Полупустой

(настоящее время) Первым о том, что Гарри и Малфой стали общаться уже совсем не как друзья, узнал Джордж. Они теперь часто проводили время втроем, после того, как их сильно сблизила история с зельем, и даже время от времени собирались на Гриммо, чтобы выпить и обсудить новости. Так и случилось однажды то, что еще в прошлом году Джордж притащил самодельную вишневую настойку, заявившись без приглашения, и стал невольным свидетелем одной сцены, которая явно не предназначалась для глаз окружающих. Нет, ничего такого он не увидел. Кроме того, что Гарри сидел на диване, а Малфой – рядом с ним на полу и бережно гладил его ладонь большим пальцем, с неприкрытой нежностью заглядывая ему в глаза. Джордж как вышел из камина, так и замер на месте от вида открывшейся ему картины. Парни, заметив его, расцепили руки, но не отодвинулись друг от друга, а стали смотреть на него, будто ожидая реакции. Тогда Джордж бросил какую-то неуклюжую шутку и не спросил ни о чем, кроме того, хотят ли они попробовать новую настойку. Парни кивнули, и он, как ни в чем не бывало, отправился на кухню за стаканами. Уже там, облокотившись на стол и вжимая ладони в холодный мрамор, он вдруг беззвучно рассмеялся. Он только-только смирился с мыслью о том, что Малфой теперь дружелюбно общается с Гарри, и даже помог ему самому. И вот он уже снова узнает об их отношениях что-то новое. Это показалось ему искренне забавным. А когда на смену теплому и беззаботному лету пришла дождливая осень, об их отношениях узнали еще три человека – Рон, Гермиона и Джинни. Рону и Гермионе Гарри как-то сам обмолвился об этом, не видя больше смысла это скрывать. Тогда они поинтересовались, правда ли то, что радостный Кричер сообщил им на днях - что мистер Малфой теперь часто бывает на Гриммо, а Поттер просто ответил им «да», и сказал почему. Гермиона просто была чрезвычайно удивлена, а Рон на некоторое время надулся и замкнулся в себе, пытаясь все это осмыслить. Он, конечно, знал, что после войны Малфой успел стать ценным работником, точнее, стажером в Министерстве, и даже почти уважал того за разумный подход к заданиям и исполнительность, однако, он никак не мог предполагать такого поворота событий, и не мог принять ни его, ни уж тем более их отношения. Когда Гарри ушел, и они остались вдвоем, Рон сказал Гермионе, что, похоже, у Гарри действительно все очень плохо с головой. Она пожала плечами и сказала, что это, наверно, даже лучше, чем беспорядочные связи, которые потом освещаются во всех газетах. Больше они это не обсуждали, по крайней мере, тогда. Рон и Гермиона будто ввели негласное правило о том, чтобы обсуждать поведение Гарри только в крайних, особых случаях – их настолько расстраивало все то, что происходило с ним, что они поднимали теперь эту тему как можно реже. Гарри очень отдалился от них. Джинни Гарри сообщил об этом после того, как прошлой осенью въехал с Малфоем в их новую квартиру. Он посчитал это честным по отношению к ней – сообщить о том, что, похоже, у него теперь все серьезно, пусть и сам не мог осознать это до конца. Сказать, что Джинни была очень удивлена, означало не сказать ничего. Потом она скомкано поздравила Гарри с этим и убежала «по делам». Гарри не знал, что происходило в то время в душе девушки, с которой он расстался около полугода назад, однако, вскоре и она приняла это и даже здоровалась с Малфоем при редкой случайной встрече в Министерстве. Малфоя не интересовало ничего из этого. Больше всего его и тогда, и сейчас интересовало душевное здоровье Гарри. А потому он, переживая за то, что Гарри пропускает сеансы, теперь выделял время на то, чтобы каждый раз встречать его после них. Дверь открылась, и на улицу вышел растрепанный задумчивый волшебник. Однако, заметив стоящего немного поодаль у стены человека, он радостно улыбнулся и подошел к нему: -Привет, ты что, снова отпросился пораньше у Кингсли, чтобы встретить меня? Малфой на это просто кивнул и хриплым от осеннего ветра голосом сказал: -Привет. Гарри осторожно на несколько мгновений коснулся его руки, не сводя с него глаз, и предложил: -Тогда, может, прогуляемся? Поймаем последние теплые дни осени? Малфой снова кивнул, и, размышляя о том, как же долго сохранялось тепло этой осенью, и как же Гарри идет к его глазам новый зеленого цвета шарф, направился вслед за ним. -Знаешь, - начал разговор Гарри, - похоже, твои разговоры с Джорджем о зельях не прошли даром, - Малфой вопросительно поднял в ответ бровь, – Он создал несколько зелий с необычным магическим эффектом, и теперь вновь всерьез собирается открывать магазин «Всевозможных волшебных вредилок», три года спустя. -Правда? В таком случае, я очень рад за него. -Да, и я тоже! Вот только сейчас он ищет себе напарника для работы, потому что уверяет, что с магазином невозможно справиться в одиночку. Пока что он даже не знает, кого рассматривать в качестве кандидатов. Ну, я и предложил ему Кингсли, потому что в последнее время тот постоянно занимается какими-то «вредилками»… Так они шли и непринужденно болтали еще о каких-то последних новостях, когда Гарри вдруг внезапно потянул Малфоя за руку в ближайшую подворотню. Темнело, и улицы становились совсем безлюдными. Осенний ветер морозно пробирался под рукава пальто, но Гарри так сильно сжал Драко в объятиях, что по всему его телу вдруг прошел жар. -Гарри, что ты снова задумал? -Увидишь, - ответил тот ему в губы и поцеловал. Поцелуи были такие долгие и горячие, что могли бы продлить теплоту осени еще на месяц. Холодные пальцы забирались под одежду, и Малфой морщился от холода, но закусывал губы от того, насколько приятно было все происходящее. Ему хотелось образумить Гарри, что это совсем неподходящее место для подобных экспериментов, однако, того, пожалуй, сейчас ничего не могло бы остановить. Он прижимал Драко к стене и, жадно целуя в шею, комкал пальцами свитер. Уже щелкнула пряжка ремня на брюках, когда Гарри вдруг краем глаза заметил, словно вынырнувшие из ниоткуда, промелькнувшие вдали темнеющей улицы силуэты. Он вдруг зажал ничего не понимающему Малфою рот и приложил палец к губам. Осторожно выглянув из подворотни на улицу, они увидели, как быстрым шагом движутся по мостовой две фигуры в черных плащах с капюшонами. Спустя мгновение фигуры исчезли в вихре аппарации. Гарри с ужасом смотрел им вслед и понимал – что-то надвигается на них из ниоткуда. -Пойдем, тут небезопасно, - глухо сказал Драко и протянул ему руку. В следующее мгновение они уже были в их квартире. Гарри тут же сел на пол и закрыл лицо руками. -Я знал, - начал говорить он, раскачиваясь из стороны в сторону, - Я чувствовал, что что-то происходит, что что-то надвигается. Кингсли… Боже, он занимается такими глупостями, нужно его немедленно предупредить! Драко опустился на пол рядом с ним и обнял его за плечи. -Ты можешь предупредить его об этом при помощи патронуса. В любом случае, сейчас пока мы больше ничего не можем сделать. Мы не знаем, кто это. -А какая разница? – спросил Гарри, все еще закрывая глаза руками, - Новые или старые пожиратели, или как они сейчас себя будут называть? -Может, это вовсе не они? – пытался успокоить его Малфой, хоть и сам ощущал сейчас сильную тревогу. Гарри отнял руки от лица. -Да, ты, пожалуй, прав. Слишком мало информации. Я уже вижу эти фигуры второй раз, Драко! Но ведь еще ничего не произошло, верно? – спросил он неуверенно, в попытке подбодрить самого себя, - Тем не менее, я и вправду сообщу Кингсли. А потом мы вместе успокоимся и выпьем чаю, хорошо? Когда сообщение было отправлено, и от Кингсли пришел ответ о том, что у них пока мало информации, однако, он оповестил оперативную группу, Гарри уже немного успокоился и сидел на диване с задумчивым лицом. Малфой принес чай и сел рядом с ним, положив голову ему на плечо. Гарри зарылся пальцами в белоснежные пряди и уткнулся в них носом, после чего опустил руку на плечо, гладя его и прижимая к себе, а после – на поясницу. Допить чай они не успели, - аппарировали в спальню. Гарри всегда нравилось смотреть на то, как серые глаза понемногу затуманивает страсть. Но он каждый раз видел в них столько всего еще – бесконечную нежность, обожание, трепетное желание отдаваться и отдавать… Спустя несколько минут Гарри лежал и вновь гладил чужие волосы, восстанавливая дыхание. Он смотрел в потолок довольно отстраненно, но с расслабленной и довольной улыбкой. Несколько минут спустя его лицо вновь погрузилось в раздумья, и вскоре он собрался и, не говоря ни слова, шагнул в камин, чтобы выйти из него на Гриммо. Малфой так и остался лежать на кровати и смотреть в потолок. Гарри теперь часто уходил, ничего не говоря и не оставаясь с ним спать. Драко уверял самого себя, что смирился с этим. Но почему тогда ему было так плохо? Поттер думал, что все и так знают о том, что он иногда проводит вечера и ночи на Гриммо, об этом он никому не врал. Зато он врал о другом, включая своего доктора – Гарри давно перестал принимать таблетки. Перестал потому, что таблетки действительно помогали, и галлюцинации действительно проходили. Но почему тогда от этого ему было так плохо? Немного выпив, Гарри расслабился на своем любимом диване напротив пустой стены. Здесь наиболее часто все они приходили к нему. Так произошло и на этот раз. Он вновь видел Люпина, Тонкс, Сириуса, и даже тихо о чем-то говорил с ними. Он говорил им о том, что не чувствует себя безопасно. Что он и себе не доверяет, а теперь еще и вокруг какая-то западня. Что-то точно происходило. Образы вставали перед ним один за другим, а после исчезали и растворялись. Последним появился образ Седрика, и еще долго не покидал Гарри. Гарри так хотелось высказать ему все – о том, как ему его не хватает, как он скучал по тем временам, когда Темный Лорд еще не возродился. Смерть Седрика стала для него переходным моментом на новый этап жизни. А он словно до сих пор скучал по жизни старой. И тихо говорил Седрику о том, что, кажется, в своем прошлом оставил и возможность любить. И он скучал по этим временам. Седрик стоял перед ним, такой же молодой и красивый, каким он его запомнил. Он улыбался, и у него в глазах тоже сквозила любовь. А потом он исчез. Гарри внезапно вспомнил о том, откуда ему знаком этот взгляд – так на него смотрел Малфой. И почему-то от мысли об этом захотелось еще больше напиться. Когда он уже набрался от спиртного достаточно смелости, Гарри повторил уже знакомые ему действия. К этому времени он понял, что присвоенный им артефакт работает до тех пор, пока его рун касается кровь. Гарри разрезал ладонь, подождал, пока немного крови наберется в подготовленный сосуд и, опустив туда артефакт, залечил порез. Он сел на диван, и вскоре, как и ожидалось, перед ним вновь появился Том Риддл. Сегодня Гарри вновь старался допытаться у Тома о природе его сущности, злясь на несговорчивый артефакт в комплекте с высокомерным взглядом будущего Темного Лорда. Он даже вскользь упомянул об увиденном сегодня на улице, однако, у Риддла это не вызвало абсолютно никакой реакции. Тогда Гарри вышел из себя и спросил: -Ну и на кой черт тогда нужен этот артефакт? Что ты такое? Что ты вообще можешь? Том пожал плечами и сказал: -Например, вот это. И после чего обратился в Седрика. Этот образ был даже реальнее, чем из его воспоминаний. Седрик стоял перед ним такой до боли знакомый - его глаза блестели, как и много лет назад, щеки пылали молодостью и свежестью, а лицо будто светилось изнутри. Гарри на некоторое время даже потерял дар речи. Однако потом снова пришел в ярость. -Том, ты что, издеваешься? Седрик Диггори? Чтобы я еще раз вспомнил о том, как ты убил его?! Но гневная речь не стерла улыбку с губ Седрика. Откуда Риддл мог знать, как искренне тот умел улыбаться? Гарри думал, что он уже и забыл об этом. Седрик улыбнулся еще теплее и сказал: -Привет, Гарри. При звуке знакомого голоса все тело похолодело вплоть до кончиков пальцев. Он вдруг моментально протрезвел и, выхватив артефакт из чаши, понесся в ванную, чтобы поскорее смыть с него свою кровь.