Аттракцион неслыханной смелости

             Над Малфой-мэнором лило как из ведра. Совершенно несвойственная этой части графства стихия разбушевалась, кажется, именно над старинным поместьем. Здесь даже тучи собрались особо плотным кольцом, поливая долину, парк и сам особняк косыми струями. Гермиона запахнула дорожную мантию и решительно вскинула подбородок. Этот мрачный дом напоминал ей о не самых лучших минутах ее жизни, она даже побаивалась ступать на порог замка, однако бояться прошлого было недостойно героини войны! Ветвистая молния ударила в землю едва ли не перед крыльцом, мгновением позже в низких тучах заворчало и раскатисто загрохотало, и Гермиона наконец взялась за дверное кольцо. Открыли ей моментально.       Бледный, как поганка, взъерошенный и явно злой Люциус уставился на незваную гостью красными глазами насмерть задолбанного жизнью человека. В довершение картины «нас не ждали, а мы приперлись» за спиной Гермионы еще разок сверкнуло и внушительно бабахнуло. Девушка усилием воли удержалась от нервного подпрыгивания на месте и поздоровалась:       — Добрый вечер, мистер Малфой.       — Мисс Грейнджер, — проскрипел Люциус, повисая на двери. — Чему обязан?       — Плановая проверка условий работы домовых эльфов, — официальным тоном оповестила Гермиона и ловко выудила из сумочки министерский ордер. Люциус застонал сквозь сжатые зубы, открыл дверь пошире и повел рукой вглубь дома.       Гермиона вошла и замерла на пороге. В холле Малфой-мэнора происходило нечто масштабное, эпичное и почти наверняка противозаконное. По мраморным плитам метались домовики, суматошно таская туда-сюда гигантские ворохи тряпья, несколько домовушек усердно запихивали в сундук что-то объемное и не желавшее в сундук влезать. Посреди творящегося бедлама стояла Нарцисса Малфой в джинсах и мужской рубашке с закатанными рукавами и руководила этим хаотичным движением.       — Что здесь происходит? — нахмурившись, спросила Гермиона.       — А, мисс Грейнджер! — увидев ее, возрадовалась Нарцисса. — Вы слегка не вовремя, но это ничего…       — Миссис Малфой, что случилось?!       — Ой, деточка, я сегодня утром проснулась и мне тут все так не понравилось! — Нарцисса всплеснула руками, улыбаясь Гермионе уж слишком радушно.       Гермиона подозрительно покосилась на Люциуса и заметила, как у того задергалось левое веко.       — Хватит, мама! — резкий голос Драко все-таки заставил девушку подскочить на месте. Она задрала голову, чтобы на верхней ступеньке одной из боковых лестниц увидеть своего бывшего однокурсника. Выглядел он откровенно неважно. Да чего уж там! Ужасно он выглядел. Бледный до прозрачности, худющий, с темными кругами вокруг глаз, Драко Малфой казался тенью себя прежнего. Пока Гермиона рассматривала его и преисполнялась сочувствия, Драко медленно спустился и устало плюхнулся на ступеньку. — Папа, зачем ты ее впустил?       — Так было проще, — Люциус дернул плечом и отвел от сына виноватый взгляд. — Ты же сам говорил: вцепится, как клещ, и не отстанет, пока все правила не будут соблюдены.       — Вот спасибо, — пробурчала Гермиона обиженно.       — Боггарту под хвост правила, папа, — уныло проговорил Драко и посмотрел на гостью больным взглядом. — Ну поздравляю тебя, Грейнджер, ты попала.       — Что тут у вас стряслось, Малфой?! — нервы Гермионы начинали сдавать.       Драко неприятно оскалился и привалился к резным столбикам перил.       — А стряслось у нас то, что твой Поттер — халтурщик, — с нервным смешком сказал он.       Гермиона вовсе потеряла нить его рассуждений и бросила вопросительный взгляд на Люциуса, только теперь отмечая, что хозяин дома выглядит, как и его близкие, встрепанным, неухоженным и дерганным. Да еще и одет не пойми во что. Словом, никакого малфоевского лоска, сплошной магловский кэжуал. Но при чем тут Гарри?       — При чем тут… — начала Гермиона, но ее прервал жуткий звук, разнесшийся по замку, проникший в помещение словно отовсюду одновременно, отразившийся от высоких сводов и как будто придавивший хозяев к полу. Потусторонний, зловещий смех все сыпался и сыпался на головы, давил, дробился, въедался под кожу и отравлял кровь.       — Что это? — севшим голосом прошептала Гермиона.       Драко вскинул на нее усталые глаза и просто ответил:       — Волдеморт.              Ужин проходил в тягостном молчании. Домовики подали что-то незамысловатое, но сытное, и даже стол сервировали по всем правилам высококлассного гостеприимства, однако атмосфера в доме была гнетущей, мрачной, давила на психику. Гермиона была так подавлена и растеряна, что практически забыла о своей главной миссии. Только душевное «спасибо» Нарциссы, адресованное кому-то из эльфов, вывело девушку из состояния ступора.       — И как давно призрак Волдеморта обитает в Малфой-мэноре? — прочистив горло, спросила Гермиона.       Люциус поднял взгляд от тарелки и уставился на нее удивленно и неодобрительно. Нарцисса грустно дернула уголками губ, а Драко даже не взглянул.       — Полагаю, с момента своей гибели, — светским тоном отозвалась миссис Малфой.       — Год? У вас в доме обитает неупокоенный дух самого зловредного существа, а вы ничего не предприняли? Позвольте вам не поверить!       — Придется, мисс Грейнджер, — неприятным голосом сказал Люциус. — Во-первых, он не сразу проявил себя, мы просто не знали, какое счастье нам подвалило. Во-вторых, извести его мы пытались, уж поверьте! Невозможно же жить, когда у тебя под боком завелось этакое сокровище. Но… увы, мы бессильны.       Гермиона усомнилась и в этом заявлении. При всех своих недостатках Люциус Малфой был сильным и опытным магом. Да еще и сведущим в Темных Искусствах! Как он мог не справиться с обычным, в принципе, привидением?       — Общепринятые способы изведения посмертных сущностей на него не действуют, — заговорил Драко, продолжая ковырять вилкой в тарелке и не глядя на Гермиону. — Пригласить специалистов мы не можем — он не пускает в мэнор никого постороннего.       — Но у вас же бывали проверки! — с жаром возразила Гермиона. — К вам приходили и от вас уходили!       Драко криво усмехнулся.       — А ему не надо, чтобы его обнаружили. Пока министерство уверено, что мы тут сидим под домашним арестом, он может нас изводить. А если вскроется такое вот… — Драко повертел пальцами в воздухе, — приобретение, сюда набегут магистры разных направлений, и раздолье закончится. Еще и упокоят… Так что нет, при посторонних он себя не выдает. А мы просто не можем выйти за пределы поместья. Как бы ни пытались! А мы пытались, уж поверь, Грейнджер.       Гермиона призадумалась, рассеянно отправляя в рот кусочек картошки. Ситуация была из ряда вон выходящая, с этим надо было срочно что-то делать.       — И что же, никто из вас ни разу не попытался рассказать об этом кому-либо из проверяющих?       — Хм. Пытались, конечно, — фыркнул Люциус. — Нас не слушают. И я не знаю — это какое-то колдовство Темного Лорда или просто срабатывает клише: бывшие приспешники Волдеморта не могут говорить правду. А еще очень может быть, что нам сознательно отказывают в помощи. Прекрасная ведь возможность отыграться на ком-то за все беды, раз уж главного их виновника пришлось убить быстро, пока не очухался. Даже допросить и осудить не вышло — такая досада, не правда ли?       Гермиона резко отложила столовые приборы и выпрямилась.       — Ваша ирония неуместна, мистер Малфой, — отчеканила она. — Благодарю за ужин. Позвольте мне побеседовать с вашими эльфами, и я вас покину.       Люциус снова сделал приглашающий жест рукой, не слишком пряча усмешку, и Гермиона отправилась выполнять свои служебные обязанности.       Домовых эльфов в Малфой-мэноре оказалось много, целая дюжина. Ну еще бы — поместье-то большое! Выглядели они сытыми и ухоженными, однако неизбывная печаль в огромных глазах и трагически заломленные ручки наводили на нехорошие мысли. Каково же было удивление Гермионы, когда она поняла, чем вызваны эти скорбные вздохи и задранные вверх бровки! Эльфы просили помощи для своих хозяев. Эльфы переживали за семью Малфоев и от всей души сочувствовали бедненьким пленникам обнаглевшего духа. Они наперебой жаловались Гермионе, тянули к ней руки и умоляли спасти добрую Нарциссу, печального Люциуса и совершенно замученного Драко.       — Он не дает мастеру Драко спать! — пищала Тинки, хватаясь за подол Гермионы. — Бедный мастер Драко совсем истощен!       — Он насылает страшные видения на госпожу Нарциссу! — всхлипывал Типпи.       — Он швыряется тяжелыми вещами, когда мастер Люциус идет по лестнице! — вторил ей Поппи. — Вчера уронил люстру в бальном зале прямо на хозяина!       — Он портит едууууу! — взвыла Минни и разразилась рыданиями. — А у нас запасы кончаааааются!       — Но вы же можете покидать поместье? — недоумевала Гермиона. — Вы можете приносить продукты. Вы же эльфы!       — Не мооооожем, — хором возопили домовики. — Сами выходить можем, а что-то принести или унести — нет!       — Мастер Люциус извел все ингредиенты для Сна без Сновидений! — хлюпая носом, пожаловалась Тинки. — А без него мастер Драко даже часика проспать не может!       — А мы не можем принести новые травкииии! — всхлипнул Поппи. — Купить можем, а пронести в дом — неееет!       — Помоги, Гермиона Грейнджер! Помоги им! — опять хором заголосили домовики, и Гермионе ничего не оставалось, кроме как пообещать помощь. Тут и без просьб от эльфов нельзя было оставлять дело без вмешательства.       — Ну, а вы-то сами как? — попыталась она добиться от своих подопечных ответа.       — Ах, мы будем так счастливы, когда этот ужас закончится! — пищали те, утирая глаза. — Нам бы только, чтоб у хозяев все наладилось! Помогииии, Гермиона Грейнджер!       Понимая, что дольше не выдержит слаженного и многоголосого воя, Гермиона быстро пообещала привести подмогу, наскоро попрощалась с Малфоями и собралась уходить. У самой двери она обернулась, с сочувствием взглянула на разом помрачневшую Нарциссу, на сосредоточенного хмурого Люциуса и поискала глазами Драко. Тот сидел на нижней ступеньке лестницы, прислонившись виском к резному столбику. Определить, как он смотрел вслед убегающей Гермионе, было невозможно.       — Я вас не оставлю, — твердо пообещала девушка, открыла дверь, сделала шаг… и осталась на месте.       — Муа-ха-ха! — зловеще разнеслось под сводами замка.              Гермиона билась в невидимый барьер уже час. От усилий ее волосы растрепались, мантия перекрутилась, а от истраченной девушкой магии искрился воздух. Все было напрасно: незримая граница отрезала Гермиону от внешнего мира.       — Я же говорил, Грейнджер, — послышался сбоку бесцветный голос Драко. — Ты попала. Не распыляйся.       — И правда, Гермиона, — поддержала сына появившаяся в холле Нарцисса. — Не тратьте силы, все равно ничего не выйдет. Милли приготовила вам комнату, ступайте отдыхать.       Разозленная и растерянная Гермиона повернулась к хозяйке дома, но только с шумом выдохнула. А что она могла предъявить Нарциссе? Можно подумать, это миссис Малфой не выпускала во внешний мир незваную гостью! Девушка перевела взгляд на Драко, ожидая увидеть злорадную усмешку или глумливую рожицу. Но Драко, похоже, дремал, пока его мучитель развлекался, удерживая внутри особняка неожиданную игрушку. Лицо у юноши было расслабленное и умиротворенное. Даже если бы Гермиона собиралась затеять скандал, увидев Драко, она бы постеснялась мешать ему.       Пришлось идти за Нарциссой и размещаться в гостевой спальне. Но и тут покой ей только снился. Вернее, мог бы сниться, если бы получилось заснуть! Похоже, призрак Волдеморта развлекался вовсю, получив возможность напакостить той, которая основательно приложила руку к его гибели.       Свечи в канделябрах мигали и чадили, створки на окнах скрипели и самопроизвольно распахивались, впуская в комнату стылый ветер и дождевую сырость. Ночная сорочка, заботливо приготовленная для Гермионы домовушкой, попыталась девушку задушить. Отбившись от агрессивного одеяния, Гермиона улеглась на покрывало прямо в одежде, разумно предположив, что, случись ей опять сражаться с призраком или позорно от него удирать, это удобнее будет делать не голой. Конечно, она оказалась права: стоило усталости взять свое, как мебель в комнате пришла в движение, а сама Гермиона почувствовала, что тонет. Призванный Люмос продемонстрировал лужу крови, появившуюся вместо постели. Гермиона из кровати выбралась, от крови очистилась, но спать ей перехотелось категорически.       Если призрак Волдеморта каждую ночь издевается так над Драко, то удивительно, что Малфой до сих пор жив и в своем уме! Впрочем, домовики говорили о зелье Сна без Сновидений, которое до недавних пор варил Люциус. Гермиона уже было собралась идти к хозяину дома за дозой для себя, когда вспомнила, как те же домовики жаловались, что нужные ингредиенты закончились. М-да… Малфои оказались в настоящей осаде! Странно только, что больше всех достается Драко — он-то чем так прогневил усопшего Темного Лорда? Неужели отданная Гарри волшебная палочка сделала Драко крайним в восприятии призрака?       Повздыхав, Гермиона отправилась бродить по замку. После долгих скитаний по лесам, плена в этом самом доме и прочих приключений банальные зловещие завывания и крысы с пауками под ногами ее не пугали. А вот бросающиеся под ноги скамеечки и падающие на голову клоки паутины вперемешку с лепниной вызывали поначалу естественный испуг, а потом — раздражение и злость. В таком нерадужном настроении Гермиона добрела до библиотеки, где обнаружила чахнущего над толстым фолиантом Люциуса.       Мистер Малфой приветствовал гостью кривой ухмылкой и приглашающим жестом. Вежливая Гермиона кивнула и выбрала себе справочник о посмертных сущностях. Томик попытался вцепиться ей в руку свежеотрощенными зубами, получил кулаком по обложке и обиженно заскулил. Люциус хмыкнул, но промолчал. Стоило Гермионе открыть книгу, как с иллюстрации на нее кинулось нарисованное чудовище. Девушка рефлекторно отшатнулась, роняя справочник, но взяла себя в руки и чтение возобновила. Агрессивные картинки разного рода призраков и инферналов успокаивались под ее гневным взглядом, но не отвлекаться на них не получалось. Примерно через полчаса Гермиона со вздохом захлопнула книгу и уставилась на хозяина дома.       — Он не призрак, а полтергейст, — сообщила девушка Люциусу, потрясая томиком в доказательство своих слов. — Он способен влиять на материальные предметы. Кроме того, у него осталась магия, раз уж самые простые справочники начинают кусаться. Или в вашей библиотеке все тома обладают собственным характером?       — Нет, не все. — отозвался Люциус, с интересом глядя на гостью. Гермиона в задумчивости постучала пальчиком по подбородку.       — Я знаю как минимум двоих ученых, которые душу продадут за возможность изучить этот феномен. Есть еще несколько человек в Америке, но с ними лично я не знакома. Однако профессор Соденборг упоминал, что знает и Филчинга, и Грокхаста, поэтому в их участии я даже не сомневаюсь: примчатся как миленькие.       — Соденборг? — Люциус выгнул бровь. — Вы знакомы с начальником отдела по науке Министерства?       — Осталось только сообщить профессору, что у нас тут имеется инфернальная аномалия невнятного происхождения, — словно не услышав его, продолжила Гермиона и принялась расхаживать из стороны в сторону. — Обычные способы коммуникации, я думаю, не работают, да, мистер Малфой?       — Угадали, мисс Гренджер.       — Следовательно, ни совы, ни каминная сеть нам не доступны. Вульгарного телефона у вас, конечно же, нет?       — Это что-то магловское? — с кислым выражением на лице уточнил Люциус.       Гермиона вздохнула и, отложив справочник, полезла по лесенке на самую верхнюю полку одного из стеллажей. Лесенка взбрыкнула и поскакала по помещению. Гермиона взвизгнула, взмахнула руками, но не упала, а аккуратненько слевитировала вниз.       — Та-а-ак, — протянула она, оправив одежду. — Магию он не блокирует, иначе я бы уже свернула себе шею. Интересненько.       Люциус, подхватившийся со своего места, чтобы ловить Гермиону, только головой покачал.       Утром Гермиона попыталась отправить Патронуса Гарри. Именно попыталась: ее серебристая выдра послушно сформировалась, приняла послание, резво выскочила из окна… и размазалась по невидимому барьеру, окружающему поместье. Гермиона нахмурилась и попыталась снова — с тем же результатом. Наблюдавший за ней Драко безнадежно вздохнул и позвал завтракать. Гермиона бросила на него настороженный взгляд, ожидая насмешек, но юный Малфой был тих, скромен и предельно вежлив. Девушка гадала, чем это вызвано: то ли он просто держит себя в руках, памятуя о положении своей семьи, то ли настолько вымотан, что сил на злорадство у него нет. То ли Драко и в самом деле изменился и повзрослел. Почему-то очень хотелось верить в последнее. Ведь если им всем удастся выбраться из ловушки Волдеморта, Малфои вернутся в волшебное пространство Британии и, вероятно, им еще не раз придется пересечься на жизненном пути.       Из всех Малфоев некоторую способность к созданию Патронуса продемонстрировала только Нарцисса. Добившись от нее устойчивого ленивца, Гермиона попробовала совместить свое заклинание с заклинанием миссис Малфой. У них почти получилось пробить барьер, но ключевым словом здесь было «почти». Несколько часов совместных усилий вымотали женщин, и Нарцисса предложила сделать перерыв. Они отправились перекусить и застали в гостиной спящего Драко. Юноша лежал на диване, с головой завернувшись в плед, и выглядел счастливым.       — Наверное, пока мы с вами бились над барьером, Волдеморт отвлекся от Драко, — предположила Гермиона, с удивлением отмечая, что выражение умиротворения младшему Малфою очень идет.       Однако стоило ей высказать свои догадки вслух, как Драко нахмурился во сне, потом скривился, потом лицо его исказилось в гримасе ужаса, он заорал и скатился с дивана, запутавшись в пледе. Нарцисса бросилась помогать сыну, а Гермиона сделала зарубку в памяти — не делиться мыслями с обитателями Малфой-мэнора. И не потому, что не доверяла им, а потому, что зловредный призрак подслушивал и делал все наперекор.              На следующий день к Гермионе и Нарциссе присоединился Люциус, но даже их строенный Патронус сквозь границы темной магии не пробился. Зато воспользовавшийся этим Драко выспался и даже повеселел. Гермиона настороженно посматривала на него за обедом, ожидая, что воспрянувший духом Малфой вернется к своей прежней манере общения. Драко ее удивил: предложил погулять, а когда злобный призрак не выпустил девушку из здания, провел на открытую террасу и мерз там вместе с гостьей, пока та дышала свежим воздухом и строила новые догадки. Когда молодые люди возвращались в дом, Драко даже попытался поддержать Гермиону:       — Не переживай, — сказал он, подавая ей руку на лестнице, — ты уже три дня в мэноре. Скоро тебя хватится твой жених и явится спасать от ужасных нас.       Гермиона попытку оценила, но только скривилась. Драко вопросительно выгнул бровь, и девушка была вынуждена проворчать:       — Не явится. Мы расстались.       Она с вызовом вскинула подбородок, ожидая насмешек, но Драко только глазами хлопал.       — Что? — сварливо уточнила Гермиона.       — Ничего. Я подбираю слова. Не знаю, то ли сочувствовать тебе, то ли поздравлять. То ли просто наговорить гадостей про Уизли, чтобы погладить твое девичье самолюбие по шерстке.       Гермиона поджала губы, но не выдержала и рассмеялась.       — Поверь, Малфой, все гадости про Рона я уже сказала, и не один раз! Твои школьные дразнилки ни в какое сравнение не идут с эпитетами, которые разочарованная женщина может подобрать о своем бывшем.       Драко недоверчиво посмотрел на нее, но тему развивать не стал, заслужив искреннюю благодарность Гермионы. Они двинулись в столовую, и девушка расслышала за спиной полный надежды шепот:       — Ну хоть про Поттера-то можно пару гадостей, а?       Она снова засмеялась, неожиданно для себя признавая чувство юмора Драко вполне сносным. Люциус и Нарцисса на улыбающуюся гостью и хитрющие глаза сына посмотрели удивленно и переглянулись со значением. Гермиона сделала вид, что недовольную физиономию Люциуса и скептический взгляд Нарциссы не заметила.       Вечер попробовали провести в библиотеке. Люциус снова засел за некий гигантский талмуд, Нарцисса пристроилась вышивать под магическим светильником, а Драко таскался за Гермионой и придерживал ей лестницу. Девушка героически сражалась с озверевшими книгами, норовившими то укусить, то загореться прямо в руках. Если источники знаний вели себя так же и с хозяевами, то неудивительно, что Малфои до сих пор не нашли способа выбраться из собственного дома! Несколько увесистых томов порывались свалиться на голову Драко, и Гермиона отметила, что тот уворачивается от них с привычной сноровкой. Да уж! За год, небось, натренировался.       Эта ночь была еще веселее первой. Гермиону чуть не прихлопнула люстра; девушка лишь по счастливой случайности не схлопотала дверцей шкафа по лицу; разлитое по постели масло вспыхнуло в тот момент, когда она кинула на покрывало книгу… А ведь могла бы плюхнуться туда сама! Хороший получился бы факел — большой и яркий. Гермиона разозлилась.       К утру она испытывала уже не здоровую злость, а настоящее отчаяние. Всю ночь ей снились кошмары, из которых вырваться было крайне сложно: даже осознав, что неимоверные ужасы ей снятся, Гермиона не могла заставить себя проснуться. Приходилось до конца досматривать сцены, в которых мучительно умирали родители, корчились под пытками друзья и даже живьем горели Малфои, все разом. Встретивший ее за завтраком Драко с пониманием взглянул на мешки под глазами и только сочувственно улыбнулся.       Застольная беседа вышла занимательной, но жуткой. Нарцисса призналась, что призрак Темного Лорда подбрасывает ей видения, в которых Люциус изменяет ей в их собственной спальне сразу с несколькими девицами развязного вида, и она вынуждена наблюдать за этим, не в силах что-либо сделать, а потом еще и слушать глумливые насмешки от родного мужа. Люциус при этом выглядел подавленным и бросился заверять жену, что ничего подобного никогда, она же знает!.. Сам он, передернув плечами и закаменев лицом, сухо обронил, что ему снится Азкабан и дементоры. Драко наотрез отказался говорить о своих видениях, но по его вытянувшемуся лицу и пылающим ушам Гермиона поняла, что кошмары младшего Малфоя носят явно нецензурный характер.       — А окклюменцию вы пробовали применять? — спросила она.       — Ох, Гермиона, — вздохнула миссис Малфой, — чего только мы не пробовали! К сожалению, как только засыпаешь, окклюменция перестает действовать.       Гермиона рассеянно покивала и уставилась в тарелку. На белом фарфоре кусочки картофеля сложились в слова «Умри, грязнокровка!» Девушка выгнула бровь, наколола на вилку сразу несколько долек и решительно их съела. Где-то под крышей люто взвыл призрак Волдеморта. Гермиона мстительно съела еще одну картофельную дольку.              Следующий день ознаменовался визитом в Малфой-мэнор Гарри Поттера. Гермиона видела его с той самой террасы, куда выходила погулять, и даже попыталась докричаться. Гарри, стоявший по ту сторону резных ворот, ее не слышал и, похоже, не видел. Он явно нервничал, возможно, злился и, окончательно распсиховавшись, собрался швыряться в ограду поместья боевыми заклинаниями, но тут к воротам подоспел Люциус. Гермиона наблюдала, как старший Малфой и Гарри разговаривают, хотя слышать их не могла. Когда друг снова наставил на Малфоя волшебную палочку, до девушки дошло, что хитрый призрак не только не пускает в поместье своего врага и убийцу, но и «выключил» звук. Она кубарем скатилась по лестнице, ведущей с террасы, за воротник схватила сидевшего в гостиной Драко и вытолкала его за порог, всучив лист бумаги и перо. Поначалу опешивший Драко только возмущенно отпихивался, но, увидев Гарри, припустил к воротам и, жестами попросив Поттера подождать, быстро настрочил что-то на бумаге. Гарри послание прочитал и скорее всего не поверил. Тогда Люциус и Драко стали махать руками в сторону входных дверей замка, в невидимый барьер которых билась Гермиона. Поймав взволнованный взгляд друга, девушка помахала ему и развела руками: мол, прости, ничего не могу сделать.       К обеду вокруг Малфой-мэнора раскинулся полевой лагерь самых сильных волшебников Британии. С террасы Гермиона видела их яростные споры, иногда даже наблюдала, как цвет магической науки хватает друг дружку за грудки и трясет оппонентов. В такие минуты стены Малфой-мэнора оглашал довольный хохот призрака-маньяка.       Спонтанная военная ставка совещалась под оградой поместья почти неделю. К концу этого срока невольные пленники пережили всплеск надежды на освобождение, кратковременное отчаяние, когда стало ясно, что с наскоку проблему не решить, и впали в уныние. Маги по ту сторону забора, кажется, тоже поумерили пыл. Многие покинули палаточный лагерь, и Гермиона очень надеялась, что пожилые магистры просто отправились обдумывать ситуацию в теплые кабинеты, к пламени очагов и умным книгам. Это она говорила мрачному Люциусу и осунувшейся Нарциссе, это же пыталась доказать и Драко. Старшие члены семьи Малфой выслушивали ее вежливо и от ответов уклонялись, Драко же мотал головой и даже огрызался, напоминая себя самого школьной поры. Гермиона не обижалась — слишком понятны ей были чувства молодого человека и его родителей. Не обижалась, но все четче понимала, что слишком полагаться на волшебников за пределами поместья не приходится. Надо было искать выход своими силами.              — А расскажите мне, мистер Малфой, о Темном Лорде, — попросила Гермиона однажды вечером, вернувшись с террасы, где следила за спешным отбытием очередной партии «спасателей».       Люциус неприязненно сморщился и коротко поведал общеизвестную биографию Тома Реддла. На уточняющие вопросы он отвечал неуверенно и в конце концов признался, что не был знаком с мировым злом настолько близко. Польщенный вниманием к своей персоне, призрак притих и наслаждался рассказом о себе — Гермиона кожей чувствовала, что ему это приятно. Когда Люциус сквозь зубы процедил, что Темный Лорд больше всего боялся за свою жизнь и для ее продления готов был пожертвовать кем угодно, ему в голову прилетела увесистая колдорамка с камина. Гермиона перехватила метательный снаряд и аккуратно пристроила на стол.       — А чем Волдеморта не устраивали маглорожденные волшебники? — задала еще один неудобный вопрос Гермиона. — Сам-то он тоже чистокровным не был.       Теперь мраморная статуэтка с каминной полки полетела в ее голову. Этот летающий объект перехватил Драко, но убирать в сторонку не стал, поудобнее устраивая тяжелый тупой предмет в собственной ладони. Гермиона проследила за его действиями краем глаза, но не прокомментировала: и так понятно, что хотя бы иллюзия того, что ты вооружен, знатно поднимает боевой дух.       Люциус что-то бормотал, сбивчиво объяснял и даже принялся расхаживать по гостиной и взмахивать руками.       — Угу… — протянула задумчиво Гермиона. — Значит, он намучился в Хогвартсе из-за своего статуса полукровки и решил, что ну на фиг такие страдания. И не нашел другого способа избавить от них будущие поколения, кроме как очистить магический мир от всех нечистокровных.       Люциус остановился и пожал плечами.       — Похоже на то, мисс Грейнджер.       — Как глупо и нелепо, — грустно сказала Гермиона. В гостиной замигали светильники и посыпались во все стороны вещи: призрак выражал недовольство. Девушка равнодушно переждала всплеск его негодования и продолжила: — Идея не допустить повторения своей печальной судьбы — хорошая, а вот методы и исполнение сильно подкачали.       — Уаууууу! — злобно провыло под потолком.       — А потом он просто рехнулся, — припечатала Гермиона, следя глазами за носящимися по воздуху вазами и шкатулками.       — Ррррыыыы! — отозвался призрак.       — Ну и дурак, — сказала ему Гермиона.       В эту ночь на поместье обрушилась яростная гроза. Кажется, досталось даже лагерю волшебников за оградой Малфой-мэнора. Ближе к рассвету Гермиона не выдержала кровавых потоков и нашествия змей в своей постели и выбралась из комнаты. В темном коридоре она споткнулась обо что-то мягкое и с удивлением обнаружила в свете призванного Люмоса бледного, с полубезумными глазами Драко. Дотащив парня до столовой, она напоила его огневиски и выслушала нервные крики о том, что своими непочтительными высказываниями она разозлила одного всемогущего психопата, а он, Драко, из-за этого теперь страдает. На вопли сына приполз лохматый злой Люциус и тоже высказал гостье свое «фи», правда, сдержаннее и вежливее. Их расчудесную компанию разогнала Нарцисса, ввалив люлей сыну за истерику, мужу — за то, что не блюдет манеры, а Гермионе — за ночные хождения по опасному дому. Гермиона восхитилась самообладанием этой женщины и послушно отправилась спать. Правда, не к себе, а к Драко. Почему? Да потому, что вдвоем бояться не так страшно! По дороге она предложила спать по очереди, постоянно поддерживая на спящем заклинание окклюменции. Драко, пребывающий в постистероидном сплине, немного оживился и на эксперимент добро дал. Так они и дожили до утра.       А утром выяснилось, что Малфой-мэнор окутан непроглядной тьмой, сквозь которую не видно ни палаточного лагеря за забором, ни рощи на горизонте — вообще ничего. Поместье с заключенными в нем пленниками находилось под непробиваемым куполом черной магии.              День проходил в угрюмом молчании. Призрак хохотал, распространяя по замку флюиды колючей радости, домовые эльфы пищали от страха и некомфортной магической атмосферы, люди не смотрели друг на друга и молча дулись. Гермиона думала.       То, что постоянно мелькало на краю сознания, наконец начало приобретать более выраженные черты. Нестерпимо хотелось взять лист бумаги и записать все, что поневоле было замечено во время этого странного плена, но девушка опасалась, что призрак подсмотрит и сотворит какую-нибудь пакость. Поэтому она неподвижно сидела на широком подоконнике в библиотеке, смотрела в черноту за окном и думала.       Часы пробили пять пополудни, когда к Гермионе подошел смущенный Драко и извинился за ночной срыв. При этом он так очаровательно краснел, что Гермиона почти умилилась. А заодно, прислушавшись к собственным чувствам, убедилась, что ее идея может сработать. Заверив Драко, что не обижается и понимает его, она ухватила собравшегося ретироваться юношу за запястье и потащила его к отцу, сидевшему в гордом и возмущенном одиночестве за столом. Люциус смерил гостью сердитым взглядом и вопросительно выгнул бровь. Драко смотрел на девушку с подозрением.       — Мистер Малфой, — елейным голоском начала Гермиона, — скажите, на что вы готовы пойти, чтобы вырваться из заточения?       Хозяин дома помрачнел и набычился. Гермиона ждала и хитро улыбалась. Драко осторожно трогал пальцами свободной руки ее ладонь на своем запястье.       — На все, — наконец родил Люциус.       — Совсем на все?       — Не совсем. Жертвовать своей семьей, своими эльфами и вами я не готов. Слишком многое нам всем пришлось пережить, чтобы теперь… — он запнулся, отвернулся и безнадежно махнул рукой. Драко вздохнул. Гермиона подмигнула ему заговорщицки, ввергнув в ступор, и снова прицепилась к Люциусу.       — То есть ваш особняк в список неприемлемых жертв не входит?       Люциус только скорчил рожу, пробормотав что-то похожее на «Пока это был дом, не согласился бы, а сейчас…».       — А есть ли у вас в поместье вино или огневиски? Много вина или огневиски.       — Да винные погреба Малфой-мэнора славятся на весь магический мир!       — Хорошо! А найдется ли, из чего сделать фейерверк?       — Мисс Грейнджер, что вам в голову взбрело?!       — Найдется? — настойчиво повторила девушка, и хозяин со вздохом подтвердил: найдется. Волшебные заготовки остались еще с довоенных времен, когда в поместье устраивались балы и вечеринки для избранных.       — Прекрасно! — возрадовалась Гермиона, крепче сжимая запястье Драко. — И последнее. Чистота крови все еще остается для вас краеугольным камнем?       Люциус подозрительно прищурился, но Гермиона сохраняла на лице озорную улыбку, явно наигранную, и только глазами загадочно поблескивала. Люциус не очень отчетливо понимал, что она задумала, хотя ее вопросы и навели его на странноватые мысли. Девушка ждала… И потомок древнейшего магического рода, чистокровный волшебник, ретроград и упертый маглоненавистник решительно заявил:       — К мордредовой бабушке чистоту крови! Одни неприятности из-за нее!       Гермиона расхохоталась и потащила немного прибалдевшего от папиных новых взглядов Драко прочь из библиотеки. Даже настроение призрака ощущалось как несколько удивленное, но Гермиона была настроена не обращать на этого абьюзера никакого внимания.       Драко послушно добрался с ней до гостиной, помог созвать домовиков и тихонечко притулился в сторонке, круглыми глазами очень удивленного котенка наблюдая, как выпускница Гриффиндора, пай-девочка и вообще героиня войны раздает эльфам распоряжения. Те, не вдаваясь в подробности человеческих приказов, быстренько притащили из погребов ящик старого Огденского, бочку вина и немудреную закуску. А вот когда Гермиона попросила их не расходиться, сильно озадачились. Такой же непонимающей выглядела и появившаяся в комнате Нарцисса. Пока хозяйское семейство и их верные эльфы недоумевали, Гермиона наполнила высокие инкрустированные серебром бокалы — куда больше дюжины, — сняла с чайного столика все, что на нем стояло, и взобралась на импровизированную трибуну.       Выхлебав для храбрости и куража полбокала, девушка обвела собравшихся горящим взглядом.       — Друзья мои! — преувеличенно радостным тоном возвестила она. — Мы с вами все оказались в безвыходном положении. Покинуть этот жуткий замок мы не можем. Нас планомерно сводят с ума. Так давайте сходить с ума на своих условиях! Предлагаю ужраться до фиолетовых гоблинов и устроить оргию!       Эльфы загомонили, с опаской косясь на хозяев дома. Драко только головой тряхнул, пытаясь уместить в сознании безумную идею правильной до зубовного скрежета гриффиндорской зануды. Замерший в дверном проеме Люциус обхватил рукой подбородок и только глаза закатил. Всеобщие сомнения высказала Нарцисса:       — Да призрак нас прибьет, пока мы будем предаваться разгулу!       — Зато умрем пьяными, веселыми и молодыми! — азартно возразила Гермиона, щедро прикладываясь к бокалу.       Эльфы запищали с новой силой, робко напоминая Гермионе Грейнджер, что домовикам не положено пить алкоголь, да и вообще — принимать пищу вместе с хозяевами моветон, так никто никогда не делал… Гермиона нахмурилась, обиженно надула губки и нехорошо этак поинтересовалась у протестующих:       — Я не поняла, вы что же, меня не уважаете?       Домовики не нашли, что на это возразить…              Пьяный домовой эльф — существо непредсказуемое, неуправляемое и опасное. Куда более трезвая, чем хотела показать, Гермиона дала себе зарок помнить об этом при любых обстоятельствах. Когда пьяных домовых эльфов дюжина, вечеринку можно считать не только улетной, но и стихийно взрывоопасной. Гневающийся призрак пробовал закидать обитателей мэнора различными деталями интерьера, но разбушевавшиеся домовики инициативу перехватили, устроив салочки в сочетании с «горячей картошкой», так что ни один метательный снаряд ни в кого не попал. Волдеморт выл и грязно ругался, впервые за полторы недели потрудившись облечь свои эмоции в человеческую речь. Гермиона вступила с ним в пикировку, бессовестно перейдя на личности со второй же реплики, и уделала вредителя.       Малфои в это время скромненько напивались, стараясь особо не отсвечивать. Видимо изрядно окосевшая, Нарцисса внезапно вмешалась в перепалку, припоминая призраку все его грязные инсинуации в сторону ее семьи и поливая его отборной, изысканной, истинно блэковской бранью. Впечатленный Люциус тяпнул огневиски прямо из горла и потребовал музыки. Типпи мгновенно организовал дудочки и почему-то волынку, и орава пьяных эльфов нестройным хором исполнила с десяток матерных частушек о Волдеморте. Призрак бесновался и швырялся всем, чем только мог. Гермиона подбила Драко на соревнование: сбивать летящие предметы заклинаниями, они умудрились поспорить, что лучше — Экспульсо или Эванеско, но сошлись на Даклифорсе*, и вскоре пол гостиной был усеян миленькими желтенькими утятами. Танцующие танго Люциус и Нарцисса то и дело наступали на уточек, и игрушки пищали, приводя в восторг домовиков.       В соревновании победил Драко, Гермиона со смехом расцеловала его в щеки и водрузила на голову «корону», свернутую из вязаной салфетки. Драко приосанился, принял крайне надменный вид и изобразил что-то куртуазно-мудреное, отдаленно напоминающее старинный поклон. Эльфы подхватили его и стали подкидывать, как выигравшего кубок спортсмена, юноша сначала заорал, а потом хохотал на весь дом, взлетая в воздух.       — Уроните, маленькие изверги, — с умилением в голосе проговорила Нарцисса и утерла скупую материнскую слезу. Домовики осторожненько опустили Драко на ковер, и он раскинулся морской звездой, выравнивая дыхание. Гермиона еще разок приложилась к бокалу с вином — для храбрости! — и решила, что пора переходить к основной части ее задумки.       Она присела рядом с Драко и погладила его по щеке. Молодой человек, все еще посмеиваясь, повернулся к ней, и тогда Гермиона наклонилась и поцеловала его. Драко ответил на поцелуй, хотя его недоумение и растерянность ощущались каждой клеточкой. Гермиона улыбнулась и лукаво взглянула ему в глаза.       — Что ты делаешь? — шепотом спросил Драко.       — А на что это похоже? — усмехнулась Гермиона и снова его поцеловала, на этот раз запустив руку в ворот его рубашки.       Драко не то чтобы возражал, но в подобной ситуации он определенно привык процесс контролировать.       — Ты с ума сошла! — выдохнул он в губы Гермионе, когда она отстранилась.       — Да!       — Потом пожалеешь…       — А это уже от тебя зависит, — игриво прошептала девушка и пробежалась пальчиками по животу юноши. Почти к самой ширинке. Зрачки Драко расширились, дыхание сбилось. Гермиона торжествующе улыбнулась и положила ладонь ему на пах. Драко стиснул челюсти и напрягся.       — Ух ты! — одобрительно высказалась Гермиона и потискала член Драко через ткань брюк. Драко низко зарычал и крепко сжал запястья девушки.       — Кхм-кхм, — раздалось многозначительное покашливание у них над головами. — Мы вам не мешаем?       — Нет! — весело откликнулась Гермиона.       — Да! — сипло рявкнул Драко.       — М-м-м? — удивился Люциус.       — Пойдем-ка, дорогой, — пропела Нарцисса.       Следом за хозяевами дома из гостиной потянулись хихикающие домовики. Старый мудрый Вонки уже на пороге обернулся и накрыл молодых людей защитным куполом. А то ведь явится этот вредный призрак и помешает. Вонки тонко улыбнулся и закрыл дверь с той стороны. Драко и Гермиона этого не заметили.       — Грейнджер, — простуженной змеей шипел Драко, легонько встряхивая ее за плечи в попытке то ли оттолкнуть, то ли притянуть поближе. — Ты пьяна!       — Нуууу…       — Ты же сама меня потом проклянешь!       — Да что ты ломаешься, как девица на первом свидании?! — разозлилась Гермиона и ткнула пальчиком в грудь Драко. Прямо в сердце. — Ты молодой здоровый парень, ты год сидишь здесь взаперти, у тебя год никого не было!       Глаза Драко стали совсем темными и шалыми. Он взрыкнул раненным хищником и перевернул девушку на спину, подминая под себя. Гермиона улыбнулась ему широко и вызывающе. Над Малфой-мэнором взвились в непроглядную черноту купола магические фейерверки, но Драко и Гермиона этого не заметили и не услышали — они яростно целовались, изучая друг друга горячими жадными руками.              Гермиона проснулась от того, что в глаза ей лез солнечный зайчик. Девушка недовольно сморщила носик и потянула на голову какую-то тряпку. Рядом завозился Драко, пробормотал что-то неодобрительное о магловских осветительных приборах и прижал Гермиону к своему боку. Бок был горячий и твердый, Гермиона с удовольствием провела по нему ладонью. Драко глубоко вздохнул, повернул голову и чмокнул девушку в висок. У него ныли плечи и спина, саднили колени и локти, но это была правильная, приятная боль.       — У тебя тоже все тянет и ноет? — смущенно спросила Гермиона и потерлась щекой о плечо юноши.       — Угу, — довольно промурчал он и улыбнулся, не открывая глаз. — Доброе утро, Гермиона Грейнджер.       Девушка тихо засмеялась и вдруг замерла. Драко почувствовал, как по его коже прошлись ее ресницы, и успел испугаться, что вот сейчас ее накроет пониманием произошедшего… Но Гермиона удивленно ахнула ему в шею и прошептала:       — Утро! Утро, Драко!       Они уставились друг на друга потрясенно и неверяще, а потом одновременно подхватились и бросились одеваться.       — Вонки! — шепотом закричал Драко, подпрыгивая на одной ноге, чтобы натянуть брюки.       Эльф возник посреди гостиной мгновенно.       — Вонки, быстро собирай всех! Где родители?       — В своей спальне, молодой мастер, еще не проснулись…       — Хватайте их как есть и тащите за ворота! Бегом, пока есть шанс!       — Н-но…       — Вонки! — страдальчески взвыл Драко из-под дивана, куда завалился его ботинок. — Время! Родителей в охапку, какую-нибудь одежду — и вон отсюда, пока нас снова не накрыло!       Вонки охнул и исчез с тихим хлопком.       — Моя сумочка! — простонала Гермиона, бросая попытку застегнуть пуговки на блузке и просто завязывая края подола в узел. — Документы!       — Акцио сумочка Гермионы! — скомандовал Драко, удерживая девушку за руку. Через семь секунд напряженного ожидания крохотный ридикюльчик свалился Гермионе на голову. Молодые люди переглянулись и помчались к выходу, продолжая держаться за руки.       Мерлинова борода, как же они бежали! Гермиона умудрилась пару раз оглянуться и перестала это делать только тогда, когда увидела тяжело бегущего по ступеням парадной лестницы Люциуса и вереницу домовых эльфов, несущих Нарциссу. Миссис Малфой была завернута в плед и даже не дергалась, видимо, понимая, что другого шанса покинуть поместье им может и не представиться.       Беглецы остановились лишь ярдов через сто от ворот Малфой-мэнора, посреди поредевшего и сонного лагеря волшебников. Люциус помог жене встать на ноги и обнял, Гермиона выдохнула и обессилено привалилась к Драко, он прижал ее к себе покрепче. Домовые эльфы окружили их плотным кольцом. Все молчали и тяжело дышали.       — Мы… свободны? — осторожно проговорила Нарцисса. Поверить в избавление она еще опасалась.       — Похоже на то, — так же недоверчиво произнес Люциус. И вопросительно глянул на прижавшуюся к их сыну Гермиону. Девушка слабо дернула плечом и всхлипнула. Драко обнял ее обеими руками, слегка укачивая, и ответил родителям:       — Скоро узнаем.       — Гермиона! Хорек! — радостно заорали со стороны ближайшей палатки. — Вы выбрались! Ура! Гарри, Гарри, иди сюда, Гермиона выбралась!       — А? Что? — из той же палатки высунулась голова с вороньим гнездом вместо прически и подслеповато прищурилась. — Кто? Куда?       — Гермиона! — вопил Рон, подбегая к замершим Малфоям и аккуратно, но настойчиво распихивая эльфов. Драко Гермиону сжал покрепче и отгородил от пышущего энтузиазмом рыжика плечом. — Гермионочка! Ну слава Мерлину! А мы так волновались, так беспокоились! Ну, рассказывай!       — Рон, дай им прийти в себя, — строго проговорил Поттер, подходя к живописной группе и коротко здороваясь с Люциусом. — Сейчас разместим беженцев, хорошенько накормим, а уж потом… — герой пристально вглядывался в Драко, так и не выпустившего девушку из объятий. Младший Малфой нахмурился и выпятил челюсть. Гарри внимательно изучил его, с умилением посмотрел на руки Гермионы, вцепившиеся в рубашку Драко, и вдруг широко, от уха до уха, улыбнулся.       Рон проследил взгляд друга, свел над переносицей рыжие брови и растерянно проблеял:       — А я не понял…       Гарри покачал головой и хлопнул приятеля по плечу. Люциус отвернулся, пряча ухмылку. Как раз в это время над покинутым замком раздался жуткий вой, полный злобы, с крыши обвалился пласт черепицы, а до палаточного лагеря докатилась вибрация почвы.       — Уносим ноги, господа, — вежливо напомнил Гарри.       Господа переглянулись и дружно с героем согласились.              Пасмурный и дождливый осенний день серел за окном, гоняя по стеклу тонкие струйки воды. В кабинете министра магии жарко пылал камин, потрескивали осветительные шары, пахло свежей выпечкой и молотым кофе. Присутствующие с аппетитом угощались и внимательно слушали Гермиону.       — …было просто ужасно, — рассказывала та, сидя в кресле министра. Сам Бруствер расположился на стуле для посетителей и внимал повествованию, подперев рукой щеку и расплывшись по столешнице. — На Драко и вовсе смотреть было больно — такое чувство, что из него жизнь высасывали. Просто удивительно, как посмертная сущность сохранила способности к ментальной магии! Ну и вот, стал он и меня запугивать, но, что характерно, я продолжала колдовать совершенно без помех. То есть призрак не может лишить волшебника силы, но может влиять на материальные предметы и на восприятие живого существа. Кстати, над эльфами он тоже не властен: они могли покидать поместье практически беспрепятственно, а вот проносить в замок что-то не могли. А потом я попыталась отправить Гарри Патронуса. У меня не вышло, и даже когда миссис Малфой ко мне присоединилась, у нас не получилось. Но зато, пока мы бились в барьер, призрак отвлекался от остальных обитателей поместья. Когда же меня хватились и не смогли пройти внутрь, мы сначала все обрадовались, потому что решили: вот сейчас лучшие маги Британии нам помогут! Но время шло, у вас тоже не получалось, мы теряли надежду, а колдовство Волдеморта становилось все сильнее и сильнее. Уж не помню, что натолкнуло меня на мысль о дементорах, выпивающих радость из человеческих душ, но следом за ней я вспомнила о боггартах, питающихся страхами. По всему выходило, что призрак Волдеморта питается дурными мыслями, отчаянием и вообще всем темным, что бывает в человеческой душе. А после того, как мы все… немножко поругались, и на поместье опустилась тьма, я и вовсе уверилась в этой идее.       Вечеринку я не планировала слишком четко. Да и особой уверенности в успехе у меня не было. Знаете, тут больше было от «авось сработает», чем от продуманного плана. Ведь если призрак набирается силы от дурных мыслей, то искренняя радость и веселье должны его ослабить? Или разозлить настолько, чтобы он проявил себя и визуально — тогда его можно было бы нейтрализовать, заколдовать, уничтожить в конце концов! И вот мы… выпили чуть-чуть и старательно устроили дебош. Честное слово, Нарцисса, я не хотела бить ваш сервиз, но кто же знал, что Волдеморт станет им кидаться?! — Гермиона прижала руку к сердцу и подняла на миссис Малфой виноватый взгляд.       Та только рукой махнула, проворчав:       — И ведь откопал, гад такой!       Молчавший все это время Драко тяжело посмотрел на Гермиону и мрачно уточнил:       — То есть и меня ты соблазнила, чтобы эффектнее призрака разозлить?       Рон, почти уснувший на диване, вскинул голову и уставился на бывшую девушку круглыми глазами.       — Ты… что сделала?! — потрясенно выпалил он.       Но Гермиона его не услышала. Она вскочила с места, подбежала к Драко, присела перед ним на корточки, чтобы удобнее было смотреть в глаза. Но вместо виноватых заверений или оправданий Гермиона стукнула юношу кулачком по колену.       — Нет, конечно! Что за глупости лезут тебе в голову? — возмутилась девушка. — Да если бы я не хотела тебя, дурака этакого, никакой призрак не заставил бы меня!.. Но… не буду врать, что мысль совместить приятное с полезным у меня не мелькнула. Ты как, справишься с этим?       Драко откинулся на спинку дивана и потряс головой. Потерев руками лицо, он жалобно посмотрел на Гарри.       — Она всегда такая? — тоскливо спросил он.       — Привыкнешь, — пряча насмешливый взгляд за бликами очков, отозвался Гарри.       — А я не понял… — растерянно проблеял Рон второй раз за неполные сутки. На его плечо легла тяжелая рука Люциуса Малфоя, и потомственный аристократ, идейный борец с грязнокровками и заядлый сноб веско произнес:       — А вы, мистер Уизли, свой шанс упустили.       Драко и Гермиона тем временем выясняли отношения. Драко обижался и обвинял Гермиону в том, что она его использовала в своих целях. Гермиона сердилась (больше потому, что вынуждена была оправдываться) и втолковывала упрямому парню, что положительный психологический эффект от крышесносного секса, ставший нехилым подспорьем в освобождении из плена, никак не отменяет ее искренней симпатии к нему, хорьку упертому!       — Ну, знаешь! — возмущался Драко. — Это уже беспредел! Мало того, что попользовалась, как хотела, так еще и обзываешься!       — Я перестану обзываться, когда ты перестанешь бузить на ровном месте!       — Так я тебе и поверил, хитрюга! Ты теперь, как честный человек, обязана…       — На тебе жениться? — перебила Гермиона, расплываясь в довольной улыбке.       — Мордреда лысого! — вспылил Драко, подхватываясь на ноги. — Я и сам распрекрасно на тебе женюсь! Когда-нибудь… А пока ты мне должна свидание. И еще съесть ужин, который я приготовлю. И…       — Ты был прав, Драко, — проговорила Гермиона, тоже поднимаясь. Голову она склонила, плечи ее поникли. Драко осекся и подозрительно на нее посмотрел.       — Когда это?       — Когда сказал, что я попала, — вздохнула девушка, поднимая на него смеющийся взгляд.       Драко прошипел сквозь зубы заковыристое проклятие и полез целоваться.       Министр магии, полюбовавшись на молодых людей, прочистил горло и повернулся к изумленной публике, отвлекая всех от будущей ячейки магического общества.       — Это все, конечно, прекрасно, господа, но что нам делать с призраком Волдеморта? Это некая совершенно неизученная посмертная сущность, возможно, единственная во всем мире, а потому уникальная. Но также и опасная, и оставлять ее бесконтрольной было бы преступной халатностью. У кого есть идеи, предложения, догадки? — министр обвел притихших волшебников взглядом. — Ну? Хоть что-нибудь… Как его извести?       — Ой, да не надо его изводить, — лениво протянула Гермиона, нежась в объятиях Драко, и все повернулись к ним. — Жить в Малфой-мэноре теперь невозможно, тем более что особняк захвачен полтергейстом. Но на этом преспокойненько можно делать денежки. Организуем аттракцион: волшебный замок со злобным привидением! Туристы толпами повалят.       — Да, но безопасность… — развел руками Бруствер.       — Ну так у нас тоже есть, что ему противопоставить. Найдем управу! А будет невмоготу — так мы вокруг поместья ярмарку организуем. Или парк развлечений. Карусели, русские горки, сахарная вата, все дела. Чужое хорошее настроение его бесит, выводит из равновесия и знатно ослабляет. Справимся.       Бруствер переглянулся с Люциусом, полюбовался на вытянутую физиономию Рона, перемигнулся с Гарри и пожал плечами.       — Министерство финансирует разработку техники безопасности и обеспечит охрану, но десять процентов с прибыли — в казну! — постановил он.       Люциус подобрал упавшую челюсть и азартно включился в торг.       Пока бизнесмен и политик сражались за будущие дивиденды, Гермиона повернулась к несколько ошарашенному Драко и сладко ему улыбнулась.       — А ты, солнышко, пойдешь в магловский универ — постигать премудрости маркетинга и управления бизнесом.       — А ты?       — А у меня карьера в министерстве!       — Но так нечестно!       — Честно-честно.       — Папа! — воззвал Драко, тем не менее не выпуская Гермиону из объятий.       Люциус сделал невинные глазки и прикинулся овечкой. Вообще-то, конечно, барашком, но сути это не меняло.       — Что, сынок? — проблеял он. — Магловский ВУЗ? Ну что поделаешь! Семейный бизнес — дело такое… ответственное. Тем более мы теперь бездомные, к финансам должны подходить взвешенно и серьезно. И вообще, Драко! Сам выбрал маглорожденную ведьму — сам теперь и отдувайся!       — Папа! — Драко сильнее стиснул Гермиону, но отец уже вернулся к вежливой ругани с министром и сына проигнорировал. Тогда Драко повернулся к Нарциссе: — Мама!       На широком кожаном диване загибались от смеха леди Малфой и Гарри Поттер.       — Предатели, — упавшим голосом прокомментировал их поведение юноша и уронил голову на плечо будущей жене.       — А знаешь что, — задумчиво сказал Рон Уизли, подходя к бывшей девушке и ее новому жениху, — удачи тебе, Малфой! — он хлопнул Драко по плечу. И спросил у Гермионы: — Как парк назовешь?       — Аттракцион неслыханной смелости! — уверенно ответила Гермиона и чмокнула приунывшего Драко в щеку.       Он горестно вздохнул, смиряясь со своей судьбой, и снова полез целоваться.        P.S. Никто никогда об этом не вспоминал, но после судьбоносного совещания и выяснения отношений в кабинете министра Рон Уизли задумчиво поинтересовался: — А почему вы не послали в аврорат домового эльфа? Они же могли из поместья выходить и возвращаться. Ну, не смогли бы унести письмо, но хоть на словах передали бы... Люциус замер в дверях, слепо уставившись перед собой. Нарцисса застонала и примерилась упасть в обморок — прямиком в руки министру. Драко хлопнул себя по лбу. Гермиона нехорошо прищурилась на бывшего парня и скорчила грозную гримасу. Рон тут же сделал вид, что рассматривает узоры на потолке. Будущий главный аврор Британии Гарри Джеймс Поттер прикинулся, что ничего не заметил, но проходя мимо, подмигнул боевой подруге. Гермиона счастливо улыбнулась и склонила голову на плечо Драко.