Hoodrich Tales

— Просыпайся, косатка, мы подъезжаем, — прошептал заботливый голос над ухом, и мои глаза тут же открылись.       Мерное постукивание колёс поезда усыпляло, получше самого сильного снотворного, но пора было вставать. Тим стоял надо мной, молча глядя в окно, за которым всё ещё проносились городские пейзажи, освещённые предзакатным солнышком, будто чего-то ожидая. И только спустя 5 минут сонного подтупливания, я поняла, что наши чемоданы находятся прямо под моим спальным местом и подскочила, собирая простыни. — Волнуешься? — шёпотом спросил он, стараясь не разбудить соседку по платцкарту, размеренно сопевшую на верхней полке. — Да, и очень сильно.       Это не было ложью. Переезд — ответственный этап в жизни любого человека. Особенно, когда ты уезжаешь учиться в абсолютно другой город, с другими людьми и историями. Ты как будто подписываешь односторонний договор, доверяя свою жизнь новым улицам, магазинам, паркам, пабам и кафе, в которых никогда не была. По крайней мере, об этом я могу судить с высоты своего небольшого возраста. Буквально пару дней назад мне стукнуло грёбаных 18 лет. Подарком судьбы на совершеннолетие стало бюджетное место в Петербуржском ВУЗе на факультете компьютерных наук и маленькая комнатка в общежитии. Долгие сборы, трёпка с документами и вот, наконец, мы медленно подъезжаем к Питеру. Хотя, к слову, я никогда не грезила по этому городу. Все мои друзья и приятели мечтали переехать сюда, но мне больше по душе всегда была столица. Непременно, темп жизни там другой, но от одного взгляда на квартиры и общаги в историческом районе Санкт-Петербурга, хочется зарыдать и быстренько упаковав чемодан, свалить обратно в свой Нижний. Все они там разваливаются буквально на глазах и находятся в аварийном состоянии, а ведь в этих условиях придётся жить ещё чёртовы пять лет, ибо родители Тимы, не могут обеспечить нам хорошее жильё, а с моими родителями мы не общаемся уже пару месяцев, как раз из-за поступления в этот чёртов универ. Они хотели, чтобы я пошла в Нефтегаз в своём городе (по стопам отца) и сидела на хорошей зарплате у них под боком всю жизнь. И наверное так и было бы, но Тим не позволил.       Кстати, о Тиме. Он — человек, без которого моя нервная система давно бы уже дала сбой. Этот добрый улыбчивый парень всегда найдёт, что сказать в трудной ситуации, сумеет развеселить или заставит рыдать, отлично играет на укулеле, с ума сходит по хвойному мылу и обожает малиновый пирог, который я готовлю, когда есть настроение (чтоб вы понимали, готовить я умею ТОЛЬКО малиновый пирог, и то научилась, лишь благодаря ему). Мы знакомы с люльки. Наши родители дружат, также, как дружили их родители. В общем, это дружба в третьем поколении, и мы её очень бережно храним. — Почему ты не согласился поселиться в одну комнату со мной? — расстроенно спросила я, поглядывая на моего собирающегося друга. — Поверь, ты сама сбежала бы через пару недель, — он на секунду обернулся, одарив меня улыбкой, от которой цветы расцветают и солнце светит ярче. — Просто признайся, что тебя пугает мой сонный вид. Тим засмеялся, застегнув свой чемодан на последнюю молнию и уселся дожидаться полной остановки поезда. Причину его категорического отказа можно понять, не обладая даром ясновидения. Этот чёртов казанова, наверняка, просто хочет водить к себе девчонок и будет очень смущён моим постоянным присутствием в его личной жизни. Что ж, вынуждена признать, будь и у меня личная жизнь, я бы скорее всего разделяла его позицию. Поэтому, мне ничего не оставалось, кроме как заткнуться, сесть напротив и уставиться на кружку давно уже остывшего чая, потрясывающегося в такт качанию вагона. В таком знаете ли типичном подстаканнике, сделанном под серебро, но на самом деле из какой-то дешёвки, почти как во всех российских поездах.       Остаток дня полетел быстрее, чем можно было себе представить. Мы прибыли к Московскому вокзалу уже через 15 минут и поспешно вытащились на улицу вместе со всеми своими пожитками. В потоке людей такси отыскать было непросто, да и дороговато для бедных студентов, поэтому мы вышли на площадь восстания, благодаря лучшей нашей подруге — голосовому помощнику Алисе (по батюшке — Яндекс). Там, сев на метро, удалось немного перевести дыхание и собраться с мыслями, хоть все они и были забиты необычайно огромным количеством вопросов к своему ближайшему будущему. На какие деньги жить? Какие будут соседи по комнате? Как видеться с родителями и маленькой сестрой? Какие преподаватели? Как? Что? Где? Тараканы?       Тим спокойно копался в телефоне, время от времени поглядывая на то, как я озираюсь по сторонам и нервно притопываю ногой. В ответ на это он только усмехался или пытался меня приобнять, но без толку. Легче не становилось.       Не становилось, пока мы не прибыли на место. Уже стемнело, когда нас встретила преклонного возраста женщина-комендант. Она добродушно улыбнулась при виде растерянных первокурсников и даже предложила перекусить у неё, если захотим. Понимаю, конечно, что мы выглядели голодными, но не настолько. Не суть. Нам рассказали, где находятся наши комнаты (108 и 212), когда можно получить постельное бельё и вкратце объяснили основные правила общежития: не пить, не курить, девок не водить. К каждому из правил, конечно, находилась поблажка, что тоже было понятно из её рассказа. И вот, наконец, спустя долгую и мучительную дорогу мы оказались на развилке между нашими комнатами. — Зайду к тебе, как только разложу вещи, — Тим отдал чемодан, который всё это время вёз самостоятельно и щёлкнул меня по носу, — надеюсь соседки у тебя, что надо. — Придурок, — усмехнулась я, поглубже пряча пачку бонда с кнопкой, выглядывающую из кармана рюкзака. Это заставили сделать маленькие предупреждения с перечёркнутой сигаретой, висящие вдоль коридора, через каждые три шага. — Я имел ввиду ХОРОШИЕ. Аккуратные и чистоплотные. Ладно, выкрутился, засчитано.       Мы наконец разошлись, направляясь в комнаты. Чтобы добраться до моей, нужно было подняться на второй этаж и пройти почти в самый-самый конец коридора, но не успев этого сделать, я услышала дикие крики, из-за двери, на которой красовались аккуратные цифры «212». — Горит. Она горит! — радостным визгом доносилось оттуда. Испугавшись, я и сама не заметила, как перешла на бег, и уже через пару секунд, с одышкой буквально залетела внутрь. На меня уставилась растерянная девушка, стоявшая возле выключателя света с пустой упаковкой от энергосберегающей лампочки в руках. На пару секунд в воздухе повисла гробовая тишина, но затем всё вокруг замигало и помещение погрузилось в темноту. — Блять! — крикнула она, швыряя маленькую коробку на пол, — Только вчера заехала, а уже проблемы! Стой здесь, сейчас принесу свечи…       Вот он — дух общежития! Я словно по команде замерла на одном месте и стояла так, пока в другом конце не зажёгся слабый огонёк, который медленно подлетал всё ближе, а затем приземлился на маленькую квадратную тумбу возле дивана. — Извини, что так получилось. Завтра купим новую лампочку. Я кстати, Кристина, — девушка улыбнулась протягивая мне руку. — Алина, приятно, — пробубнила я, пытаясь разглядеть помещение сквозь пелену мрака. — Литературный? — Программирование. — Ого! — она удивлённо заморгала огромными, глупыми на первый взгляд глазами, посмотрев на меня, как на диковинное существо, — не так часто на этой кафедре встречаются девушки. Я только пожала плечами, стараясь выглядеть, как можно более дружелюбно, но выходило явно не очень хорошо. Сильно хотелось есть, но желание спокойно разложить свои вещи и погрузиться в сон, казалось, всё пересиливало. А эта одинокая свечка пляшущая в такт нашим разговорам, раздражала глаза, ибо даже маленькой части моего дома на ближайшие пять лет от её света не разглядишь. — Кажется ты очень напряжена, — протянула Кристина, усаживаясь на диван. Она задумчиво посмотрела прямо перед собой, а потом многозначительно подняла палец, будто в голову ей пришла гениальная идея. — Придумала! Мы должны немного развеяться, а заодно и познакомиться, как люди. А не вот это всё представление с перегоревшей лампочкой.       Эта мысль мне не понравилась сразу. Пусть тут темно и пахнет чем-то горелым (может быть неудавшийся кулинарный шедевр), но всё же я предпочту тёплую постель, заведениям, в которые ходят под предлогом «развеяться». Однако следующая её фраза заставила меня в корне поменять своё мнение на этот счёт. — У меня осталось немного денег, так что могу позволить себе покормить одного голодного первокурсника. Можешь считать, что тебе повезло. Ну чтоооо ж, может быть немного прогуляться — не такая уж плохая идея. — Можешь принять душ, в ванной со светом проблем нет. Только напор воды будет плохой, всё-таки вечер — весь стояк полоскается, — она забрала у меня вещи, положив их куда-то в сторону. «О дивный новый мир!» — только и успело пронестись в моей голове, когда я с безысходностью в глазах поплелась в сторону душа. — Ах да, там ещё замок сломан, — крикнула вслед моя новая соседка, судя по звукам, включившая телевизор.       Уже через час мы выехали в неизвестном, по крайней мере мне, направлении с парой тысяч на двоих в кармане и надеждой на светлое будущее в глазах. Потом ещё недолго пришлось идти пешком. Кристина оказалась хорошей собеседницей, потому что молчала, когда это было нужно. Но стоило только первой начать говорить и эта девчонка поддерживала разговор, без умолку болтая на АБСОЛЮТНО любые темы. Когда я говорю АБСОЛЮТНО любые, я имею в виду АБСОЛЮТНО любые. Совсем не зная меня, она готова была рассказать весьма интимные подробности своей личной жизни, но уже через секунду беззаботно рассуждала о современном искусстве или яблочной диете или вязании крючком. Такие люди кажутся мне легкомысленными, но если вдуматься в то, что она говорит, как бы читая между строк, то было в этом всё же разумное зерно и уж какой-какой, а глупой Кристина точно не была. — Мы пришли, — шепнула она, остановившись у какого-то подвала, из которого доносилась безумно громкая музыка. — Иди пока, я покурю и найду тебя, — я по дружески коснулась спины моей новой соседки будто мы уже были знакомы тысячу лет. И та, слегка удивившись такому жесту, зашагала в сторону входа, со словами «буду у бара». Я вытащила из кармана своих чёрных кюлот пачку бонда, а из неё, не глядя, сигарету. — Сука, — вырвалось шёпотом, когда зажигалки не было обнаружено. Ещё пара секунд обыска всех карманов и глаза невольно начали исследовать местность в поисках людей.       Вокруг было темно, только тусклые фонари позволяли хоть что-то видеть. Напротив дом с кучей магазинов, но ни одна вывеска не светилась. Единственными в радиусе пары десятков метров, кто стоял на платце возле клуба, где я и находилась, были какие-то парни. Стоявший ближе всех, развернулся спиной ко мне, активно жестикулировал и громко что-то говорил, очевидно, выражая остальным своё недовольство. Всего их там было может 5, может 6, но на шайку маньяков не смахивали. Этого оказалось достаточно, чтобы набраться смелости и попросить прикурить. — Извините… — я затронула самого высокого из них рукой, чтобы обратить на себя внимание, иначе развернувшись, он бы точно не догадался посмотреть вниз и увидеть там меня. — Сука! Да как же вы заебали! — закричал он, не успев и взглянуть на объект своей агрессии. На пару секунд я застыла, не понимая, что происходит, но затем парень нацепил на глаза тёмные очки и до меня наконец дошло. Сложно не узнать человека, о котором то и дело начинают говорить везде. Big Baby Tape, кажется так оно называется. — Не буду я фоткаться, блять, съебись нахуй отсюда и попробуй только рассказать хоть кому-нибудь из таких же мокрощёлок, что видела меня, — он резко дёрнулся, направляясь к какой-то машине и через пару секунд скрылся за тонированным стеклом. Сказать, что это шок = промолчать. — Не обижааааайся, — шепнул мне невысокий парень, уходя следом, — малышу кассете тяжко даётся популярность, — он подмигнул мне, напоследок назвав «милашкой» и тоже исчез за дверью машины. Остальные последовали их примеру, и вскоре автомобиль отъехал, пока я с отвисшей челюстью провожала его глазами. Прошло минут 10, не меньше, прежде чем удалось осмыслить ситуацию. Никогда не углублялась в творчество, но в жизни этот недорэпер показался ещё более заносчивым, чем его образ в той паре песен, которые мне довелось слышать. Насколько же наверное удивительна в рамках вселенной наша такая встреча. Один смотрит с высока и ведёт себя, как мудак, а вторая ничего не имеет за душой и просто хочет курить. Внутри царило опустошение и оно было настолько всепоглощающим, что и эту грубость проглотило, как нехуй. Я положила назад так и не подожжённую сигарету