раз, два, три, елочка... она реально горит!

музыка: Oh Holy Night (By JK Of BTS) Дети — цветы жизни, говорят многие, и да, с этим можно согласиться, в какой-то степени. Но если ребёнок зачат Чон Чонгуком, то он явно не может быть цветочком, и это говорит Чон Тэхён — его омега и папа маленького семилетнего проказника — Чон Тэгука. «Только эти два идиота могли совместить свои имена и назвать им ни в чём неповинного ребёнка», — сказал тогда Чимин — лучший друг омеги, к которому Чонгук ну очень не хотел подпускать последнего, потому что Пак — альфа. И лишь когда у последнего появился омега Мин Юнги, вскоре ставший его мужем, то отношения альф стали более-менее нормальными, но когда дело касается их машин, то они чуть ли не лучшие друзья. «Разве что по несчастью, ибо когда мой во что-нибудь врезается, то Чимин сразу приходит на помощь, и так наоборот», — ответил тогда на это Тэхён. Сказать, что Тэгук весь в Чонгука — это ничего не сказать. От Тэхёна у него лишь… ну, носик если только, потому что не картошкой, как у отца. Нет, Чонгук красивый, никто не спорит, и нос у него хороший, просто немножко крупный. К сожалению Тэхёна, характер у сына унаследован от отца, как и желание познавать новое, и ладно, если бы это были знания в школе, но нет же: ему надо узнать, что будет, если на землю упадёт метеорит, или как будет чувствовать себя человек, находясь в сознании в гробу под землёй; и вот насчёт последнего Чонгук потом долго ходил с побитым рукой своего мужа лицом, а Тэхён хоть с виду и хрупкий, зато какая рука тяжёлая. Ребёнок новое — правда, не совсем нужное — познаёт каждый день, чем и радует и разочаровывает родителей одновременно, но то, что он любим ими в любом случае — это неоспоримый факт, известный всем знающим и даже не знающим. Подготовка к Рождеству идёт полным ходом: Юнги и Тэгук расфасовывают старые новогодние игрушки, выкидывая ну совсем плохие и потрескавшиеся, Чонгук с Чимином (удивительно, но они в этот день решили зарыть топор войны навсегда) устанавливают большую зелёную ёлку в приятно пахнущей лесом гостиной, пол которой усыпан иголками и немного грязью, а Тэхён где-то отсутствует, и даже Чонгук не знает, где именно. Когда ёлка была поставлена и немного (мягко сказано) криво наряжена, в дом входит Тэхён, улыбаясь несущемуся ему навстречу Тэгуку. Чонгук, поцеловав мужа в щеку, забирает у него пакеты, как оказалось, с едой и фруктами, и уходит в кухню раскладывать всё в холодильник: чувствуется ему, завтра день готовки будет не из лёгких. — Нет, молоко сюда не ставь, — выскочивший будто чёрт из табакерки, резко говорит Тэхён, поставив коробку на нужную ему полку. — Какой донельзя правильный, с ума сойти, — проворчав, Чонгук отходит к раковине и начинает мыть посуду, так как сегодня его очередь. Омега подходит сзади, обняв его поперёк торса, и утыкается носом между лопаток, вдыхая природный аромат мужа — кедровой сосны, — и говорит: — Какого полюбил, не ворчи. Чонгук разворачивается к нему с пеной на руках и, прошептав короткое «да, полюбил», целует Тэхёна в нос, тут же слыша в проёме кухни тихий смех в кулачок. — А вот подслушивать и подглядывать у тебя, интересно, в кого? — В отца, — в унисон с сыном говорит Тэхён, пожимая плечами, и тут же ловит в лицо сгусток пены, пахнущей цветами. Бойня пеной задевает и ребёнка, игристо заливающегося смехом. Через два дня две семьи собираются в гостиной у праздничного стола, за которым уже во всю колдует маленький Тэгук, заставляя еду исчезать с его тарелок в считанные минуты. Вскоре он с набитым ртом начинает кричать, что они не зажгли ёлку, и вообще на ней почему-то нет светящейся гирлянды, и Чонгук тут же подорвался на второй этаж, а оттуда и на чердак, где начал искать новую гирлянду, которую купил, а повесить забыл. Ну, а пока альфа её ищет, Тэгук решил немного поиграть за ёлкой в куче коробок, и, к сожалению всех находящихся в доме, ему в руки попала маленькая коробочка со спичками. Он лишь единый раз видел, как папа зажигал ими свечи в доме и толком не помнит, как правильно это делать, потому и решил поучиться (зачем, правда — только его мозгу известно), пока есть время. У него не получается, собственно, оно и понятно, почему, и пока он всё ещё усердно пытается добиться своей цели — опять же, весь в отца, — Чонгук успевает только на лицевую сторону ёлки повесить короткую гирлянду, не замечая при этом сына. — Тэгук~а, ты где?! — спрашивает он, оглядывая гостиную. Все собрались, Рождество наступает уже через две минуты, все ждут только ребёнка, у которого… ого, вдруг получается зажечь спичку. И когда он неожиданно слышит крик отца, горящая спичка из его рук падает на мишуру, а ребёнок, не заметив этого, выбегает из-под елки к отцу, вставая рядом. — Готовы? — улыбаясь, спрашивает Тэхён, и когда все кивают, говорит: — Ну что, мелкий, давай? Все вместе! Тэгук кивает и кричит в унисон с остальными: — Раз! Два! Три! — время на часах двенадцать. — Ёлочка… — улыбка с лица Тэхёна пропадает. — Чёрт, она реально горит! Чонгук! Подгореть она успела прилично, и пока родители её обгоревшую часть тушили, Чимин проводил с Тэгуком важную беседу. — Тэгук, спички детям — не игрушки, — мягко говорит он, смотря на недовольного ребёнка. — Если этим можно играть, значит — игрушки! — Ох, ты точно сын Чонгука… Когда приходит время подарков, первым вступает в это дело Чонгук, даря Тэхёну коробочку с серёжками из белого золота, и огромнейший букет из сто одной белой розы. — Разлюблю тебя, когда завянет последняя роза, — говорит он с улыбкой, и только Тэхён, проработавший в цветочном магазине два года флористом, отчётливо видит в этом букете одну искусственную розу, о чём позже скажет ошалевшему и не знающему ничего Чимину, который вот-вот уже готов начать драку. Улыбаясь во все тридцать два, омега обнимает мужа и шепчет ему, что его любовь к нему будет до гроба, и, поцеловавшись, пока Тэгук не видит, они приступают к другим подаркам. Как жаль, что через некоторое время, когда очередь доходит до Чимина и Юнги, Тэхён не успевает заснять реакцию альфы на подарок его мужа. Сначала главный Пак посмеялся над носками, которые без упаковки вручил ему Юнги: он от смеха даже на корточки присел, прикрывая рот рукой, но вскоре случилось нечто. Омега подаёт ему тоненькую длинную коробочку, а поверх неё кладёт презерватив, со словами: — Ты явно не умеешь этим пользоваться. Когда улыбка с лица сползает, Чимин, не врубаясь, в чём дело, открывает коробочку и вытаскивает оттуда… тест на беременность. Две полоски. Губы альфы начинают дрожать, а глаза наполняться слезами: он оседает на колени и обнимает ноги мужа так крепко, будто вот-вот сломает, что, с его-то хрупкостью, как раз-таки возможно. Чимин шепчет слова благодарности, пока Тэхён и Чонгук поздравляют омегу с первенцем, который появится на свет уже через восемь месяцев, а Тэгук сидит и рассматривает квадратик, что уронил Чимин, когда падал на колени перед супругом. — Пап, а что это такое? — открывает он презерватив. — Ого, на шарик похоже! Можно я надую? — Нет! — разом крикнули все четверо взрослые.