Импульс

Четыре года назад Беллами наконец-то ехал домой. Он был уверен, что Кларк пошла на пары ибо обычно когда он дома, девушка остается с ним и ходит на занятия тогда же, когда и он. Иногда её в его жизни было слишком много. Он засыпал, держа её в своих руках, и просыпался с ней. Он знал, что она его любит: это было видно в каждом её взгляде на него. Ему это льстило, это приятно, когда ты являешься центром чьей-то вселенной. Беллами собирался сделать ей предложение после окончания семестра, чтобы точно показать всем, что Кларк принадлежит только ему. Парень не мог сказать, что любит её, но с ней он чувствовал себя комфортно. Идеальная жена и будущая мать его детей. Выгодно было заключить этот союз. Она красива и умна, умеет поддерживать беседу, иногда может показывать другую сторону себя, но Беллами научился её подчинять. Он выучил все её стороны и каждый взгляд. В их отношениях не было проблем, все было идеально и шло по его плану. Беллами сам захотел поехать с отцом на встречу, чтобы хоть немного проветрить свои мысли. Отец спросил его собирается ли он на ней жениться, и, когда Беллами дал положительный ответ, тот сказал, что это хороший выбор. Беллами считал её самой красивой женщиной из всех, что он видел. В его руках она была еще лучше, никто не должен обладать ею, кроме него. Беллами прошел в квартиру, где, как он и ожидал, никого не было. Странно было оказаться здесь одному, ни Мерфи, ни Кларк, абсолютно пусто. Парень вздохнул и направился в свою комнату, чтобы поставить чемодан. Без неё его комната выглядела уже не такой. Он привык видеть её всегда рядом. Иногда ему хотелось сказать ей, что они не должны проводить время всегда вместе, но он сразу пресекал эту мысль, чтобы не спугнуть её. Им с отцом пришлось вылететь раньше, чтобы тот успел на другую встречу. Беллами не стал говорить об этом Кларк, чтобы просто побыть одному. Сначала он собирался ей написать, но остановил себя, понимая, что не должен отчитываться перед девушкой. Беллами быстро принял теплый душ и обмотавшись мягким белым полотенцем вышел из комнаты. Так тихо, совсем непривычно. За то время, что они с Кларк в этом доме всегда звучал её голос или стоны, а сейчас он чувствовал уединение и спокойствие в каком-то смысле. Парень собирался взять апельсиновый сок на кухне, когда раздался громкий звонок в дверь. Он тяжело вздохнул от того, что кто-то нарушает его покой. Беллами не спеша подошел к двери, не заботясь о том, что на нем было только полотенце. Он удивился, когда открыл дверь и на пороге стояла Рейвен, что выглядела довольно сексуально в коротких черных джинсовых шортах и обычной белой майке. — К чему такая честь? — вскинул брови Беллами. — Не переживай, придурок, — показательно закатила глаза Рейвен. — Я не к тебе. — Ты стоишь на пороге моего дома, звонишь в мою дверь. К кому тогда? — К Кларк. Она тут? — девушка заглянула через его плечо, привставая на носочки. — Нет, — отрезал Беллами сжимая челюсть от раздражения. — Я могу её подождать? — вежливо спросила Рейвен, что заставило Беллами улыбнуться уголком губ. — Нет. — Если ты думаешь, что от слова «нет» становишься сексуальнее, то вынуждена сказать, что это не помогает, — сказала она едко усмехаясь. Она раздражала Беллами довольно сильно. Бывали моменты, когда её хотелось прижать к стенке и сказать, что она не может разговаривать так с ним, он не сделал ей ничего плохого. Но она всегда себя вела так с ним, это было чем-то вроде нормы. Обычно ему было глубоко все равно какие бессмысленные вещи Рейвен может сказать в его сторону, а сейчас, когда он хотел побыть наконец-то в долгожданном одиночестве, она просто пришла со своими глупыми вопросами и не дает ему того, что он хочет. — Слушай, милая, — черты лица Беллами обманчиво смягчились, что не ускользнуло от прищуренных глаз Рейвен. — Кларк, сейчас нет. Она на учебе. Её пары закончатся вечером, поэтому напиши ей сообщение или позвони. Или мне, черт возьми, нужно объяснять как нормальные люди используют телефон? — на последней фразе его челюсти снова сжались от злости и он молча попытался захлопнуть дверь перед носом девушки, однако та ловко выставила ногу в проем и дверь не закрылась. — Я знаю зачем нужен телефон, но в общем-то история длинная, — тяжело вздохнула Рейвен, последнее чего она желала в неприятно сложившейся ситуации — это оправдываться перед Беллами. — Если бы ты впустил меня, я бы рассказала. В любом случае, мне нужно подождать её или зарядить телефон, — от безысходности, девушка откинула все маски и, наверное впервые за все время, посмотрела на Беллами искренне. — Пожалуйста. Едва уловимый шепот даже не прошелся эхом по подъезду, что заставило парня задуматься на несколько секунд не послышалось ли ему. Но нет, она правда сказала «пожалуйста». Конечно, вряд-ли случилось что-то серьезное, но в любом случае — она попросила, просто попросила, без манипуляций или пустых слов, которыми Рейвен пытается задеть. Обычная просьба.

***

Наше время Одни люди верят в любовь, другие — нет. Не верят в неё только те, кто еще не встретил того человека, который одним лишь взглядом сможет заставить все внутри него полыхать, гореть диким пламенем страсти, который сможет растопить ваш лед касанием, а все сомненья — поцелуем. Любовь — прекрасное чувство. Самое сильное. Она меняет людей, убивает их, делает счастливыми и связывает. Сколько бы времени не прошло вы всегда будете помнить к кому чувствовали ее. Но когда любовь начинает уничтожать вас, вы чувствуете, что она разрушает и забирает все ваши силы — не стоит сразу же отвергать это чувство, нужно дать еще один шанс. Вы должны бороться за ваше счастье, если вы знаете, что оно только ваше. Возможно в этом и была ошибка Кларк? После стольких лет, когда ей разбивали сердце — она просто стала холодной стеной, что закрылась и отключилась от любых чувств. Возможно именно сейчас ей стоит прекратить процесс самозащиты и сделать два шага назад чтобы увидеть ошибку в уравнении? Но больше Кларк не видит ошибки, ее захлестнуло чувство только одно. Даже скорее не чувство, а эмоция? Наверное. Что происходит, когда ты встречаешься с прошлым, а внутри ничего? Пустота. Да, она увидела знакомые лица, но, после стольких лет, ей было все равно на старые обиды. Это ли волновало её? Вряд-ли. Тогда о чем же ты так много думаешь, Кларк? Ты ищешь ответы не на те вопросы. У неё было много парней и она помнила каждого из них. Вроде-бы. Она любила каждого второго. Любовь была разной, с кем-то просто курортные романы, а с кем-то истинное чувство привязанности, при разрыве которой, ты чувствуешь как теряешь себя. Последние годы Кларк провела в Европе и она объездила практически всю её, кроме Восточной и части Северной. Дольше всего она прожила в самой романтичной стране — Франции, где познакомилась с местным художником по имени Доминик на одной из выставок. Поначалу Кларк долго отказывала ему. Они ходили на множество свиданий, он делал ей такие комплименты, который до сих пор никто не смог переплюнуть, Доминик показывал ей свои работы еще до того, как те были выставлены на местные выставки и Кларк действительно восхищали его усердные старания, мастерство, что особо хорошо проявлялось под дурманом вдохновения. Он был простым и в тоже время совершенно особенным. В любой ситуации неловкой, или же наоборот, довольно приятной, он умел себя повести так, что его шарм и природное обаяние придавали некой легкости атмосфере вокруг. В какой-то момент Кларк просто спросила себя: «Почему нет?». Их отношения были страстными и романтичными. Как и многие французы, Доминик умел обращаться с женщиной так, как она того заслуживает. Он восхищался ею. Для него она была словно никому не известное чудо. Кларк и вправду была не просто прекрасна, она обладала той женственной красотой, что могла заставить любого художника, мимо которого она проходила, проявить желание нарисовать её. И даже, если бы такой шанс представился, — любой творец не знал бы с чего начать. С голубых глаз, насыщенный цвет которых не сможет передать ни одна краска? Волос, что были, то собраны в небрежный пучок, который выделял красоту овала её лица, то струились вниз по спине, небрежными волнами обрамляя лицо девушки? Многие хотели хотя-бы попробовать, чтобы утолить искренний творческий интерес, но единственный, кому Кларк позволила нарисовать себя — первый и последний раз — Доминик. Долго уговаривать ему не пришлось, и спустя буквально несколько мучительных дней, что тянулись словно вечность, Кларк сдалась от лестных слов француза. Спустя долгие дни, Доминик закончил процесс создания своего лучшего шедевра. Это была работа, которой он гордился больше всего, потому что на ней была женщина, заставившая его поверить, что истинная природная красота, все еще есть, и за каждой девушкой, что под гнетом современных стандартов изменила себя, прибегнув к разного рода изменения внешности, скрывается все та же девочка с не идеальными бровями, недостаточно длинными и пышными ресницами, с тонкими губами, что в современных рамках считается некрасивым. А неужели эти рамки есть? Люди давно перестали обращать внимание на недостатки других людей, обращая большее внимание на достоинства, а любые изъяны — стали особенностями. Это ли не хорошо? Их отношения закончились без страдательных слез или разочарованных криков, они просто расстались как взрослые люди, понимая, что это был хороший роман, непросто хороший, а наверное лучший за все годы, за которые она успела познать магию чувств. С Эндрю Аурелио Кларк познакомилась спустя довольно большой промежуток времени. Как-бы ей не хотелось на тот момент признавать это, но она скучала по Доминику, хоть сама и стала толчком к неожиданному прощанию с действительно великолепными отношениями. Отношения с нынешним женихом развивались совсем не так радужно и мило, как с её предыдущей пассией. Если французы были романтичными и обаятельными, обладали всеми навыками обольщения женщины, то испанцы были более страстными и жгучими. История Эндрю и Кларк была простой, но их отношения были словно лабиринт, выход из которого никто из них не мог найти. Стены к выходу были пропитаны той страстью и похотью, которая не давала даже шанса на хоть малейшие шаги в сторону освобождения.

***

Кларк нервно постукивая наманикюренным ногтем по обивке руля, смотрела прямо перед собой, в тягучем ожидании. Она стояла как полная идиотка на пустой дороге и ждала когда из третьего особняка с правого конца улицы выедет нужная машина, чтобы она могла заехать, не боясь не приятной встречи. Из последнего разговора с Эндрю она узнала, что тот приедет к ней в течении оставшейся недели. Точной даты он не назвал, а это означало, что мужчина мог приехать уже сегодня вечером, завтра утром или ночью, пока девушка будет летать в облаках Царства Морфея. Перед его приездом, для начала, нужно поговорить только с одним человеком, остальное не имеет столь большого смысла. Мимо машины Кларк медленно проехал белый джип с тонированными окнами, он ехал так медленно и в столь опасной близости к ней самой, что Кларк невольно сжалась, ощущая будто кто-то смотрит на неё из этой машины, будто сможет что-нибудь разглядеть под такой же темной тонировкой за которой ничего не видно, кроме собственного отражения. Кларк дождалась пока машина скроется за поворотом и только потом, быстро нажав на педаль, и так же быстро свернула руль налево, выезжая на мокрую дорогу, что стала такой от постоянных ливней на протяжении последних дней. Девушка подъехала к нужным воротам, которые закрывали почти весь вид на дом, кроме черной крыши. Кларк пришлось ждать дольше обычного, прежде чем ворота сначала дважды издали характерный звук, который в детстве девушка любила пародировать, бегая по двору, а затем отъехали в сторону, давая возможность гостье проехать на задний двор. Быстро припарковав машину сразу около въезда, Кларк спешным шагом направилась внутрь дома, в котором провела восемнадцать лет. Она никогда раньше не любила это место из-за вычурности, которой всегда её мать пыталась придать этому месту, но сейчас, посмотрев на все это взрослым свежим взглядом, Кларк поняла, что все сделано со вкусом. Да, в доме было множество картин самых разных художников со всего мира, но сейчас девушка видела, что все они идеально вписываются в интерьер дома. Любые скульптуры и дорогостоящие предметы, украшали дом, придавая ему собственной атмосферы. Помимо произведений искусства в коридорах и маленьких комнатах, было много и современной техники. То, как её мать умело смогла соединить два века в один стиль — стало приятным открытием для Кларк. Девушка знала, что отец ждет её в кабинете. Всегда, когда Джейк злился на дочь, либо с ней что-то случалось — он ждал её в кабинете. В подростковом возрасте это было для Кларк сродни падения. Только два раза он просил её зайти в кабинет: первый — когда та попробовала наркотики, и второй — когда она без объяснения причины просила отца помочь ей уехать на неопределенный строк из страны, лишь с одним условием — она вернется. Джейк не спрашивал, что случилось в жизни его дочери, по отчаянию в родных глазах он понял, что ей нужно время и время не в Америке. Кларк больше не боялась этого места, без тени прежнего стыда, девушка не спеша открыла тяжелую дверь из красного дерева и прошла внутрь просторного кабинета. — Привет, папа, — негромко поприветствовала она отца. — Думаю пришло время нам поговорить, — грустно улыбнулась Кларк и встретилась взглядом с такими же глазами, как и у нее самой. Они с отцом виделись на протяжении долгих лет, что она провела вне родного города. Иногда Джейк сам приезжал к ней в Европу, чаще всего мужчина летал по делам бизнеса, но это было скорее поводом для приезда, чтобы повидаться с дочерью. Последний раз они виделись несколько месяцев назад, в Испании, но Кларк так и не сказала, что выходит замуж. Внимательный отец, не могу не заметить сильные изменения в своей дочери, когда-то милой девушки, что всегда улыбалась искренней улыбкой, заставляя всех вокруг следовать её примеру. При последней встрече, он также не мог не заметить кольца на безымянном пальце левой руки. На его вопрос об этом Кларк улыбнулась и ответила, что этот разговор будет позже и любящий отец, как всегда, пошел на поводу дочери. Джейк Гриффин был несказанно рад возвращению Кларк, она позвонила ему несколько дней назад и сообщила о своем скором прибытии в город. После завершения её звонка Джейк еще долго не мог сдержать приподнятого настроения и счастливой улыбке, что не хотела сходить с лица мужчины. Он не мог дождаться её возвращения, разлука, что длилась так долго, превратилась в серые дни, не имевшие особого смысла. Конечно, у него были свои дела, он понимал, что его дочь теперь взрослая женщина, и тоже имеет свою жизнь, но когда она находилась рядом хоть немного — Джейк чувствовал то самое спокойствие. Мистер Гриффин быстро подошел к Кларк, и сгреб в теплые отцовские объятия, которых совсем не хватало девушке. Они обнялись так сильно, словно мир разрушится прямо сейчас и это последнее, что было нужно обоим. Как же Кларк скучала по этому цитрусовому запаху с примесью мускуса. Такой запах имело её детство. — Не могу поверить, что ты вернулась, дорогая, — улыбнулся Джейк и оставил на макушке дочери мягкий поцелуй. — Я ведь обещала, — сказала Кларк, еще сильнее обнимая отца. В какой-то момент девушка подумала, что сейчас, вот прямо сейчас, она заплачет. Все время, что она провела вдали от дома, её терзали сомнения насчет своего решения уехать. Каждая встреча с отцом была теплой, но расставание, в аэропортах самых разных стран и городов, намного тяжелее. Кларк знала, что каждый вечер Джейк ждет, что она напишет ему и скажет, что возвращается. Когда девушка только уехала, Джейк звонил ей каждый день, раз в неделю спрашивая не решила ли она вернуться, после отрицательного ответа, Кларк слышала лишь тяжелый вздох и пожелание хорошего дня. Со временем отец перестал так часто спрашивать у неё о возвращении, спустя несколько лет он вообще перестал её спрашивать об этом, не желая слышать отказ. И, когда Кларк все же вернулась, он не мог поверить, что все-таки она сдержала обещание, а сама девушка не могла поверить, что так долго жила без искренних объятий и родного запаха. Оставив нежный поцелуй на лбу дочери, Джейк мягко отстранился. — Слишком долго пришлось ждать этого, Кларк, — уже серьезнее сказал он. — Знаю, но мне нужно было время, — ответила девушка и села в большое кресло, где раньше сладко засыпала, пытаясь дождаться отца, пока тот сидел напротив, работая. Джейк улыбнулся от воспоминаний, когда его девочка была еще совсем маленькой, если бы тогда он знал, что его ребенок вырастет так быстро, то проводил бы с дочерью еще больше времени, если это вообще возможно. — И так, думаю пришло время рассказать, что случилось, из-за чего ты так сильно бежала, — сказал Джейк, садясь в кресло за рабочим столом. — Об этом я расскажу тебе со временем, сейчас есть вещи важнее, — Кларк помахала левой рукой, показывая кольцо. — Не думай, что ты избежишь этого разговора, — Джейку правда было важно знать что случилось четыре года назад. — А пока расскажи мне об этом, — сказал мужчина и из хрустального графина налил в бокал виски ровно на два пальца. — Я бы тоже не отказалась, — кивнула Кларк на бокал в руках отца. — Ты за рулем. — Ладно, — вздохнула девушка и устроилась удобнее на любимом кресле. — Думаю стоит начать с начала.

***

Первое, что отметила для себя Кларк, спустя месяц проживания в солнечной Испании — испанцы дружелюбные и довольно простые. Вечера они не любят проводить дома, предпочитая новые знакомства или общение с друзьями в барах. Кларк познакомилась с девушкой по имени Каролина. С первых же минут знакомства та располагала к себе и в каждой жесте виднелась её любовь к жизни и личной свободе. Все испанцы, с которыми Кларк имела возможность познакомиться были темпераменты и просты. Возможно столь сильной любви к жизни способствовал климат страны. Жаркие летние дни, в которые совсем не было желания работать, и прохладные вечера, заставляющие выйти на улицу и вдохнуть свежий воздух. На пятой неделе своего проживания в Испании Каролина пригласила девушку в довольно известный бар среди местного населения, где её будут ждать друзья, от чего Кларк просто не смогла отказаться. Когда она шла по набережной в направлении к тому самому бару, Кларк неожиданно для себя, поняла, что хочет просто погулять по набережной. Конечно, сначала она подумала, что сделает это в любой другой вечер, но именно сегодня, было не так много людей, как обычно и она желала насладиться этим. В тот вечер, во время прогулки, Кларк подумала, что не хочет сейчас шумной компании, хоть изначально именно это и стало целью сегодняшнего выхода из уютной квартиры. Поэтому девушка быстро сообщила новой подруге, что не сможет прийти и обязательно выпьет с ней и её друзьями в другой вечер, но не сегодня. По местному времени было как раз три часа ночи и, возможно, в любой другой стране была бы опасна столь поздняя прогулка, но не в этой районе. Вокруг словно сияли здания, а за ними виднелись купола Церквей Марии-дель-Мар и Мерсе. Вдоль причала стояло множество лавочек, на которых сидели туристы и просто жители города, наслаждаясь морским бризом и спокойной атмосферой. В любой другой стране в столь позднее время, люди бы сладко спали в мягких кроватях, но не в Испании. Здесь хотелось выходить на прогулку именно ночью. Поэтому Кларк ничуть не удивилась, когда заметила маленькую девочку с родителями, которые кормили чаек. На волнах качались яхты, а на суше — листья пальм развевались от теплого ветра. Вдали виднелись современные здания администрации порта и громадные корабли. Опершись локтями о перила моста, Кларк задумчиво смотрела вниз, где в глянцевых водах Средиземного моря дробился свет уличных фонарей. В этот момент Кларк накрыло чувство одиночества, никто не сможет оценить вместе с ней это место. И, пожалуй, так странно, но именно она отталкивает от себя всех подруг и парней. Сначала Кларк отдает всю себя другим людям, но затем боясь, что предадут её, она уходит первой. Это и есть ошибка. Не всегда тот, кто обжегся однажды, должен обжечься еще раз. Как-бы она не хотела признавать этого, но прошлое действительно изменило её и вернуть время, чтобы не дать позволить себе совершить самую глупую ошибку всей её жизни, она не может, насколько сильно не было бы это желание. Кто-то стал совсем рядом с Кларк и, почувствовав, присутствие незнакомого человека, Кларк резко обернулась от чего, чуть не упала прямо на незнакомца, но тот во время схватил её за плечи и тем самым помог удержать равновесие. — Con cuidado, preciosa*, — так быстро проговорил тот, что Кларк пришлось мысленно воспроизвести еще раз что он только что сказал. — Вот черт, говорили бы вы, испанцы, помедленнее, — улыбнулась Кларк, пытаясь придумать, что ему ответить. — Gracias*. Парень улыбнулся, привлекая внимание девушки к небольшой ямочке на левой щеке. Непроизвольно Кларк стала рассматривать его и про себя отметила, что темные кудрявые волосы и улыбка делают его милым, но в остальном, он был не так уж и мил. Выше нее на сантиметров тридцать точно. Черная рубашка, расстегнутая на две пуговицы, выгодно подчеркивала рельефность его тела, а то, что рукава были закатаны по локоть, открывало возможность увидеть татуировку на предплечье левой руки. Он выглядел сексуальным и когда Кларк вернулась взглядом к серым глазам, она увидела искорки веселья. — Так ты американка? — пытаясь сдержать улыбку, спросил он. — Да, а ты? — Наполовину испанец, мама американка. — Что ж, это заметно, — дружелюбно улыбнулась Кларк. — Как? — Акцент, — Кларк расслабилась и облокотилась спиной о металлические перила. — У тебя его нет. Многие, хоть и говорят на английском, все равно имеют особый акцент, — пожала хрупкими плечами девушка. — О, ну я постоянно летал в детстве то туда, то сюда, — он последовал её примеру и тоже подошел к перилам. — И где тебе нравится больше? — медленно повернула к нему голову Кларк и с интересом посмотрела в глаза парня. — В Испании, — кивнул он, словно в подтверждение своих слов. — Определенно в Испании. Здесь очень красиво, знаешь. Люди проще, но если бы я знал, что в Америке есть такие красивые девушки, — мечтательно закатил глаза парень, заставив Кларк рассмеяться. — Как тебя зовут? — улыбнулась она. — Эндрю Аурелио, — он не смог не улыбнуться в ответ, смотря на прекрасное лицо девушки. — Да, заметно, что мама американка. Она выбирала имя? — На самом деле мое имя намного длиннее, — вздохнул он. — Теперь мне очень интересно узнать твое полное имя, — сказала Кларк и легонько ударила парня ладонью по его татуировке, заставив того улыбнуться еще шире. — Ладно, — закатил глаза. — Эндрю Дин Ди Лаурентис Аурелио. Глаза Кларк округлились и она посмотрела на него с большим удивлением, заставив того снова рассмеяться. — Оу, ну, оно не слишком большое, — чуть отойдя от небольшого шока сказала Кларк. — Знаешь, твои глаза говорят обратное, — улыбаясь сказал он. — Ладно, знаешь, мне кажется, это даже делает тебя особенным, — кивнула Кларк. — Наверное, — расслабленно пожал плечами тот. — А тебя как зовут? — Кларк Гриффин. — Оу, у тебя слишком маленькая фамилия. Но однажды это исправит какой-то мудак, — подмигнул он ей.