Ва-банк

— Чего ты такой дерганный в последнее время? — нахмурился Тсунаеши, когда терпеть метания Фумайо стало невыносимо. — Хоть ты и сказал «не волнуйся из-за разной итальянской падали», я не могу успокоиться. Вонгола на то и сильнейшая, что может вставить палки в колеса неугодным даже здесь, — вздохнул мужчина, выплескивая все накипевшее за последние дни. — Ты думаешь, я его просто так отпустил, за красивые глаза? — выгнул бровь Савада. — Ну, у него и правда красивые… — мужчина стушевался под чужим взглядом. — Я думал, ты отпустил его, чтобы не создавать еще больше проблем с Вонголой, хотя… когда ты это сказал, теперь мне кажется, что это… — Я его отпустил, потому что он очень горд и никому не расскажет, что здесь произошло. А еще… я дал ему пищу для размышлений, и если все пройдет хорошо, то я смогу отомстить чужими руками. Если не уже! — А ты очень злопамятный — мстишь даже тем, кого не помнишь… теперь я тебя узнаю, — хмыкнул Фумайо, наконец-то успокоившись. А ведь надо было всего лишь спросить с самого начала, чтобы не мучиться. Что за человек! Продумать столько ходов наперед. — Все в клане Токаге-Ноохе смотрят на меня, как на мудрое божество, и ты теперь туда же… — вздохнул Савада, как вдруг открылась дверь и в кабинет зашла Нана-сан в красивом кимоно. — Я приготовила ужин! Фумайо перевел глаза на Госпожу клана Токаге-Ноохе, но его взгляд ничуть не изменился. Все в клане обожествляли не только сына, но и мать. Первого они боялись, почитали и уважали, а второй восхищались, ценили и оберегали. — Конечно, мам, мы как раз проголодались.

***

— В какой колледж податься? — поинтересовался Тсуна, помешивая кофе в чашке и игнорируя кокетливый взгляд официантки. — У тебя за спиной целый клан, зачем тебе колледж? — поинтересовался Шоичи. Ирие недавно получил письмо, где говорилось, что его приняли в американский институт. Поэтому он уже несколько дней готовится к тому, чтобы покинуть страну и встретиться с Бьякураном, мозги которого, он надеялся, успели вправить обратно. А тут неожиданно в случайном кафе к нему без разрешения подсаживается какой-то высокий и довольно-таки худой незнакомец с бледной кожей (под корейца косит?), что все-таки нет-нет, но кого-то напоминал, и начинает рассказывать свою проблему. — Так оно так, но все же без образования не хочется остаться, — вздохнул парень и уставился на Шоичи странным взглядом, от которого мурашки ползли по спине. — А мы раньше не встречались? — Возможно… — У меня амнезия, так что иногда бывают моменты дежавю. Будем знакомы, меня зовут Савада Тсунаеши. Шоичи чуть со стула не упал. Воспоминания из будущего у него до сих пор, поэтому он помнил, как должен выглядеть Тсунаеши, но то, что перед ним, мало походит на то, что в воспоминаниях… — Тсу-тсунаеши-сан? Вы… ты очень изменился! — О, так мы все-таки знакомы, — Савада даже удивляться не стал. — Но, может быть, скажешь, как тебя зовут? — Шоичи. Ирие Шоичи. Что с тобой случилось? — вопрос о бледности кожи и о глубоких тенях под глазами застрял в горле. — Меня решили убрать, как ненужную пешку с доски. Организовали покушение и убили. — Но как же… будущее же совсем не такое. Тсунаеши не стал задавать вопросы про будущее, потому что знал, что не поймет ничего из замысловатых объяснений. Его больше интересовало то, что прошлый хозяин тела успел обзавестись многочисленными знакомыми, о которых не было никакой информации. — Эй, кажется, ты знаешь очень много… Не мог бы ты все мне рассказать по порядку, может, я наконец-то все вспомню. Вспомню того ублюдка, что решил меня убить? — усмехнулся Савада, распространяя мрачную ауру, которую Шоичи уже один раз чувствовал. И лишь теперь парнишка понял, что Тсуна не шутил, когда говорил об убийстве и смерти. Он реально мертв, ходячий мертвец, как Виндиче! — Расскажу все, что знаю. — Спасибо. Можешь считать, что я у тебя в долгу, но не раскатывай сильно губу, хорошо?

***

— Мусор, какого черта? — Занзас искренне недоумевал, потому что это первый раз, когда облако Вонголы посетил особняк Варии. И теперь напрашивается вопрос: «Зачем?». — Ты знал, что Саваду Тсунаеши убили? — произнес сердито Хибари и по реакции варийца понял, что тот знал. — Я узнал об этом слишком поздно, чтобы предотвратить нападение, — рыкнул раздосадованно Занзас, отставляя алкоголь в сторону. Хибари осмотрелся, подумал и лишь потом сказал: — Он жив. — Этого не может быть. Задание выполнял кто-то из личных людей Девятого. Его отчет и доказательства неоспоримы. — Я его видел. Я с ним говорил, — заверил его Хибари. — Он очень сильно изменился. Его пламя изменилось. Можно сказать, что тогда он действительно умер и стал чем-то… он стал таким же, как стражи Виндиче. — Мусор, ты хоть понимаешь, что несешь? — Занзас понимал, почему Хибари пришел именно к нему. Потому что он один из немногих, что презирал Девятого и ненавидит Десятого, кто бы им ни был. Но Тсунаеши им не стал и когда-то успел продемонстрировать свою силу, чтобы его немного уважали. — Он теперь серый кардинал якудза, ему беспрекословно подчиняются тысячи людей в Японии. И он чертовски зол. Кажется, его останавливают от мести только расстояние и амнезия. Если бы он помнил, кто его убил, человека уже не было бы на этом свете. — Ха, — Занзас вздохнул. — Если то, что ты сказал, правда, то этот засранец не мстит лишь потому, что решил это сделать пассивным способом и предпочел в этом сильно не участвовать. А ты даже не заметил, что тебя хотят использовать. — Сначала я и правда не заметил, но потом, все тщательно обдумав, я понял все, — невозмутимо уточнил Хибари. — И ты все равно пришел, — удивился Занзас. — Я долго стремился к силе и сильным противникам, не замечая, что происходит вокруг. Но теперь я понял, сколько грязи меня окружает. — Мусор всегда останется мусором, — хмыкнул вариец, с интересом посмотрев на облако Вонголы в новом свете. — Что ты хочешь? — Я хочу знать имя убийцы Савады Тсунаеши и самого верхнего кукловода. Первое было выполнить легко, а вот со вторым… трудно определить, кто смог обвести всех вокруг пальца, когда кукловодов больше, чем исполнителей. — Тогда что ты предложишь за мою помощь? — Думаю, мы договоримся. Глаза Занзаса вспыхнули. Да. Они смогут договориться.