Бёдра омеги мелко задрожали, почувствовав долгожданную тесноту с предназначенным альфой, и Саша сжался внутри ещё сильнее.       Тем временем Слава сделал один толчок, второй... Вот он уже ускоряется и вынимает ствол почти на треть, вгоняя по самые яйца с одного размаху. Стеночки ласково сжимаются при каждом выходе, не хотят отпускать альфу, и становятся мягкими и податливыми при вхождении, обволакивая собой чувствительную головку и длинный ствол. — Ах! — откинул голову Саша, когда младший ещё ускорился, выходя уже на половину. Движения стали размашистыми, Слава крепко держал чужие бёдра, вбиваясь как можно сильнее и дальше. Живот уже приятно скручивало от трения, ноги стали будто ватными, а узел продвигался всё дальше, желая оплодотворить омегу. — Слава! — громко вскрикнул парень, вскинувшись, и снова кончил, раслабившись на сильных руках. Поддерживая размякшего омегу под спинку, альфа продолжал вбиваться в начавшее сжиматься колечко мышц, и гортанно рычать. — Мой, — вылизывал шею зеленоглазого альфа, чувствуя, как ноготки царапают спину и плечи, в попытке ухватиться за что-либо. — Мой омега... Я тебя оплодотворю, — стал делать ещё более большие толчки Ронжин, желая скорее продвинуться к логическому завершению. — Сделаю нам малыша... — тихо бубнил альфа, выцеловывая шею омеги. — Красивого, крепкого малыша...       Саша ничего не мог ответить, лишь протяжно и жалобно поскуливая, ведь не успел он кончить, а Слава даже не остановился. Оргазм продолжился, и он просто лежал у любимого на руках, немного не соображая, что он говорит, и не воспринимая.       Альфа вдолбился в податливые стеночки ещё пару раз и вошёл так глубоко, насколько он мог это сделать. Наконец узел закрепился, и Слава начал изливаться в своего омегу, одновременно с оргазмом прикусив шейку с левой стороны, любовно зализывая укус, слушая вскрики снова переживавшего оргазм омеги. Саша настолько прекрасен, что Ронжин не думал останавливаться на одном укусе, снова и снова помечая омегу, заставляя его запах немного измениться, снова чувствуя острые коготки на собственной спинке. — Мой хороший, — не уставал приговаривать Слава, целуя личико приходящего в себя омеги. — Мой сладкий, любимый мой... — Ох, — всё, что выдал Саша, откинувшись на кровать. — Как хорошо... — Я тебе только хорошее делаю, милый, — уткнулся носом в местечко за ухом Слава, прикрыв глаза. — Боже, Слав, — засмущался Саша, хрипло и устало рассмеявшись. — Я тебя так люблю... — Я тебя тоже, — немного утихомирил свой пыл альфа, подумав и решив, что его омеге нужен покой. Устало, но довольно улыбнувшись, он аккуратно лёг рядом и прикрыл глаза. Узел всё равно спадёт хорошо если через час, а сейчас можно и поспать.