раз, два, три, елочка... она реально горит!

Imagine Dragons — White Christmas (cover) — Не вешай его туда! Ну зачем… Тэгук! — Да ты заколебал с этими шариками! Какая разница, где они висят? Разве не должно быть просто красиво? — Если я разрисую одну сторону твоего лица красками, а вторую оставлю чистой, как думаешь, будет ли красиво? — пуще прежнего злится Юнмин. — Отойди на метр и глянь на то, что ты делаешь! Альфа цокает в привычной манере, закатив глаза, и отходит от елки, внимательно вглядываясь в ее внешний вид и… да, Юнмин прав. Тэгук действительно повесил большинство елочных игрушек на одну сторону, сделав это, как попало. Понуро опустив голову, дабы не видеть злого выражения лица омеги, он тяжко вздыхает и решает отойти в кухню, где вовсю орудуют папа и Юнги-хен. — Чего клюв повесил? — проходит мимо него бодрый отец, вернувшийся с гаража. — Хотя, подожди… ты же с Юнмином елку наряжаешь. Точно. Теперь все ясно. — Че тебе ясно, — пробурчал тот в ответ. Чонгук смеется и, поддерживая морально, хлопает его по плечу. Сам помнит, как они с Тэхеном наряжали эту елку и часто ссорились, но со временем он понял, что того нужно либо слушать, либо вообще в это все не лезть: того и по роже еще получит, если пререкаться начнет. Они вместе останавливаются на пороге кухни, и Тэгук вовремя успевает поймать слезающего с подоконника младшего брата, который оступился и чуть не полетел мимо дивана, что как раз для таких случаев стоит под окном, но, тем не менее, это не всегда помогает: Шиен все равно умудряется навернуться. Тэхен, увидев это, ворчит на самого себя, что не уследил, и берет четырехлетнего малыша на руки, начав ему объяснять, что так делать нельзя, и все в этом духе. — Юнмин, можешь последить за Шиеном? Он опять чуть не навернулся, — подросток кивает и забирает ребенка из тэхеновых запачканных мукой рук. — Понять не могу, почему он постоянно ошивается у этого окна. — Там же снеговики лепят дети, вот он и смотрит, — и Шиен в подтверждение, надув губки, яростно кивает головой. — Ласточка, я бы выпустил тебя с Юнсоком на улицу попозже, но ты и так болеешь. Тэхен клюет его в носик и уходит в кухню, продолжать кашеварить с Юнги. — Кстати о Юнсоке, он где? — Он берет дополнительные в музыкальной, — отвечает Юнги. — Какой инструмент ему все-таки приглянулся больше? Тэхен выключает рисоварку и возвращается к нарезке овощей для курицы «комбао», одновременно успевая помешивать удон, чтобы не слипся. — Фортепиано. Удивительно, но оно ему прям в душу запало, только о нем и говорит, — под «говорит» Юнги имеет в виду, что рассказывает исключительно жестами, ибо Юнсок так и не смог заговорить обычно. Впрочем, ребенок не расстраивается и живет счастливой жизнью, как обычный человек. — Какой подарок Чимину приготовил, — Тэхен откладывает нож в сторону, поворачиваясь к Юнги и выглядя заинтересованным, — расскажешь? Безумно интересно. — Сковородкой по лицу в это рождество — идеальный подарок ему, — Юнги со психу кидает грязную тарелку в раковину, благо, та наполненная водой и ничего не разбилось. — Неделю прошу его починить мою кофемашину, но он все время занят, — и показывает пальцами скобочки на последней фразе. Тэхен прыснул со смеху. — А если серьезно, то он давно хотел кота, а ты же знаешь мою не особую любовь к кошачьим, потому я решил эту проблему и ему в радость, и моей психике не во вред. — Я бы пошутил про психику, все-таки, ты же с Чимином живешь, но промолчу. И как же ты ее решил? — Купил полгода назад попугая, а мой друг научил его говорить «мяу». — …Ты шутишь? — Нет, — нарочито весело проговорил Юнги. Тэхен нервно усмехнулся: — Он выкинет этого попугая, если тот разбудит его с утра, ты же это знаешь? — Знаешь, — передразнил младший. — И не выкинет. Или я его сам выкину. Тэ повел плечами, мол, ну ладно, и принялся готовить дальше.

***

Stray Kids — Christmas EveL — Когда я уже могу попросить твоей руки? — надув губы, вертится Тэгук рядом с занятым Юнмином, пытающимся нацепить гирлянду на елку: ему не доверяет, сам делает. Шиен играется в куче блестящей разноцветной мишуры. — Своей что ли нет? — Своя устала. — Ногой попробуй, — изогнул Юнмин левую бровь в насмешке, повернувшись к старшему. — Моя школа, — послышалось позади, и омега видит вошедшего в дом улыбающегося отца, явно услышавшего разговор. Хохотнув, он бросает гирлянду и идет к нему, буквально вешаясь отцу на шею. — Мин~ни, ты уже не семилетний мальчик, задушишь. — Я так свою любовь проявляю, — и отпустил. — Весь в Юнги. Как дела, Тэгук~а? — Чимин подошел ближе к парню и пожал ему руку в качестве приветствия. В это время в гостиную заходят старшие омеги с готовыми салатами и закусками, выставляя все на большой круглый стол. — Плохо, — театрально вдохнул Тэгук. — Ваш сын слишком недоступный. — Вы же встречаетесь…? Или уже разбежались? — Никуда он от меня не убежит, вот только я хочу попросить его руки и сердца, а он не позволяет. — А мы органами не торгуем, — уклончиво ответил на это Чимин, подставив ладонь старшему сыну для пятюни, и тот со смехом тут же хлопает своей по отцовской. Сразу видно — одна кровь, а то Чимин как-то над Юнги подшутил (неудачно, к слову), мол, точно ли Юнмин его сын, потому что подрастающий во младенчестве ребенок совсем не был похож на него, вот прям ни капли, а был весь в Юнги, словно альфа и не был задействован в зачатии. У Чимина тогда недели две не сходил огромный синяк в пол лица. Тэгук напыжился, утонув в обиде и поглаживая задетую чужими насмешками свою гордость, и идет помогать старшим на кухне. Каждый из двух семейств полностью погружается в конкретное дело: двум старшим омегам помогает Тэгук (с приготовлением блюд у него напряг, поэтому, по чужим просьбам, относит тарелки на стол); Юнмин все с елкой разбирается, перевешивая композицию последнего правильно, и одновременно присматривает за увлеченным мишурой Шиеном; Чонгук, вернувшийся с ванной с чистыми руками, смотрит в окно и ворчит, когда видит, что кто-то из соседей снова поставил под их окно свою машину, но решает разобраться с этим позже; Чимин же по просьбе Тэхёна, разбирается с их ледогенератором, который вдруг перестал работать именно тогда, когда им необходимо было поставить в лед шампанское. Юнмин отвлекается на пришедшее ему на телефон сообщение и даже не замечает, увлекшись, как сбоку подходит Тэгук, якобы незаметно подглядывая в его экран. — Кто пишет? — с огромным любопытством спрашивает, потянув нос вниз, ближе к экрану. — Да вот, Собин прислал фотку одного красавчика, — и улыбается, кое-что придумав. — Да? Какого? — интересуется невзначай, кусая нижнюю губу — привычка отца, и дергает дождик на елке от волнения. — Харизматичного, умного, красивого, — Юнмин мечтательно вздыхает, пряча экран телефона и, собственно, само фото этого красавчика, — очень милого и веселого. Идеал любого. — Покажи фотку, — Тэгук немного обижен, совсем малую малость, но фотку этого «идеала» своего же (на минуточку!) парня увидеть очень хочет. Юнмин, еле сдерживая смех, показывает ему экран. Тэгук же, с приоткрытым ртом переводя взгляд то с фотографии на омегу, то обратно, цокает и закатывает глаза, слишком сильно дернув дождик, что тот осыпается, но быстро возвращает все на место. — Твои приколы? — Нет, — Юнмин, улыбаясь, как довольный кот, сворачивает вкладку со своей фотографией и открывает другую, что была до этого — переписка с братом, — моя самооценка. Я такой охеренный. Тэгук куксится, потому что всерьез подумал, что омега так говорит о каком-то альфе — своем идеале, но потом понимает, что сказанное тем — абсолютная правда. Сдерживая улыбку, как у Чеширского кота, он подходит к парню сзади и, уткнувшись носом в висок, обнимает его за талию, шепча: — Ты прав во всем, на самом деле. До сих пор не могу поверить, что этот идеал — мой омега. — Ой-ой-ой-ой, — морщится Юнмин, — льстец, — но внутри на душе теплеет. — Иди лучше, съезди за Юнсоком, он закончил занятия. — Есть, сэр, — альфа смачно целует младшего в щеку рядом с губами и бежит одеваться. Счастливый Юнмин с глупой улыбкой идет в кухню. — Чего такой пунцовый? — папа проходит мимо него, чуть нахмурившись. — Заболел что ли? Температура? — Любовь у него, отстань, — Чонгук, до этого наблюдавший за парочкой, едва не получает по оголенной спине ладошкой Юнмина. Тэхен же, повернувшись, едва не роняет кастрюлю. — Ты чего полуголый перед детьми щеголяешь?! — он берет лопатку, которой в следующую минуту бьет мужа по плечу. — Пень старый… — Какой я старый?! Я еще ого-го! Мне даже сорока пяти еще нет! — Слышь, «ого-го», оденься, иначе я тебе мигом добавлю к этим сорока пяти! — Это каким таким образом?.. — Узнаешь. Ну, Чонгук проверять не будет, зная своего омегу, потому быстро убегает на второй этаж. Тэхен недовольно вертит головой, а альфа почему-то тут же возвращается поникшим, даже испуганным немного, и подходит не к нему, а к Юнги. Хмурится, прислушиваясь, что он скажет другу. Чонгук наклоняется к уху Юнги, из-за чего тот вздрагивает. — Мне нужны твои навыки убийцы. — Ч-чего?.. — Вот деньги, — протягивает купюру, — цель хитра и опасна. Юнги сразу смекает, закатив глаза. — Убери свои пять тысяч вон, я не буду гнать паука из вашей комнаты. — Но… но… — таким потерянным Чонгук оборачивается на Тэхена, что выпадает со смеху и сгибается пополам, с Юнмином на пару. — Чонгук, — вытирая выступившие слезы, обращается к нему Тэхен, — он тебя не укусит. Он тебя боится так же, как и ты его. — Это он тебе сказал? — Да, мы с ним сплетничаем, когда тебя не бывает дома. Ты еще у Тэгука спроси — он с нами. — Чонгук, пиво будешь? — заходит в кухню Чимин. — Нет, у меня язвы, — надув губы и нахмурившись, как подросток, отвечает Чонгук. — Одна в желудке, другая у плиты стоит. — Ты! Чонгук резко скрывается за дверью, вовремя прошмыгнув мимо Чимина, потому что вслед ему летит та же деревянная лопатка, едва не попадая в последнего. Тот, к слову, в шоке, но привык. Юнги, подойдя к мужу, отбирает у того все две бутылки, изогнув правую бровь. — Пить будете за столом, раньше — не смей. — Но… — возмущенно взмахнув рукой, не понимает Чимин, но кинув «ай, ладно», выходит из кухни в гостиную, в которую входят заснеженные, из-за идущего за окном снега, Тэгук с его сыном. Последнего начинает раздевать сам, а Тэгук, раздевшись, решает поменять промокшие штаны — в сугроб свалился, побежав за быстрым Юнсоком. Проходя мимо родительской комнаты на втором этаже, он резко останавливается у проема и непонимающе смотрит на отца, что стоит на стуле. — Бать, ты чего? — Ничего. Просто любуюсь нашей люстрой. Я живу здесь и могу делать все, что хочу! — возмущенно вскрикивает тот. Вздохнув, младший альфа спрашивает: — Где он? — Под стулом, убери его, пожалуйста. Усмехнувшись и прихватив лежащий на тумбочке родителей какой-то листок, Тэгук спешит на помощь отцу.

***

BTS (방탄소년단) Sing 'Dynamite' with me (Holiday Remix) Ближе к вечеру все мирно и спокойно собираются за столом, готовясь в скором времени отмечать Рождество. Тэгук сажает минуты две сопротивляющегося Юнмина к себе на колени, щелкнув его по носу, и начинает кормить со своей же тарелки, набивая тому щеки до отвала, из-за чего младший начинает мило возмущаться и кукситься. Юнсок и Шиен о чем-то о своем «болтают» (к слову, Шиена тоже учат жестуно, но исключительно по его желанию), а Юнги и Тэхен шепчутся между собой, сидя рядом, в то время как их альфы, что сидят напротив, смотрят на всю эту вакханалию и, тяжело вздыхая одновременно, чокаются стаканами с пивным содержимым. Тэхен с улыбкой кивает другу и встает из-за стола, толкая язык за щеку. Самые младшие дети зачем-то убегают на кухню, но их не останавливают, зная, что Юнсок не позволит Шиену куда-нибудь залезть. Подходит к Чонгуку сзади и обнимает за шею. — Я что-то натворил?.. — Чонгук напрягся, даже не дышит. — А ты что-то натворил? Почему спросил? Я, может, просто подошел. — Нет, вроде ничего не натворил… О чем вы шептались? Поделишься? Чимин через стол протягивает мужу салат, который тот попросил, и с полуулыбкой наблюдает за двумя друзьями, поставив локоть на край стола и облокотившись виском о кулак. — Да просто. Омежьи дела, — Тэхен убирает с крепкой груди мужа всякие ворсинки, кидая их ему же на темные штаны, и резко вдруг хмурится, из-за чего Чонгук напрягается еще больше. — Это что? — отцепляет чей-то черный волос с чужой футболки, и резко выравнивается. — На твоей одежде черный волос. — И?.. — С кем ты мне изменяешь? Тэгук с Юнмином отвлекаются и серьезно смотрят на старших. Атмосфера стала неожиданно какой-то напряженной. Тэхен-то русым ходит уже как года два: сразу осветлился, стоило увидеть седой волос. — Тэ, милый, эта футболка нашего сына, у которого черные волосы, — спокойно отвечает Чонгук, потому что знает, что прав. — Ну ладно, смотри мне, — прищурившись, Тэхен возвращается на свое место. Но тут вдруг решил встать Юнги. Он подходит к своему мужу и на чужой манер, хмуро начинает оглядывать его рубашку, выпятив смешно губы. — На твоей одежде нет волос, — заключает вердикт, и после чужого «И?», упершись кулаками в бока, спрашивает: — Ну и кто эта лысая сука? Над головой Чимина тут же появляется значок загрузки. Но Юнги не удерживается и начинает хохотать вместе с Тэхеном, который сквозь смех произносит: — Ты бы видел его лицо, — он подает младшему ладонь, и тот отбивает «пять», садясь на свое место. Чонгук наклоняется к Чимину. — Вот о чем они шептались. — Мда, родители жгут, — усмехнувшись, говорит Юнмин, принимая от смеющегося Тэгука орех макадамии. — Это чтоб сладко целоваться было? — Я, вообще-то, без задних мыслей, но идея хорошая, — альфа проводит языком по верхним зубам, решая побольше очистить орехов и вскоре убежать с омегой в свою старую комнату для воплощения идеи. — Родители, к слову, уже подшофе. — Видно. — Чонгук, — Тэхен поднимает свой бокал, наполненный шампанским, — я хочу выпить за тебя, — и чокается с чужим стаканом, обладатель которого улыбается, как умалишенный. — Я тебя так люблю. Ты моя жизнь, — пауза с улыбкой, — в селе «дно». Чонгук цокает, толкая хохочущего Чимина локтем. — Да ладно, без приколов. Реально, я же реально вообще без тебя ничего не могу, — у Чонгука улыбка, — купить. Себе, — пропадает. — Ну ладно, все-все. — Что — все? — альфа делает глоток пива, закатив глаза. — Ну зай, ну правда! Я прям не знаю, что бы я без тебя делал, — Чонгук снова доверчиво улыбается на чужие слова, слегка опьяневшим и влюбленным взглядом глядя на омегу, — наверное бы охуительно жил. За столом поднимается громкий хохот, к которому подключается и сам Чонгук. Ну, юмор у них такой — что теперь? У них так всю жизнь, и не сказать, что его что-то не устраивает, все очень даже наоборот. Без юмора скучно жить. Чимин в это время, громко хохоча, случайно роняет тарелку на ковер, благо пустую, и не тихо матерится себе под нос. — Опять материшься, — цокает Юнги. — Мы когда познакомились, ты мне казался милым и спокойным, а у тебя все время мат через слово. — Прошу простить мой моветон, милейший, Вы абсолютно правы. Разрешите развеять чувство неловкости сменой темы. Вам, как ценителю изящного слога, должна быть интересна- — Верни, как было, придурок, — у Юнги аж горло пересохло. — К слову, когда мы познакомились, ты был- Юнги кидает в него помидорку черри, молча приказывая заткнуться и не рассказывать эту историю при детях, и неважно, что оба уже совершеннолетние. BTS — Butter (Holiday Remix) — Кстати, отец, — Юнмин решает внести и свою лепту шуткой, правда, не знает, как на это отреагируют отец и Тэгук (папа уже посмеялся, когда услышал, так что, его в расчет не берет), — ты же помнишь, что у меня экзамены скоро? — Ну? — Сейчас! Юнмин куда-то убегает, а Чимин хмуро смотрит на мужа, молча спрашивая, в чем же дело, но тот лишь пожал плечами в неуверенности своей мысли, а когда сын приносит гитару, громко усмехается, обнажив зубы. Рядом сидящий Тэхен понимает, так как услышал этот рассказ от друга, но Чонгуку об этом не стал рассказывать, почему-то, так что, все альфы сейчас в полном негодовании. Омега встает за столом у кухни, поодаль от отца и своего парня, на всякий случай, и, мимолетно взглянув позади себя на играющих с печеньями-рыбками детей, говорит: — Отец, ты только это, на месте сиди, до конца слушай. Обещаешь? — Что-то уже сомневаюсь, но давай, мочи, — Чимин полностью развернулся к своему ребенку, откинувшись спиной на стул, и, поглаживая от ожидания свою двухнедельную щетину, с прищуром на того поглядывает. Юнмин начинает играть на гитаре и, сдержанно вздохнув, чтобы не начать смеяться, начинает петь: — Не сдам ОГЭ и стану шлюхой, или безработной, станет жизнь моя тогда простой и беззаботной, — по мере вылетающих под быструю мелодию слов у отца расширяются глаза и он привстает со стула, в то время как Тэгук начинает громко смеяться и хлопать ладоши вместе с остальными, преимущественно — со своим в край угарающим отцом. — Никакой зарплаты, значит — никаких налогов, — Юнмин начинает убегать прямо с гитарой вокруг стола, когда отец к нему приближается, — только сон под звездным небом ночью у дороги. Ха! — А ну иди сюда, — Чимин попытался схватить того за шиворот, но прыткий сын, хоть и далеко уже не маленький, резво убегает вновь, и он ловит лишь воздух. — А ты че ржешь? — ставит не успокаивающемуся Тэгуку щелбан. — Я что-то не понял: что за шутки с несдачей экзаменов? Это ты так намекаешь? — Типа? — А ну иди сюда! Юнмин от отца начинает бегать вокруг стола, успев поставить гитару у стены, и резко прыгает прямо под него, выбегая от того на противоположную сторону в проем между гостиной и коридором, стоя у лестницы. — Ну отец, относись к этому так, как Тэгук, — на повернувшегося альфу рукой махает. — Как Тэгук — это как? С иронией? — Ну почему с иронией, — нервная улыбка трогает лицо, — с правдой, — но пропадает, и омега вмиг уносится от родителя и уже от Тэгука по лестнице наверх, закрываясь в комнате последнего на ключ: пусть успокоятся. Шутки шутками, а все непросто так: у Юнмина действительно есть мысль о том, что он завалит экзамены, но, впрочем, не унывает — этому его папа научил, который сам экзамены завалил. — Юнги, — грозно смотрит Чимин, а у того улыбка аж исчезла в одно мгновенье, — если это ты его надоумил, что провал в сдаче экзаменов — это нормально, то у нас с тобой будет серьезный разговор. Омега цокает, закатив глаза. Да, это семейная жизнь. — Ну вот потом и поговорим. — Так, давайте не омрачать атмосферу, — успокаивает их Чонгук, — Рождество, все-таки. За окном полночь, — смотрит на небо, — первая звезда уже горит, а значит, пора открывать подарки. Юнмин! Спускайся, подарки дарить будем! Как начнем? jimin — christmas love Когда ребенок спускается, две семьи решают подарить подарки друг другу — один общий на семью. Они договорились так делать еще лет двадцать назад, чтобы подарок был полезен для всей семьи, ведь если бы каждый каждому дарил — это было бы чересчур затратно, да и слишком затянуто: все-таки, важнее всего было атмосферно посидеть всем вместе за столом, нежели чем на протяжении целого часа, а то и больше, дарить подарки каждому. Старшие отправляют самых маленьких детей к елке, где лежат их подарки, а тем временем семья Чон первой решает вручить коробку друзьям. Та длинная в высоту, и Юнги подозрительно щурится, улыбаясь. Они распаковывают ее с Юнмином, пока Чимин над ними нависает и сгорает от любопытства. Глаза всех троих, стоило убрать пупырчатую пленку, которую тут же забирает Тэгук, стоило бы запечатлеть на камеру. Впрочем, это и так, благодаря Юнмину, что поставил в комнате включенную видеокамеру, снимается. — Это нереально! — восклицает Юнги, вытаскивая из коробки ночной торшер с их общими фотографиями: где-то они двумя семьями на море отдыхают, где-то в аквапарке или в парке, и таких фото — не счесть; есть и парные — лишь с Юнги и Чимином, где-то один Юнмин со скрюченным лицом и Тэгуком на заднем плане, что кидает в него снежки. — Я сейчас расплачусь… Тут же все наши самые счастливые моменты — как наши, так и с вами. Спасибо, ребят! Они по очереди друг друга обнимают. — Ты же включил видеокамеру? — шепотом спрашивает своего омегу Тэгук, и тот кивает, широко улыбаясь на столь шикарный для них подарок от семьи Чон. Чета Пак о чем-то друг с другом шепчутся около двух минут, пока остальные объясняют детям, что это за конструктор, который им обоим подарили, и вскоре Чимин говорит: — Теперь наша очередь, — он просит подождать, и убегает прямо на улицу с включенным телефоном, что-то в него смотря, и принимает вызов. Возвращается через несколько минут, весь в снегу и с огромной коробкой в руках. — Ты туда, что, слона запихнул? — предполагает Тэхен, нервно усмехнувшись. Зная лучшего друга — тот и слона может подарить. — Ну еще чего. В общем, мы долго с Юнги думали, даже Юнмина спросили, стоит ли, но потом поняли, что, дом у вас большой, в отличие от нашей квартиры в вилле, да и этот подарок, так скажем, очень вас олицетворяет, как семью, так что, нормально. Не знаю, почему у нас такая ассоциация, но, — Чимин открывает коробку, откуда доносится внезапно резкий скулеж, — эта порода прям для вас, — и вытаскивает маленького золотистого щенка породы лабрадор ретривер. — Чувак, ты опередил меня, — со вздохом, но улыбаясь, произносит Чонгук, и обнимает друзей, пока Тэхен принимает из рук альфы щенка, не зная, как выразить свой нереальный восторг. Щенок облизывает его лицо, смахивая очки с переносицы, а потом лезет к Тэгуку, как бы принимая свою новую семью. Тэхен вдруг поворачивается к мужу. — Ты хотел подарить лабрадора? — На твой день рождения, да, — усмехается тот. Счастливая донельзя семья Чон благодарит друзей и они чокаются с громким «Cheers!» своими наполненными бокалами. — М, давайте нашим старшим детям вручим подарок от всех нас, — Юнги подходит к своей сумке, пока Юнмин и Тэгук загадочно перекидываются взглядами. — Долго нам, думать, конечно, не пришлось, и слава богу, но мы все вчетвером единогласно решили, что это будет хороший для вас подарок в преддверии скорых каникул перед экзаменами Юнмина. Последний принимает из рук папы конверт и открывает его слегка дрожащими руками, представляя, что там находится. От резкого вскрика почти все закрывают уши. Две путевки в Италию по нескольким городам на двоих. Юнмин с альфой бросаются своим родителям на шеи, горячо целуя всем щеки, и после меняются, чтобы каждый отблагодарил всех. Юнмин очень сильно хотел в Италию на протяжении трех лет — даже язык учить начал, и у него до сих пор это получается очень хорошо. Кажется, после такого он обязан постараться сдать экзамены. А улыбающийся Юнги знал, что такой отдых перед важным событием в школе хорошо на сына повлияет и даст мотивацию сдать экзамены хотя бы просто на хорошо, но он уверен, что тот сдаст на отлично — просто много выпендривается, — потому и не боится за него. Они говорят общий тост и выпивают, смеясь над младшими, которые у елки не могут собрать дом из подаренного конструктора, который, кстати, едва успел прийти посылкой из Германии: Чимин весь переживал, почему курьер не звонит, и позвонил он буквально перед тем, как они сели за стол. Щенка, к слову, тоже доставил курьер, разве что, другой, ведь если бы Чимин забрал его раньше — питомец сидел бы в машине один. Сейчас они приступают к подаркам уже лично. Чонгук подходит к своему мужу. — Если ты опять подаришь ему розы с одной искусственной — я тебя урою, — на всякий случай говорит Чимин. Тот искусственный цветок с самого первого букета, к слову, осыпался со временем из-за плохого качества, и Тэхен, хоть и понимал, что муж его не разлюбил, после этого ходил расстроенный, что заметил и Чимин, вмиг взбунтовавшийся и вежливо попросивший Чонгука больше такие подарки не дарить: уж очень сильно он не любит, когда его лучший друг ходит как в воду опущенный. — Да не парься, — отмахивается Чонгук, и решает не вытаскивать из кладовой букет: ну нафиг. Потом подарит, а искусственную уберет. Сейчас же он протягивает Тэхену маленькую бархатную черную коробочку с красной лентой, пошитой серебристыми нитками по краям, и улыбается на то, как мило принимает ее смущенный муж, закусивший нижнюю губу. Ни для кого не секрет, как сильно он любит украшения — специальных приспособлений для них в спальне стоит — не сосчитать. Омега открывает коробочку со сверкающими глазами и видит там часы, которые так сильно хотел себе купить на день рождения. — Да ты шутишь… — Конечно шучу, я себе купил, — Чонгук пытается забрать у него коробку, но тот с широкой улыбкой заводит ее себе за спину, и приблизившегося мужа коротко целует в губы. — А нормально поцеловать? — Не при детях, — смеясь, тихо произносит Тэхен, и просит надеть эти часы на свое запястье. Счастливый донельзя. Когда радующее глаз украшение оказывается на его руке, он уходит за подарком для мужа, который берет из кармана своего пуховика. — На самом деле, это не только для тебя, а для вас с Чимином, — мимолетно смотрит на удивившегося друга, — потому что вы оба об этом очень часто говорили, и я решил: ну, ладно, раз вы так хотите. — Ты серьезно? — догадывается Чонгук, принимая из рук омеги конверт, и достает оттуда то, что ему даже не снилось. Приглашение на двоих в базу отдыха на целый день: скоростное катание на снегоходе, урок верховой езды, заезд на гоночной собачьей упряжке для двоих, мастер-класс по приготовлению мяса и массажная программа на выбор. Чонгук и Чимин давно планировали такой чисто мужской альфий отдых, ведь семейная рутина все же надоедает, и Тэхен вообще ни разу не был против, чтобы муж куда-то ушел на целый день — омега так же с Юнги и другими друзьями куда-нибудь сматываются на отдых, оставляя Чонгука с Шиеном: у них это всегда все взаимно, оба понимают, что отдыхать необходимо. Они с Чимином нападают на омегу вдвоем, зажимая в тисках, и тот смеется, прося уже отпустить его: он знал, что им понравится такой подарок в эту, на удивление, довольно суровую и снежную корейскую зиму. Юнги ему улыбается, молча говоря, что это действительно хороший подарок для их трудяг, и тянет мужа к себе. — Ну давай, что ты мне хочешь подарить? — облизывает губы радостный Чимин. Только не факт, что скоро ему будет так весело. — Ты же хотел кота, верно? — Верно… — Но знаешь, что я котов не люблю? — Знаю… Юнги улыбается широко и показывает ему видео, после просмотра которого у Чимина медленно сползает улыбка. Тот сглатывает. — Попугай?.. Чонгук взрывается хохотом. — Которого ты научил говорить «мяу»… Юнги кивает нарочито весело, слыша смех их друзей и Тэгука. Юнмин подозрительно молчит, раскрыв глаза в ужасе. — Кхм, — Чимин, стиснув зубы, смотрит на сына, опустившего взгляд в пол и нервно кусающего губу, а Юнги хмуро смотрит на их обоих, немного не понимая, в чем дело. — Вы оба переедете со своими попугаями в другую квартиру. — В смысле «с попугаями»?.. — слишком тихо спрашивает Юнги. — Ну, пап, тут такое дело… Я тоже вам говорящего попугая купил… Чимин случайно узнал о подарке сына для них с Юнги, когда проходил мимо комнаты того и невзначай услышал его разговор с Субином. — Это полное фиаско, — нервно смеясь, тихо говорит в уху мужу Тэхен. Тот соглашается. — Ладно, потом это обсудим, — но Чимин уже знает, что одного попугая заберет Юнмин, когда переедет в квартиру к Тэгуку. И ему плевать, если тот будет против. Чимин поворачивается к притихшему Юнги. — Любимый, — тот смотрит на него с опаской, — мой подарок тебе, слава небесам, не говорит, я ведь умный и расчетливый, в отличие от некоторых шутников. Оба омеги закатывают глаза почти одновременно. — Я хотел на твой день рождения подарить, но решил не ждать, потому что в этом есть срочность. В общем, с праздником, свет мой, — Чимин протягивает ему совсем маленькую коробочку, и когда Юнги в нетерпении ее открывает и достает брелок в виде зажигалки, хмуро смотрит на мужа и спрашивает, что это. Тэхен понимает в мгновение ока, широко раскрыв рот от шока. — Нажми. — Куда… а, — Юнги нажимает и за окном слышится сигнал о разблокировке машины. Он понял. — Ты… — Ровно двадцать лет назад, на этом же месте, только мебель иначе стояла, ты сообщил мне самую лучшую новость в моей жизни, — Чимин берет свободную чужую ладонь, скрывая ее в своих двух. — Ты подарил мне еще один смысл жить — нашего сына. — Я сейчас расплачусь, — тихо бормочет Юнмин. Тэгук обнимает его за плечо, целуя в висок с улыбкой, «не плачь» — шепчет. — И я помню, как ты тогда жутко хотел именно свою машину определенной марки, но не было возможности ни купить, ни взять в кредит. А потом уже внутрисемейные проблемы начались, и вообще было не до этого, но… хоть и прошло столько времени, я все-таки купил тебе эту машину. — Так это не соседская оранжевая киа стоит, — а Чонгук-то думал. — Оранжевая киа… — растерянно шепчет Юнги и резко бросается Чимину на крепкую шею, едва не повиснув на нем, как коала. Он бормочет слова благодарности, целуя все его лицо и роняя слезы на чужую футболку, и по словесному пинку Тэхена, наконец, вместе с альфой идет на улицу смотреть свой подарок. — Я это, — когда дверь за старшими закрывается, немного стыдливо начинает Тэгук, — подарок для вас на хате своей забыл, простите… Завтра съезжу и заберу. — Брось, ты и есть наш подарок, — обнимает его и Юнмина сразу, Тэхен. — Ты точно мой сын, — ворчит Чонгук, за что смачно получает от мужа ладошкой по плечу, благо, не голому, а то без футболки больнее. — Еще бы не был! Юнмин поворачивается к своему альфе. — Ну, теперь наша с тобой очередь. Кто первый? — Ты. — Почему сразу я? Нет! Давай ты! — Камень-ножницы-бумага? — Тэгук, тебе двадцать шесть. — Юнмин~а, поверь, их и в сорок с лишним лет это не останавливает. Омега и Тэгук приготовили кулаки. — Камень-ножницы-бумага, раз, два, три! Юнмин проигрывает сразу. — Ц, ладно. Парень достает свой телефон, что-то там ища и печатая, и любопытный Тэгук заглядывает в экран, чуть не получая леща. — Зайди в почту. Что Тэгук и делает, слыша, как заходят в дом родители омеги. Он открывает письмо на почтовом ящике, и когда страница полностью загружается, читает главный заголовок вслух: — Чон Тэгук, поздравляем, вы приглашены на первый урок на барабаны со Стюартом Коуплендом девятнадцатого января… — Это разве не бывший барабанщик британской какой-то рок-группы? — вспоминает Чонгук. — Бать, этот барабанщик считается десятым лучшим среди всех барабанщиков, — в шоке шепчет Тэгук и поворачивается к омеге. — Как… Это же так дорого, Юнмин… — Да я ни копейки ни заплатил, на самом деле. Это получилось совершенно случайно. Был розыгрыш уроков, и победителя всего три, ну я и решил попытать удачу, потому что ты барабаны любишь — я устал запинаться об эти палочки в твоей квартире, — и принял участие, только указал твои имя и номер, и свою почту. Тебе нужно будет ответить на их письмо согласием в течение двух дней. Еще дней пять назад мне пришло письмо о том, что я выиграл, и вот. Тэгук без слов обнимает опешившего омегу и на редкость хочет расплакаться прямо перед ним сейчас же. — Я… у меня нет слов. Просто спасибо. — Ой, да ладно тебе, — бурчит омега, и, усмехнувшись, обнимает в ответ, похлопывая по спине. — Думаю, твой подарок будет ничем не хуже. Забавно, но Тэгук даже не знает, насколько он будет лучше или хуже — с какой стороны посмотреть, учитывая обстоятельства. Несколько раз вдохнув и выдохнув, он просит омегу закрыть глаза, но чужому любопытству не доверяет, и решает завязать ему на глазах широкий пояс от отцовского халата. Взрослые тем временем не понимают, что делает парень, но спокойно выжидают с бокалами в руках. Один лишь Чонгук незаметно достает камеру и включает ее. Тэгук ставит омегу почти возле двери, так, чтобы и отцовская камера, и камера Юнмина все засняла, и вытаскивает из их кладовой пакеты с лепестками роз, аккуратно разбрасывая их вокруг младшего. Любопытный Шиен ахает и берет один лепесточек, разрывая его на частички, за что получает от папы мягкое, но замечание. Приятная музыка наполняет гостиную, и тут все старшие понимают, для чего все это затеяно. У омег проступают слезы, и никто не замечает, как Шиен куда-то уносится, даже не позвав Юнсока с собой. Isak Danielson — Hold My Hand Прочистив горло и помахав себе на лицо ладонью в поисках холодного воздуха, Тэгук становится перед омегой на колено и просит его убрать ленту. Когда глаза обдает светом и Юнмин опускает взгляд на стоящего на одном колене альфу, его обдает холодным потом. — Прежде, чем ты что-то скажешь, дай сказать мне, — Тэгук протягивает свои руки к омеге и берет одну его ладошку в свои, бережно накрывая. — Я помню тот самый яркий момент, который дал мне понять, что я чувствую к тебе что-то другое, не как к другу. Тебе было тринадцать, Юнги-хен подарил тебе белую рубашку с вышитой лилией над карманом и ты надел ее в школу, радуясь этому подарку, потому что ценил буквально каждую вещь от родителей. Но ты не знал, что у вас в школе в тот день был фестиваль красок, и попал под раздачу своего же друга Субина. Тот хоть и говорил тебе, что краски отстираются, но тебе все равно было очень обидно. Я тогда из армии на выходные вышел, еще не виделся с тобой, поэтому пришел в школу и увидел, как ты убегаешь из нее весь в слезах, слюнях и соплях, — смеется, как и все остальные, а у Юнмина глаза на мокром месте, но он улыбается слегка. — Ты меня не заметил даже, в парк убежал. Когда я пришел, ты сидел на скамейке и плакал, весь такой яркий из-за красок, но угрюмый — жуть. Я уж думал, умер кто, но ты мне все рассказал, и только потом посмотрел на мою форму и начал плакать еще хлеще. Ты только поговорив со мной, вспомнил, что я, вообще-то, в армии нахожусь, и меня это рассмешило. А ты рыдал. В тот момент мое сердце екнуло, дернулось, замерло, в общем, не знаю, как это описать, но я посмотрел на тебя не как на друга. Я захотел поцеловать тебя, но все понимал прекрасно. Сидя с другими сослуживцами, мои мысли на протяжении еще года занимал лишь ты. Когда мы виделись в мои редкие выходные, я задевал тебя, потому что хотел твоего внимания, задевал и после все по той же причине, и ты даже не представляешь, как я был рад, когда два года назад ты все-таки согласился стать моим парнем. Конечно, ты хотел просто попробовать, да и всякие переростки лезли к тебе, ты захотел защиты от них, но только посмотри, во что это переросло. Мы ссоримся с тобой, ты бросаешь в меня посуду, но целуешь пылко, обнимаешь так, будто я весь твой мир, на мои тупые шутки отвечаешь своими. Ты умный, обаятельный, красивый, харизматичный, за словом в карман не полезешь, и так можно перечислять бесконечно, — Тэгук сглатывает, потянувшись одной рукой в задний карман джинс, и достает фиолетовую бархатную коробочку. Отпустив омегу, он открывает ее с обручальным кольцом внутри. — Ты потрясающий, Пак Юнмин. Я без тебя сдохну, честно. Папа по любому сейчас закатил глаза, с укором посмотрев на Чонгука, который признался ему в любви точно так же. — Я знаю, что тебе и двадцати пока нет, но я и не тороплю, ты это прекрасно знаешь. Я готов ждать. Но ответ, хотел бы, получить сейчас. Ты выйдешь за меня? — Кто бы мог подумать, что Чон Тэгук способен на такое предложение, — со смешком шепчет Юнмин. — Да. Черт с тобой, Чон Тэгук, да! Альфа тянет счастливую улыбку до ушей, подрываясь с места и, топчась по лепесткам, обнимает своего уже жениха, поднимая того над полом. Надевает ему кольцо на палец и под аплодисменты родителей целует его в нежные губы со вкусом макадамии и спиртного. BTS — Christmas Day — Ты знал, да? — поворачивается к мужу Тэхен. — Догадался, когда он спрашивал, как лучше сделать предложение, но не знал, когда именно он захочет. Юнмину еще сантиметров пять дорасти до роста своего альфы, а сейчас он встает на носочки и шепчет ему в губы пылкое «Я люблю тебя», скрепляя его поцелуем. Чимин незаметно вытирает слезу под глазом и, скосив взгляд на прищурившегося мужа, делает серьезное лицо. — Кто-то говорил, что и слезы не проронит, когда сыну сделают предложение. — Никто слезы и не ронял, — пожимает плечами. — Потому что я ее успел вытереть. — У нас есть еще один сын, еще успеешь. Да, Юнсок~а? — треплет улыбающегося сына по макушке. Пока молодые обжимаются, Тэхен льнет к своему альфе под бок. — Поверить не могу, как быстро летит время. Теперь и наш сын скоро обручится. Жизнь прожита абсолютно не зря. Любимый муж, любимые сыновья, любимые друзья, еще и любимая собака, — смотрит на бегающего щенка. — Надо будет купить ему все, что нужно. — Так там же в коробке все есть. — Разве? — Ну да, не видел? Не все, но на сегодня до завтрашней поездки в лотте хватит точно. Там двойная миска, корм, игрушки. — Хорошо, — Тэхен вдруг хмурится, оглядывая гостиную на наличие второго сына. — А где Шиен? — Пап, а ты ставил что-то готовить? — спрашивает Тэгук, оторвавшись от своего омеги. — Нет. — Тогда почему горелым пахнет? Повисает тишина с запахом гари в воздухе. — Елка! — хором.