Нападение домового эльфа — это вам не шутки!

Честер, потрепав Гарри по волосам, ушёл к себе в отдел, наказав писать. Кингсли отправился домой. Гарри заботливо усадили в комнату отдыха, вручили чашку какао и оставили одного, ждать Кассиопею. Вот Гарри и ждал, а заодно — думал. За вчера и сегодня произошло столько событий, что голова казалась ему чугунной и чужой. Его смущало совершенно всё: и странный домовик, посетивший его, и великолепная леди, которая, кажется, выиграла у сиятельного лорда по всем статьям. И странные невыразимцы, которые сказали, что завтра они с ним встретятся. И при этом он должен быть более… зрелым? Что это значит? Ещё он не понимал, как у лорда Малфоя мог быть такой странный домовик. Ему казалось, что у такого франта даже вместо голубей на крыше должны быть павлины. А Добби был одет в грязную наволочку. Не сходится. И уж тем более Лорд Малфой не выглядел как тот, кто хочет убить Гарри. Унизить — может быть. Высмеять — безусловно. Забрать имущество — наверняка. Но убить… Гарри казалось, что это не его методы. С другой стороны, то, что Квиррел хотел его убить, Гарри тоже понял не сразу. Отдельным вопросом стал список гостей на вчерашней вечеринке. Почему туда решила прийти Дафна, с которой Гарри, кажется, и словом не перемолвился? А Нотт? Сын человека, у которого свой боевой ковен — какое ему дело до Гарри? Или что там делал Седрик Диггори, с которым Гарри, кажется, даже не был лично знаком. Наблюдал за будущим соперником по квиддичу? И ещё разговор леди и лорда его взволновал и смутил. Они говорили спокойно и даже дружелюбно, но Гарри бы не решился сказать, что он понял даже треть из их разговора. То, что сёстры Нарциссы - Андромеда и Беллатриса - он, конечно, помнил. И понял, что леди намекает, что Нарцисса не такая счастливая, как даже Беллатриса. Но почему? Она же в Азкабане! И как она сможет прийти на встречу, если она там? — Пойдем, Гарри, — услышал он мягкий голос. — У нас ещё много дел сегодня. Кассиопея взяла его за руку (сначала он хотел возмутиться, что он не маленький, а потом вспомнил, как утром Честер держал его на руках, смутился и решил смириться). — Мне разрешили воспользоваться местным камином, — продолжила она. — Там же Мэри, — грустно сказал Гарри. — Мэри славная девушка. Я уверена, что она тебе улыбнётся. Или ты мечтаешь о чьей-нибудь иной улыбке? О, какие очаровательные красные ушки! Неужели сердце нашего героя пало? — Да нет, конечно! — возмутился Гарри. — Ну, пусть так, пусть так. Надеюсь, она не сильно младше тебя? — Да нет, сильно старше, — вздохнул Гарри и вдруг спохватился. Как это он рассказывает что-то женщине, которую видит во второй раз? Жуть! К тому же в том, кто занимает его сердце, он не хотел признаваться даже себе. — Ох, Гарри, — засмеялась Кассиопея. — Я польщена, но, увы, не могу принять твои ухаживания. — Не настолько же старше! Всего лет на шесть или семь, — пробормотал Гарри прежде, чем успел прикусить язык. К счастью, Кассиопея не стала развивать тему. — Ну вот и Мэри, дорогой. Мэри, Гарри уходит. Я тоже. Хотя ему так полюбились твои глаза, что, пожалуй, завтра он снова зайдет. Отметь нас, пожалуйста. Мэри покраснела и пролепетала что-то милое. — Ну вот видишь, дорогой. Приятное слово и камню приятно, не то что маленькой хорошенькой змейке. Запомни адрес: лучшая шутница Хогвартса. Вперёд! Минутой спустя — Гарри не удержался от падения и грохнулся, разнося вокруг целое облако сажи — он очутился в небольшой уютной кальянной. — Моя дорогая мисс! — оглушил его чей-то высокий возмущённый голос. — Вы же опоздали принять зелье! В следующий раз я вас одну не отпущу! — Ну что ты, Бэкки, — вздохнула Кассиопея. — Я постараюсь так больше не делать. Дел было много. Давай зелье. А потом проводи Гарри в гостиную. Два оглушительных хлопка — и перед Гарри стоял кто-то, невероятно похожий на Добби, но одетый в белоснежную хламиду, перетянутую пояском. — Вы домовой эльф? — робко спросил Гарри. — Да, юный господин. Только не эльф, а эльфа, — поправило его ушастое создание. — Меня зовут Бэкки, юный господин, к вашим услугам. Следуйте за мной, я покажу вам гостиную. Гостиная была совсем недалеко — не больше тридцати шагов. Уютные диваны и кресла хаотично разместились вокруг камина, вдоль стен стояли шкафы с книгами, а чуть в стороне расположились два небольших кресла вокруг столика, на котором разместились чай, чашки, и небольшая горка восхитительных пирожных, которые Бэкки ему настойчиво рекомендовала. Кассиопея пришла через пару минут. Она выглядела, как всегда, безупречно, и Гарри только удивился, что ей необходимо было принимать зелье: больной она не выглядела. — Итак, Гарри, — села она напротив него и взяла чашку. — Давай познакомимся нормально. Ты знаешь, что твою бабушку звали Дорея Блэк? Гарри кивнул. — Я — Кассиопея Блэк, её сестра. Получается, что ты мне как внук. Внучатый племянник. Впрочем, Сириус Блэк, который в Азкабане, пропавший Регулус Блэк, и сёстры Андромеда, Беллатриса и Нарцисса — тоже мои внучатые племянники. Но ты мне намного ближе. Леди сделала маленький глоток. — Видишь ли, у меня с Дореей были особенные отношения. Не такие, как с Поллуксом. Кроме того, Поллукс покинул нас всего пару лет назад, и он не терпел, когда я вмешивалась в дела его внуков и внучек; а Дора, мама твоего отца, покинула нас за три года до твоего рождения. И она просила присматривать за твоим отцом и его детьми, если они будут. — А почему вы тогда не взяли меня себе на воспитание? — выпалил Гарри. — А кто бы мне дал? — желчно усмехнулась Кассиопея. — Двоюродная бабушка дальше по крови, чем родная тетка. Кроме того, Я подозреваю, что на твой дом и на тебя были наложены чары, мешающие тебя найти — и врагам, и далёким родственникам. Твоё письмо с твоим адресом значительно ослабило эти чары, и я смогла навестить твоих родных, получить разрешение на твоё проживание, на выезд из страны и на посещение Хогсмида. — Но Хогсмид посещают лишь на третьем курсе! — Надеюсь, что ты не вернёшься к Дурслям. Либо ты сможешь жить с кем-то из Блэков — с твоего согласия, конечно, либо и вовсе удастся сменить тебе опекунов. Я инициировала дело об опеке с помощью Кингсли и Честера, посмотрим, что из этого выйдет. — А почему я не могу жить с вами? — Гарри, я не вечна, — внимательно посмотрела Кассиопея в глаза Гарри. — Слухи о моей смерти не так уж преувеличены, как я всем рассказываю. Йоль я уже не переживу. Глаза Гарри защипало. Он только познакомился с этой удивительной женщиной, а она собралась умирать? — Отставить сырость, — прикрикнула леди. — Я ещё не умерла. Есть другие вопросы, которые требуют решения. Гарри всхлипнул, но успокоился. — Есть ещё Сириус, Андромеда и Нарцисса. Они, наверное, смогут тебя взять. Но тут есть проблемы. Нарцисса жена Люциуса, и мать Драко, с которым у тебя не лучшие отношения. Но если Том Реддл, которого нынче все знают как Волдеморта, вдруг оживёт, они все с лёгкостью отдадут тебя ему. Они не считают тебя семьёй, Гарри. Как и Андромеда. Андромеда беспокоится за свою дочь и своего мужа, и поэтому делает вид, что она больше не Блэк. Это не так, но она всегда будет чувствовать опасность, которой она подвергает свою семью, если вдруг именно она тебя возьмёт. Остаётся Сириус. К тому же он твой крёстный отец. Единственная проблема — он в Азкабане. — Честер говорил, что он хотел меня убить. — Крёстный отец на это не способен. Честер говорил то, что знал, но на самом деле против Сириуса сработала невероятно продуманная провокация, в которой участвовали не менее четырёх различных сил. — Разве в войне было не две стороны? — удивился Гарри. — Официально — две. Но помимо Пожирателей смерти и сторонников Дамблдора тут были замешаны Краучи и некоторые Блэки. — А зачем вы мне всё это рассказываете? — Я хочу попросить тебя о помощи, Гарри. Поможешь ли ты возродить Блэков? Хочешь ли вытащить из тюрьмы своего крёстного отца, для которого ты самый дорогой человек? Хочешь ли сохранить себе и ему независимость? — Конечно! — Тогда вот мой тебе подарок. Она достала странный медальон. На толстой золотой цепочке висели диковинные песочные часы в сфере. — Маховик времени, — торжественно произнесла Кассиопея.