7.
10 января 2020 г., 14:41
Примечания:
Что ж, всех с наступившими праздниками. Продолжаем ... )))
На изуродованную руку было страшно смотреть и даже прикрыть этот ужас было нечем. Хоть и рана сейчас напоминала словно много лет назад затянувшийся шрам, смотреть на неё, лишённую одного пальца было неприятно.
После той стычки с Пеннивайзом, Билл очнулся в цирковом фургоне, замотанный в какое-то подобие паутины. Он бы сказал, что со стороны Пеннивайза было мило предоставить свое жилье, но…нет, он ни на йоту никакой благодарности не испытывал.
Мальчик не знал сколько времени прошло после того, как он отрубился на руках у клоуна. Да и вообще, понятие дня и ночи смешались в кучу, сложно понять какое время суток, когда перед глазами лишь серость коллектора.
Очнувшись, Билл не спешил выползать из фургона. Конечно, если клоун решит нанести ему визит, а он рано или поздно точно решит, то мальчишке даже отступить некуда будет. Вот только… весь коллектор это и есть сплошная ловушка. Нет смысла обманывать себя понапрасну. Тут хотя бы тепло и не мокро.
К руке периодически возвращалась чувствительность. Фантомная боль пронзала миллионами игл, отчего вопить хотелось на всю канализацию, но мальчик терпел. Привлекать внимание клоуна — себе дороже.
Билл злился не только на монстра, но и на себя, из-за своей слабости и невозможности все мужественно перенести. Он не строил иллюзий по поводу того, для чего Пеннивайз оставил его в живых. Явно как самую свежую закуску. Только вот, перспектива того, что его будут медленно пожирать заживо, тоже не прельщала. А теперь, зная садистские наклонности клоуна, Билл не сомневался, монстр именно это хотел.
Обдумав сей факт, Билл умудрился загнать себя в такую депрессию, что жить не хотелось. Сразу же боль от пальца растеклась по руке с новой силой, вызвав дрожь по всему телу, отчего зубы застучали и слезы сами непроизвольно потекли из глаз.
Поэтому Билл просто накрыл себя с головой одеялом из паутины, благо оно не было липким, в надежде уплыть в царство Морфея и хоть там ненадолго спрятаться от кошмара вокруг.
Теплота стала разливаться по телу, заставляя мышцы расслабиться и боль медленно уходила на задворки сознания. Как вдруг.
— Билли, ну пора вставать! Ты и так очень долго спишь.
Ненавистный писклявый голос раздался прямо над ухом, заставив Билла поежиться и замереть. Но как Оно так тихо пробралось в фургон, и к тому же в данный момент нависало над ним? У Билла все внутренности скрутило.
— Смотрю тебе понравился подарок, — мальчик почувствовал, как огромная рука с длинными паучьими пальцами погладила его по плечу, даже сквозь одеяло вызывая толпу мурашек. — Выползай, кроха, и составь мне компанию. Или, быть может, ты хочешь, чтобы Пеннивайз сам тебя достал отсюда?
Билл осознал свою ошибку в тот же миг. Это словно сбывался детский кошмар наяву — одеяло не могло спасти от монстра снаружи, и загребущие лапы вот вот должны проникнуть в убежище.
А уж как стыдно было Биллу, когда он, не сдержавшись, завизжал, почувствовав горячие ладони в атласных гладких перчатках, что Пеннивайз и впрямь просунул в его укрытие и, под громкое «бу», сцапал его за бока. Билл барахтался, в попытке уйти от прикосновений, но его быстро вытянули наружу, визгливо смеясь.
Мальчик, ненадолго, смог облегченно выдохнуть, как только клоун поставил его на землю, отобрав «одеяло» и зашвырнул обратно в фургон.
— Доброе утро, засоня, — улыбнулось Оно, чуть склонившись к нему. — С чего начнём этот прекрасный новый день? Завтрак?
Дыхание перехватило. Нет. Еще одной такой экзекуции над своим телом Билл явно не выдержит. Психически точно.
Вереница мыслей подкидывала идеи того, чем на этот раз мог бы накормить его Пеннивайз, сразу вызвав приступ тошноты. А последняя картинка — любезно предоставленная мозгом — клоун делился с ним своми любимыми блюдами, входящими в основной рацион.
У Билла аж колени подкосились, и он всерьёз задумался, что случится раньше: смерть или шиза?
— Ну-ну, мне, конечно, очень нравится твоя фантазия… только, для подобного, пока рановато, — не упал Билл благодаря уже рядом стоящему Пеннивайзу, успевшему схватить его под руку. — Но… все впереди.
Билл вырвал руку, благо хватка была не сильной, и со злостью посмотрел на клоуна. Желтые раскосые горящие глаза-огоньки, неотрывно следили за ним в ответ.
Но, что мальчишка сможет против такого монстра как Оно?
Билл со свистом сделал вдох, так ничего и не сказав. Глупо нарываться на заведомо проигрышную битву.
Он молча развернулся и пошёл в противоположную от клоуна сторону. Только вот…
— Билли такой грустный, и совсем не хочет разговаривать. Он все еще обижается на Пеннивайза из-за пальчика?
— От-тст-тань от меня! — Билл крикнул это через плечо и сразу же вписался лбом в горячее тело уже телепортнувшегося Пеннивайза.
— Но я не могу от-тст-тать от тебя, — передразнил клоун, отчего Билл сжал кулаки. — Мне скучно.
— Т-так найди себ-бе з-занятие!
— Хорошо, — закивал клоун. — Давай поиграем!
Билл закатил глаза. По его мнению, Пеннивайз был как ребенок, особенно сейчас. Доставучий, болтливый, одним словом — невыносимый ребёнок. В довесок — двухметрового роста и с нездоровым пристрастием к поеданию человечины.
А Билл был для него не больше чем кукла, которой мечтали оторвать руки и ноги.
— П-почему ты не уб-бил меня? — проигнорировав «предложение» поиграть, спросил Билл.
— С живыми же играть веселее, — ответ прозвучал так, будто это Билл тут бестолковый малыш, которому объясняли очевидный факт.
— Я д-домой хочу, — непроизвольно вырвалось у мальчика, о чем он сразу же пожалел.
— Но тебя там никто не любит! — Билл перестал дышать. — Даже когда был Джорджи, на крошку Билли никто не обращал внимания.
— З-заткн-нись!
У Билла навернулись слезы. Самое страшное в словах Пеннивайза было то, что это правда. И хоть Билл никогда не ревновал Джорджи к любви родителей, услышать этот факт оказалось неприятно, особенно в такой ситуации. Монстр мог сделать больно не только физически.
— Конечно, я прав! У бедняжки Билли и ни одного друга нет! Они трусливо сбежали! Бросили! — с каждой сказанной фразой, Оно приближалось все ближе. К нотке страха, который не уходил от мальчишки с момента его спуска сюда, как бы тот не храбрился, прибавилась горечь обиды, и немного отчаяния, выдавливая былую уверенность в себе. — Но не расстраивайся, Пирожочек. Я составлю тебе компанию. Со мной ты быстро о них забудешь. Мы будем вместе играть и веселиться! Устроим настоящий цирк! Ты больше никогда не будешь одинок! Хочешь?
На мгновение. На долю одной чертовой секунды, Билл всерьез задумался об этом предложении. Пока не вспомнил, что эта тварь убила его младшего брата, едва не уничтожила неудачников и веками истребляла жителей Дерри. Захотелось ударить себя по морде, да побольней, за допущение в голову подобных мыслей.
— Не будь так строг к себе, все хотят весело жить, ни о чем не думая, — взъерошил ему волосы Пеннивайз, прервав поток ругательства в свой адрес, что вертелись у мальчика в голове. — Так во что играть будем?
***
Пеннивайз его достал. Несмотря на то, что полдня клоун проводил за пределами главного зала в поисках пищи, Билла он достал.
У Оно выработался свой режим времени для него. А именно: когда поспать, когда поесть, когда поиграть. Последнее утомляло больше всего. И отказаться не представлялось никакой возможности.
Заставить кого-то играть в сумасшедшие игры… Пеннивайз мог, умел и практиковал это … на Билле.
Поэтому, как-то раз, улучив момент, Билл попытался обмануть Оно.
Согласился поиграть с ним в прятки и сказал, что сегодня он хотел бы сам быть тем кто ищет, а клоун пусть прячется.
Пенни от радости схватился за щёчки, завизжав, и заплясал на месте как маленькая девочка.
Стоило приступу шизофреничной радости и умиления пройти, Пеннивайз сказал, что будет немножко ему поддаваться и убежал. Не исчез, как обычно он любил, а убежал на своих двоих.
Ну, а Билл использовал этот шанс и попытался свалить по трубам. Даже перспектива заблудиться и умереть в сточных водах казалась ему не столько страшной.
Он облажался. Пеннивайз его нашёл. Не стал запутывать как всегда делал, чтобы Билл вновь вернулся в главный зал. Нет. Он его догнал. Сначала до усрачки напугал, что мальчишка подумал, не заикайся он сейчас, то после этого точно бы начал. А дальше, не утруждая себя, за ногу поволок Билла в главный зал, отчего пацан едва не захлебнулся в грязной воде.
Пеннивайз тогда был действительно зол. Билл мысленно с жизнью простился, когда клоун накинулся на него. Но что последовало потом — то как Пеннивайз отшлепал его впервые — то были лишь цветочки.
В этот раз клоун вытряхнул его из штанов и начал лупить не жалея сил, перекинув через колено. По голой мокрой коже удары жгли вдвойне больней, и Билл охрип уже через минуту.
Терпеть сил никаких не было. Он мог только рыдать, пока его зад разбивали в кровь.
Билл, вероятно, отрубился в процессе, так как очнулся он, валяющимся на полу в одиночестве.
Штаны он, кажется, целый час на себя натягивал, не сдерживая слез и всхлипов, настолько ему было больно. На багровые кровоподтеки старался не смотреть.
Оно вернулось не скоро. Но Билл едва подавил крик, когда увидел его.
Мальчик стоял, привалившись к груде вещей, поскольку сидеть не представлялось возможным, когда клоун внезапно материализовался перед ним.
Широкое жабо и все лицо Оно было вымазано в крови, что красных полос грима не было видно. И также, похоже, ошметки органов несчастного, которым клоун полакомился, свисали в некоторых местах.
У Билла все внутри свернулось от этого и от осознания, что и с ним собирались сделать тоже самое.
Пеннивайз подошел к нему в плотную и, обхватив за шею, без труда поднял от земли, чтоб пацан был на уровне его глаз. После трапезы раздражение на мальчишку стихло, но это не значило, что подобное можно спустить с рук.
— Будешь еще обманывать Пеннивайза и убегать? — вместо приветствия спросил клоун, сверля его взглядом.
Билл, вцепившись в душащие его руки за запястья, с ужасом уставившись на окровавленное жабо и перемазанную морду, но кое-как смог прохрипеть.
— Н-н-не-ет.
Глаза Оно переливались от кроваво красного к расплавленному золоту, но, услышав ответ, наконец перешли в небесно голубой. Пеннивайз ничего не сказал. Зверский голод он утолил, и урок зарвавшемуся щенку преподал. Поэтому он просто разжал ладонь, не став пугать пацана больше необходимого. Как он и сказал, у них все впереди.
Шлепнувшись на бетонный пол, заработав себе еще пару синяков, Билл зашелся тяжёлым кашлем.
***
На следующий день, Билл как мог, старался не попадаться Пеннивайзу на глаза. Точнее он из фургончика не вылезал, так как ходить и сидеть было нереально. Лежал на животе, либо в клубок свернувшись, сдерживая стоны.
Клоун, к чести его, был отходчивой личностью. Подулся на мальчика какие-то сутки и сам заглянул к нему в фургон.
Конечно, не преминул позлорадствовать и с садистским удовольствием понажимал пальцем в самые больные места, отчего Билл не мог сдерживаться и хныкал, но не просил прекратить и не молил о пощаде.
В итоге, Пеннивайз остановился, лишь когда смог довести Билла до слёз. Как бы мужественно мальчик не пытался перетерпеть, к боли привыкнуть невозможно.
Дальше Билл плохо помнил. Последнее, что было — это Пеннивайз улёгся на него сверху, положив лапищу ему на лоб. Мальчик не успел ни возмутиться, ни начать вырываться — разнесся жар, что начал вытягивать боль из измученного тела и… темнота.
Проснулся Билл завернутый, как в кокон, в одеяло, но при всем при том, отдохнувшим и без привычной от холода ломоты и какой-либо частички боли в теле.
Сразу же, бегло осмотрев себя, он обнаружил, что все синяки и ссадины находились на самой последней стадии заживания, а где-то и вовсе пропали.
Билл бы был благодарен клоуну, не будь этот ублюдок причиной его страданий.
Со злостью натянув назад штаны, мальчик вышел из фургона.
***
— Я п-пить хоч-чу, — за время совместного проживания, Билл старался сам вообще не обращаться за чем-либо к клоуну, но канализация не была пригодна для проживания человека, тем более ребенка.
Пеннивайз больше не истязал его сырым мясом, притаскивал поджареную живность, либо, что редко, приносил нормальную человеческую еду (тут клоун не был оригинален, давал только хлеб), которую мальчик обнаруживал раз в пару дней в фургоне, когда просыпался.
Как же ему еще было любопытно, откуда клоун достает ее. Со зверьем понятно, а вот, что насчёт воды в бутылках и хлеба? Мальчик смеялся про себя, представляя картину, того как клоун стоит в очереди в супермаркете со всем этим.
Но сегодня, как и два дня до этого ничего не было. С голодом Билл худо-бедно справиться мог. Но вот с жаждой никак. Особенно по нервам бил тот факт, что вода здесь была повсюду. Только Билл скорее от обезвоживания решит умереть, чем рискнёт глотнуть сточной воды. По крайней мере, он так думал.
Когда Билл всё-таки решил подойти, Оно сидело на полу, смотря в одну точку и явно было далеко отсюда.
Стоило Биллу произнести вслух свою просьбу, Пеннивайз, вернувшись в реальность, поднял на него смеющиеся, отливающие голубым светом глаза, и по птичьи склонив голову спросил.
— Билли-бой, ну сколько раз мне говорить тебе про манеры? — клоун покачал головой, словно устал вдалбливать бестолковому щенку одно и то же. — А волшебное слово?
— Пеннивайз, — Билл ненавидел произносить его имя, но клоун бесновался, если к нему не обращаться так. — Д-дай мне, пож-жалуйста, в-воды.
Поднявшись на ноги, клоун протянул ему маленькую бутылку из-за спины. Билл вытаращил глаза, с любопытством рассматривая сначала бутылку, потом руки Оно. Едва удержался, хотел было посмотреть нет ли у того каких карманов, но вовремя отдернул себя.
— С-спасибо, — тихо ответил Билл. Черт, уму непостижимо, монстр, который жрет детей, учил его манерам.
Отойдя так, чтобы клоун его не видел, поскольку тот не спускал глаз, что мальчишку очень нервировало, Билл выпил сразу половину, конечно, он ругал себя, придется опять потом терпеть, но сейчас по другому не мог.
Повертев в руках, оставшуюся половину, мальчик глубоко вздохнул. Не меньше чем пить, ему до безумия хотелось вымыться самому. С ног до головы вымоченный в сточных водах, весь в пыли, щебенке и грязи, поскольку Пеннивайз не единожды валял его по полу в процессе игр. Да и источал сейчас он явно не аромат роз.
Билл присел на небольшой выступ из горы хлама и чуть плеснув воды на ладонь, попытался утереть хотя бы лицо, чтоб немного стереть грязь, а то кожу сводило нещадно, не говоря уже про зуд.
За этим занятием, он не заметил подкравшегося Пеннивайза, который, выпрыгнул со своим излюбленным «бу» и Билл, не ожидавший, хотя мог бы уже и привыкнуть, по-девчачьи взвизгнул, заваливаясь на пол и разливая остатки драгоценной воды.
Гнев на глупого клоуна не заставил себя долго ждать, тем более тот хохотал над мальчишкой, комментируя, какой тот все-таки неуклюжий.
Забывшись с кем он сейчас находится, Билл схватил пустую бутылку и со злостью, которая переполнила чашу терпения, швырнул в смеющегося над ним клоуна, попадая прямиком в лоб.
Звук удара пластика, отлетевшего от лобастой башки, и последующего падения об пол, в воцарившейся тишине, показался настолько громким, что он, кажется, потом еще пару секунд эхом разносился по канализации.
Хоть и удивленное лицо Пеннивайза в тот момент стоило видеть, поняв, что только что сделал, Билл застыл, уставившись на клоуна.
Секунда.
Мальчишка нервно хихикнул и, не придумав ничего лучше, рванул с места, краем глаза заметив расползающуюся на все лицо красную улыбку.
Пеннивайз гонял его вокруг башни, а потом по трубам около часа, пока, не забежав назад в главный зал, Билл не споткнулся и не упал.
Мальчик судорожно обдумывал, где тут можно спрятаться, но стоило ему поднять голову, он замер.
Пеннивайз лежал перед ним на животе, подпирая руками щеки и лыбился.
— Билли-бой, маленький врунишка, а говорил не любишь играть со мной, — хихикнуло Оно. — Здорово же побегали, потом обязательно повторим.
Билл тяжело вздохнул, плюхаясь на задницу. Никогда нельзя предугадать, что же в своём изощрённом мозгу придумает Пеннивайз, но черт, он рад, что эти догонялки закончились именно так.
Немного отдышавшись, мальчик опустил голову, рассматривая себя. Опять весь вымочен в канализационной воде и, упав, порвал многострадальные джинсы, плюс умудрился собрать всю пыль и грязь. Он сейчас скорее напоминал поросёнка, нежели человека.
Хихикнув мыслям мальчика, Пеннивайз поднялся.
Билл решил, что Оно сейчас уйдёт, ненадолго дав ему передышку, но клоун подхватил его под подмышки, резко поднимая с пола, и взял на руки, прямо как ребёнка.
— И правда, поросёнок.
Билл не успел ничего ответить. Он и не понял, что произошло. По ощущению, его словно сдавило прессом со всех сторон, вышибая мысли с мозгами.
А после он увидел, как сначала подумалось, свет в конце тоннеля.
Но нет. То был рассвет. В Дерри, как оказалось, раннее утро, и это Пеннивайз телепортировал их с Биллом к речке, около входа в коллектор.
Билл недолго смог насладиться утренней природой, тело скрутила судорога и в миг у него из носа хлынула кровь, а в голове все помутнело, смешавшись в кашу.
— Ох, вечно я забываю какие вы люди хрупкие, — Билл ничего не видел, но стоило почувствовать как припекло лоб от прикосновения ладони, вся боль исчезла, словно ее и не было. — Теперь намного лучше, не так ли?
Мальчик в недоумении смотрел вокруг, почти с жадностью втягивая прохладный утренний воздух и свет. Как же он по этому соскучился. Может, если отвлечь Оно…
— Я все слышу, — крикнул клоун, тряхнув Билла. Тональность голоса так возросла, для пущего эффекта не хватало только ногой топнуть. — Даже не думай.
— З-зачем м-мы здесь?
— Ты хотел искупаться. Вы люди вообще очень подвержены загрязнению, — Пеннивайз соизволил поставить его, и ноги сразу замёрзли. Стояли они как раз в речушке.
— Тут в-воды по щиколотку, как я по твоему дол-лжен п-плес-скаться здесь?
Пеннивайз замер, кажется, действительно обдумывая его слова. А затем улыбнулся и сказал.
— И то верно.
Противный звук натягивающейся резины резал слух. Как будто по воздушому шарику проводишь пальцами или трешь эти шарики друг об друга.
Билл обернулся к источнику шума и от удивления открыл рот. Из входа в трубу коллектора действительно повалила куча красных шаров, надутые настолько, что того и гляди лопнут и противные хлопки разнесутся по всей пустоши.
Шарики окружили их, полностью закрыв небо над головами.
Пеннивайз одним шагом преодолел разделявшее их расстояние, обхватив мальчика за талию и крепко прижав к себе. Отчего Биллу пришлось встать на носочки.
— Полетаем?
Вдох…
И под ногами пропасть. Точнее озеро. А Пеннивайз смеётся, держась одной рукой за огромную связку шариков, а второй держа Билла.
Мальчишка, точно подобного не ожидавший, заорал во все горло, мёртвой хваткой вцепившись в Оно ногами и руками.
— Т-ты спят-тил?! Я в лепёшку об в-воду расшиб-бусь с такой в-высоты. С-спусти меня в-вниз! Сейчас же!
— Как скажешь, Пирожочек.
И Пеннивайз разжал руку, отпуская шарики.
***
Сначала Билл думал, что он разобьётся. Потом, без сомнений, захлебнётся. После точно решил — замёрзнет насмерть. А клоуну, похоже, просто нравилось испытывать его на прочность и безудержно визгливо смеяться над ним.
Как следует «выкупав» Билла, Пеннивайз пришел к выводу, что одежда в которую был одет мальчик, уже ни на что не годится (конечно, тут он был прав, но…) и, выпустив когти, за секунду содрал ее с него.
Мальчишка задохнулся от возмущения. Он залился краской от пят до кончиков волос и резко сел на корточки прикрываясь.
— О-отд-дай, я з-зам-мерз.
— Билли такой стесняжка, — умилился Пеннивайз. — Да ладно, что у тебя там такого, чего я не видел?
— П-прекрат-ти, верни м-мои вещи.
— Какие вещи?
Билл поднял на него взгляд, Пеннивайз стоял разведя руки в стороны, причем сам уже совсем не мокрый, но вещей Билла и правда не было.
— Пеннивайз, — Билл едва не плакал.
— Эх, ладно, иди сюда, помидорка, — клоун присел, подсунул руки ему под колени и поясницу, резко оторвав от земли. — Надо же, и правда замерз, — клоун потёр его кожу горячими ладонями, поудобнее ухватив. — Сейчас я тебя согрею, малыш…
Билл не знал, намеренно ли Пеннивайз говорил двусмысленные фразы, но от шепота на ухо у него внутри все заледенело еще больше.
***
Билл злился. А еще он немного заболел. Постоянно чихал и кашлял, чем очень смешил Пеннивайза. Самому Биллу было не смешно.
После того случая с купанием, Пеннивайз телепортировал их назад в коллектор и как только Билл отошёл от головокружения и открыл глаза, он обнаружил на себе клоунский костюм, подобный тому в котором ходило Оно. Хорошо хоть без кружев, жабо и колокольчиков.
Кричать и протестовать не стал. Уж лучше ходить как клоун, чем голым.
Тем более Пеннивайз слишком странно себя вел, последнее время. Еще более странно, чем обычно. Подолгу, неотрывно смотрел на него. Порой Билл просыпался ночью, чего здорово пугался, а монстр, в свою очередь, почуяв страх, еще и слюни начинал пускать.
Поэтому Билл теперь и спать толком не мог, но если всё-таки вырубался, просыпался в смертоносных объятиях, всегда слюнями измазанный.
Сегодняшнее утро, если это было утро, тут лучше говорить пробуждение, не стало исключением.
Мальчик открыл глаза, обнаружив, что вновь припёрт вплотную к стенке внутри фургона. Его плотно оплели руками, а жёсткие помпоны давили в спину и зад. Сам Пеннивайз, утыкался ему в затылок, горячо обдавая дыханием.
Билл не был уверен спит ли Пеннивайз и нужен ли ему вообще сон, если он дрыхнет по двадцать семь лет. Даже в полудреме клоун не становился менее опасным.
Ненормально жаркое дыхание уже обжигало ухо, а когда Билл почувствовал заострённые клыки на загривке, не выдержал, толкнул клоуна позади локтем.
— Отпус-сти, мне в туалет н-над-до.
К слову, для туалета клоун выделил ему место и обещал за ним не подглядывать. Билл, по крайней мере, очень на это надеялся.
Пеннивайз тихо рыкнул, потеревшись об него всем телом, и… разжал руки, более не удерживая мальчика. Билл выскочил оттуда как ошпаренный. Клоун за ним не пошел, остался лежать.
Справив нужду, Билл сел подальше от фургона, волком на него поглядывая.
Что-то было не так. Может Пеннивайзу пора впадать в спячку, он ведь еще неудачникам тогда говорил, что заберёт (сожрёт) только Билла и надолго отправится на покой? На ближайшие двадцать семь лет, если быть точным. Возможно срок подходил, поэтому Оно последние дни… маразматичный больше обычного?
По внутренним часам месяц точно прошел и когда клоун выводил его на улицу, по погоде было ясно, что осень вступила в свои силы.
Наскоро перекусив, Билл глянул на фургон. Клоун до сих пор не вылезал оттуда. Может правда заснул и Билл сможет уйти? Где Оно вообще спит весь этот период?
Билл продолжал свои мысленные рассуждения, пока раздавшийся сзади звон колокольчиков, а затем голос не прервал его, напугав при этом.
— Хочешь поиграть?
Вопрос ввел в ступор. Нет, это один из любимых вопросов Пеннивайза, но сейчас он задал его без вечной придурковатой улыбки.
Билл молчал. Он обычно всегда молчал на подобные предложения, но в данный момент в Пеннивайзе что-то изменилось.
— М-может п-позже?
— Сейчас! — глаза стали ядовито жёлтые и Билл не рискнул пререкаться.
— Л-ладно.
Услышав ответ, улыбка вернулась на гриммированное лицо, но глаза оставались по-прежнему жёлтыми. Билл выучил для себя, жёлтый — цвет когда Пеннивайз смеясь, вырвет тебе позвоночник. Красный — последняя стадия безумия, тут клоун улыбаться не будет, разбрасывая твои потроха по канализации. Оптимальный и более менее безопасный это — голубой.
Пеннивайз подошел в плотную и протянул руку к лицу Билла. Сердце сбилось с привычного ритма, когда большой и указательный пальцы надавили на губы растягивая их на манер улыбки.
— Улыбнись, кроха. Всегда такой напряжённый и серьёзный. Дети ведь должны наоборот быть весёлыми и беззаботными.
Неспокойно. Мальчик не стал дожидаться чего еще хотел Пеннивайз и отпрянул. В отличии от клоуна он терпеть не мог входить с ним в близкий контакт, тем более прикасаться.
— П-пеннивайз, да-авай… давай, правда, поиграем потом? — мальчик отступил еще на шаг. Нехорошее предчувствие не покидало, буквально копошась под кожей.
— Билли боится?
— Н-нет.
— Лгунишка.
В следующее мгновение Билл подумал, что его с ног снесло составом поезда. Земля ушла у него из-под ног, и снова встретила жёсткой поверхностью.
Но, придя в себя и открыв глаза, Билл увидел деревянный потолок. Клоун телепортнул их в фургончик.
Пока голова кружилась, клоун удобно развалился на нем, впитывая каждую эмоцию.
Биллу стало не на шутку жутко, когда клоун вцепился в него, удерживая на месте и уткнулся носом ему в шею. Последнее время он часто это делал, не забывая говорить о том какой вкусный и сладкий аромат у его страха.
И сейчас Пеннивайз явно собирался сожрать его.
Билл дернулся. Никак. Он знал, что этот день рано или поздно наступит, но в какой-то момент перестал об этом думать. Идиот!
Нет. Он не готов. Не сейчас. Билл так бешено затрепыхался, но проще было бы гору сдвинуть. Он словно муха, барахтающаяся в паутине, но прекрасно знающая, что огромный и страшный паук вскоре сожрет ее.
Клоун нависал над ним угрожающей скалой, сжимая его плечи огромными руками почти до хруста. Пеннивайз не спешил нападать, с наслаждением любовался за жалкими потугами выбраться, в нетерпении капая слюной.
— Ты замечательно пахнешь, когда напуган, — клоун наклонился к самому его уху, провёл склизкую дорожку по щеке, смакуя. Мальчишку передернуло. — Я кое-что обдумывал последние дни и наконец решил, — пауза. У Билла от предчувствия беды холодный пот градом потек по вискам. — Я попробую тебя сегодня.
Попробует? Сожрет? Вырвет кусок? Лишит конечности? А может, чтоб не мучился просто голову оторвет.
Билл шумно вдохнул не в силах оторваться от жёлтых глаз. К горлу поступил ком. Билл дернулся, по мокрой спине прошла волна холода, что зубы начали стучать заходясь в бешеном темпе.
Руки в перчатках ловко начали справляться с многочисленными пуговками на костюме, в который был одет Билл, и сразу проскользнули под ткань оглаживая. Мальчик вцепился в запястья клоуна, стараясь отодрать его руки от себя, не давая залезть под одежду.
— Прекрат-ти!
Пеннивайз прижался к нему еще тесней и в бедро уперлось что-то куда более горячее, чем тело Оно. Билл был уверен, что это помпон от глупого костюма, по крайней мере, пытался, в который раз, себя в этом убедить, пока над головой не раздался смешок.
— Билли, — Пеннивайлз потерся лицом о его щеку, оставляя на коже белый гримм. — Это не часть костюма.
И тогда до Билла дошло. Он почувствовал в груди нарастающий вопль ужаса, осознавая, что задумало Оно.
— От-тцепись от мен-ня, уб-блюдок! Не с-смей!
Внутренне Билл все еще воспринимал Оно как непонятную бесполую тварь от которой ожидаешь лишь оторванных конечностей и выпотрошенных внутренностей. Но никак не того, что это самое Оно будет тереться об тебя, со знанием дела, явно мужскими половыми органами.
Билл безрезультатно пытался оторвать от себя Пеннивайза, который вновь запустил свои лапы ему под одежду, но силы явно не равны.
Клоун придавливал его с такой силой, едва ребра не ломая. Мальчик хрипел, продолжая дёргаться, но Пеннивайз визгливо смеялся над ним.
Бросив попытки вырваться, Билл вскинул руки, цепляясь тому в морду, готовый глаза выцарапать гребаному извращенцу, только бы выползти из-под него.
Только Билл совсем забыл, что клоун во всю копошился у него не только под одеждой, но и в распаленном паникой мозгу.
— Страааааааах, — протянуло Оно рычащим голосом, захватив руки мальчика и уткнувшись ему в щеку. Билл чувствовал как появившиеся клыки оставили несколько порезов, одним легким касанием.
Это был не просто страх. Билл был в непередаваемом ужасе. Готовый вопить во все горло.
— Твой нарастающий ужас пахнет потрясающе. Кричи, малыш… не сдерживайся, — Пеннивайз придвинулся еще ближе и шумно вдохнул, раздувая ноздри. — Это словно музыка для ушей. И наслаждаться ей буду только я.
А дальше, костюм, в котором был Билл и который именно Пеннивайз создал, начал расползаться, исчезая в воздухе на глазах. Клоуну даже не пришлось тратить время, чтобы рвать ткань.
— Х-хват-тит! Н-не на-адо! — Билл закричал, обхватывая себя руками, и подогнул ноги, пытаясь прикрыться. — Не т-трогай мен-ня! Нет!
Стоило костюму раствориться, клоун просунул руки ему под поясницу и с силой сжал маленькие упругие ягодицы, потеревшись уже об обнаженную кожу.
Инстинктивно Билл оттолкнул его, но опять же, проще было бы стену отпихнуть. Клоун и с места не сдвинулся. Оно уже терлось об него более интенсивно, бесцеремонно лапая за зад и вылизывая его шею, а у Билла кровь застыла в жилах, когда он заметил, что костюм клоуна тоже медленно стал растворяться, улетучиваться, показывая бледную, словно фарфор кожу. Лишь от кончиков удлиннившихся пальцев, переходящих в смертоносные когти, до локтей она была чёрной.
Билл не мог подавить в себе страх. От усилившегося сладкого запаха жженой карамели и попкорна затошнило. Ужас прочно засел у него в груди.
Тогда он боднул Оно головой и в приступе паники цапнул зубами того за губу, прокусывая насквозь.
Явно не ожидавший подобного Пеннивайз, отпрянул, на секунду выпустив мальчика.
Ухитрившись, Билл затолкался ногами, отполз на локтях, пнул напоследок клоуна в лоб, и, перевернувшись на живот, смог выскользнуть.
Радость была секундной. По обе стороны от плеч, ход дальше ему перекрыло что-то похожее на узкие конечности, очень твёрдые на ощупь. Обернувшись и увидев полностью что это, Билл завизжал. У Пеннивайза из спины торчали четыре такие, напоминающие жуткие паучье лапы, по две с каждой стороны, из-за чего Оно едва помещалось в фургоне.
Его попытку уползти прервали хваткие руки, сдавившие бока и вновь затащили под себя.
— Билли-бой, люююбит кусаться, прям как Пеннивайз, — сказав это клоун цапнул его за плечо, прокусив кожу, и сразу же отстранился, дабы не искушать себя и не оторвать приличный кусок.
Билл истошно кричал, умоляя отпустить, когда сзади почувствовал довольно мокрый пах, а между ягодиц, что бы там у Оно не было, что-то влажно зазмеилось и завозилось, пачкая его обильной смазкой.
— Нет! Не-ет, н-нет, нет…
Пеннивайз ощущал дикий азарт от происходящего, он любил когда жертва до последнего не сдавалась. Но пора приступать к основному блюду.
Клоун вздернул бедра мальчика, открывая себе доступ, растолкал его ноги в стороны, не давая больше свести вместе и положил руки ему на лопатки, лишая возможности сопротивляться.
Билл задыхался от рыданий, понимая, что к нему уже грубо пристроились и что сейчас произойдёт.
Мучительная секунда — он подавился воздухом, когда его тело насадили на нечто чудовищное, а после одним рывком загнали до основания.
Душеразрирающий крик разнесся по всему коллектору. А клоун, в экстазе закатив глаза, ощутил невероятно сладкую боль, источаемую Биллом. И действительно, глянув, в месте соединения их тел, было все в крови. Она причудливым узором стекала по бёдрам, ярко выделялась на бледной, светлой коже.
— Прекрасный! До чего прекрасный и сочный аромат!
Просунув руку Биллу под живот, другой надавив на поясницу, прогибая, клоун принялся вдалбливаться в горячую нежную тесноту, не перестававшего вопить, мальчишки.
Билл плакал из-за невозможности дать отпор, отнятой невинности и растоптаных достоинства и гордости. Ему хотелось просто зажмуриться, а лучше умереть и никогда больше не быть частью этой ужасной реальности в которой его тело безжалостно насилует неземная тварь.
Клоун быстро двигался, при этом умудряясь скользко копошиться в чужом теле. Билл это чувствал. Чувствовал, что внутри это двигается и извивается словно червь, растягивая нежные стенки, разрывая.
Живот скрутило судорогой и немногое содержимое, что было в желудке, готово было прорваться наружу, но вдруг огромная черная лапища схватила его за лицо, закрывая и рот и нос.
— Не порть момент, — продолжая скользить в нем, сказал клоун. — Сейчас пройдет.
И действительно, тошнота ушла, а боль и омерзение нет. Слезы были уже не только от ужаса и невыносимой боли, а от полной безысходности и обреченности.
Оно трахало Билла сильно и больно, что от последнего несло кровью и ужасом.
Вдруг изнутри стало страшно распирать. Пеннивайз обрушился на него, захватывая запястья, продолжая толчки в рваном ритме. И, видимо в своём экстазе не рассчитал силу, сдавив хрупкие руки сильнее нужного. Кости не выдержали и хрустнули под давлением.
Мальчишка заорал не своим голосом, на грани потери сознания. Слишком много боли для слабого земного существа, но Пеннивайз остановиться уже не мог.
— Так приятно, — заурчал ему на ухо монстр, подхватив под живот и вколачиваясь в уже вяло сопротивляющееся неестественному процессу тело, которое не в состоянии защититься от зверских посягательств. — Твоя боль такая сладкая.
Клоун удовлетворённо зарычал, подходя к грани, отпустил сломанные руки и впился когтями в узкие плечи, разрывая тонкую, нежную кожу. Яркие борозды исполосовали всю спину мальчишки. Билл просто потерялся в невыносимой боли и всепоглощающем страхе.
Он уже был близок к потере сознания, когда Пеннивайз замер над ним. Клоун, удерживая свой вес на руках, капал на исполосанную спину мальчика слюной, тяжело дыша.
Внутри все болезненно пульсировало, чудовищно распирало, и толчками в тело врывалось нечто горячее, наполняя.
Энергия страха, что Пеннивайз поглотил у Билла была невероятной. Мальчик был на грани, мысли его стали сбивчивыми и рваными, но клоун с жадностью их впитывал в себя, смакуя.
Пеннивайз подсунул свою руку ему под щеку, слегка повернув к себе, рассматривая. Взгляд у Билла расфокусирован, а сам он белый как полотно, вероятно уже плохо понимал происходящее.
— Такой хрупкий… как и все вы — люди.
И когда Оно почувствовало, что Билли уходит от него, положил чёрную когтистую руку ему на лоб, притупляя боль.
— Нет-нет-нет-нет-нет, малыш, еще рано уплывать. У нас еще всё впереди.
Знали бы людишки с какой лёгкостью Пеннивайз может залечивать любые раны и убирать боль — он стал бы Богом для этих муравьёв. Если б только захотел.
От Билли невероятно вкусно пахло, и Пеннивайз с упоением принялся вылизывать его раны на плечах и спине. Он сделал себе заметку, потом обязательно вылизать его целиком.
Билл что-то пискнул, но не шевелился, крови он потерял достаточно много. Не мудрствуя, Пеннивайз принялся вылизывать всю ее с чужой спины, и через пару секунд раны начали затягиваться на глазах.
Немного сместившись назад, клоун только сейчас удосужился выскользнуть из тела мальчика, отчего тот болезненно простонал.
Из разорванного отверстия текла кровь в вперемешку с вязкой субстанцией, стекая по бёдрам.
Алые губы растянулись в улыбке. Оно пожирало глазами образ Билла, чувствуя новый прилив желания.
Убрав когти, Пенивайз провёл пальцами по разорванной дырке и проник ими внутрь, оценивая повреждения. Билл всхлипнул.
Клоун облизнулся, высовывая неестественно длинный язык и, слегка приподняв бедра Билла, приник губами.
Билл не трепыхался, хоть ран на спине больше не было, из-за повреждений внизу он пока не чувствовал ничего кроме волн боли проходивших по его телу.
Клоун, низко заурчав, перешел к задуманному действию. Упругий, толстый язык принялся тягуче медленно вылизывать, покрывая ягодицы липким слоем слюны. И мальчик взвизгнул, стоило проникнуть в разорванный вход глубоко внутрь. Пеннивайз языком проходился по каждой ранке, ощущая свой вкус в вперемешку с кровью. Ему нравилось.
И через минуту Билл в ужасе распахнул глаза, но уже не от боли. Она ушла. Буквально, исчезла, оставив лишь неприятное ощущение липкой влаги между ног. Ее было много. Влажной и противной.
Билл наконец посмотрел более сфокусировано на свои дрожжащие руки и осознав, что с ним только что сделали, зарыдал.
Клоун за своим занятием, слегка отвлёкся от разума Билли, но, услышав плач, остановился. В мысли мальчишки было трудно заглянуть, сплошная каша из непонятных образов, не разобрать.
С огорчением отпрянув, Пеннивайз с громким чмоком втянул язык, отпустив чужие бедра. Без поддержки колени мальчика разъехались, и он плюхнулся на живот, прижав к себе повреждённые руки.
— Оу, забыл я про них, — спохватился клоун, потянувшись к рукам мальчика. — Не переживай, исправлю, больше вообще не будет беспокоить.
Билл не дался. Он лежал лицом в деревянный пол, не поворачиваясь.
Клоуна это озадачило. Но стоило мыслям мальчика проясниться, Пеннивайз почуял новую боль. Душевную. Почти разрывающую на части изнутри, ввергающую в бездну отчаяния.
Пеннивайз сглотнул скопившуюся вязкую слюну и, потянувшись, аккуратно перевернул Билла на спину. Тот, не протестовал, лежал зажмурившись, прижимая почти посиневшие руки к груди.
— Билли… Пирожочек, ну не плачь, — Пеннивайз заполз меж разведённых ног, не наваливаясь, лишь нависал над мальчиком огромной тенью. Паучьи конечности он подогнул, подсунув их под Билла, обнимая и, тем самым, прогнул его в пояснице.
Поняв, в какую позу его сейчас ненавязчиво раскладывают, Билл распахнул слезящиеся глаза, встречаясь с красной улыбкой и пронзающим лазурью взглядом на гриммированном лице.
— Ты и представить себе не можешь, какой ты сладенький, — Пеннивайз прильнул, давая почувствовать жар своего тела и наклонившись мягко прикусил чужую нижнюю губу. — Твой страх прекрасен, как и все эмоции, что ты испытываешь сейчас. Словно деликатес. Но, милый, позволь попробовать тебя еще немного, с другой стороны.
— П-прош-шу, уб-бей л-лу-учше, — Билл как мог упёрся сломанным руками в широкую грудь, вертя головой. — С-сжалься, ум-моляю.
Ужас вновь ударил в нос распаляя аппетит, но Пеннивайз хотел не этого.
— Тшшш… успокойся, кроха, — ладонь легла на взмокший лоб и мальчик вздрогнул. Вдруг, дыхание, что заходилось в бешеном ритме, постепенно стало выравниваться, становясь более размеренным. — Я не причиню тебе сейчас боль. Нет. Я отправлю тебя в космос, мой маленький славный заика. Тебе там со мной понравится. Очень понравится. Я даю слово, ты захочешь еще.
Внизу, о незащищенное отверстие что-то скользко потерлось, копошась. Горячо и очень мокро. Билл даже сжаться не мог, или взбрыкнуть, тело полностью зафиксировано.
Мальчик уже ожидал, что это засадят всего одним мощным толчком, но нет, в растраханную дырку оно проскользнуло само, а Пеннивайз следом притерся бёдрами поплотнее, изгибаясь этим внутри.
Из задницы сразу потекло, выгоняя до этого наполненную сперму и слюну.
Горячо. Не больно. Мерзко. Склизко. У Билла задрожали губы от отвращения, а слезы потекли по вискам.
Он закрыл глаза, отвернувшись в сторону, хотя бы не видеть всего этого, но клоун двинулся, скользко зазмеившись внутри, что-то тем самым задевая.
Билл широко распахнул глаза в изумлении уставившись на Оно. Довольный и ярко светящийся взгляд последнего пронизывал до костей.
— Нашел — хихикнул клоун, плавно качнувшись, зная теперь какое местечко надо не переставая ласкать, выбил еще один невольный стон.
— О, боже! — Билл прогнулся в спине, хватал ртом воздух.
— Нет, дурашка, тут только я.
Пеннивайз стал набирать темп. Из-за обильной смазки бедра мокро и звонко шлепали друг о друга.
Биллу казалось что он сходит с ума. Противоестественное болезненное удовольствие, что медленно растекалось по всему телу вытесняло разум, вопивший от сего действия. Приятно и до безумия отвратительно. Уж лучше бы он умер от боли, затраханный до смерти этим монстром, чем так.
— Нет, — зарычал клоун, размашисто толкнувшись. — Не думай, чувствуй.
Голос звучал приказом в голове, словно в гипнозе заставляя подчиняться. И Билл поплыл.
В слезящихся глазах больше не было осознания. Губы раскрылись в немом крике, испуская только откровенные стоны наслаждения. На юном лице застыло лишь удовольствие.
Худые ноги широко развели в стороны. Из задницы обильно текло, а Пеннивайз, теснее прижав к себе тельце, быстро задвигался, бешено вколачиваясь в раскрепощенно извивавшегося под ним мальчишку.
Неземная эйфория и непередаваемые блаженство.
Глаза Пеннивайза полыхнули яркой лазурью. Он и сам засветится, от проступившего на теле, будто нити паутины, причудливого рисунка, сияющий таким же цветом.
— Пора летать, малыш… в космосе.
Пеннивайз навалился на него, влажно толкнулся в его рот языком, крепче сжимая вокруг тонкой талии паучьи лапы, и Билл закричал в экстазе, кончая от распирающего чувства внутри.
Пик блаженства настиг. И Пеннивайз, с сожалением разорвав поцелуй, сомкнул острые как бритва клыки на нежном горле.<i></i>
