Don't give up on me

– Пошел вон!!! Слова, как на старой пластинке, снова и снова звучали в голове Зоро, когда он поднимался по лестнице в их квартиру. Всего несколько часов назад он сбежал по этим ступеням, отчаянно матерясь на всех трех языках, которые знал, прежде чем отправиться по барам, в надежде найти утешение в выпивке. К его большому сожалению, спиртное не только не облегчило боль в треснувших ребрах, но, напротив, из-за него она словно проникла глубже, пронзив самое сердце. Он раньше слышал, как люди жаловались, что их «сердце щемит», но всегда считал это сентиментальной ерундой. Теперь же, идя по длинному коридору к двери своей квартиры, он в полной мере прочувствовал это состояние «щемящего сердца». Все началось, когда Зоро потерял спонсора своих соревнований по кендо из-за корпоративного выкупа. Он больше не мог позволить себе путешествовать и продолжать участвовать в соревнованиях, поэтому не чурался любой работы, лишь бы скопить денег. Это было не так уж плохо. Просто не могло быть плохо, когда живешь со знаменитым шеф-поваром Санджи Блэком. Санджи всегда мог поддержать хандрящий газон в своей излюбленной, не самой нежной манере, выпнув того под зад и швырнув в его голову полную коробку с ланчем и термос. Хотя, конечно, было неприятно скакать с одной работы на другую, не имея стабильного дохода, из-за чего, в свою очередь, накапливался стресс. Но через несколько месяцев... Зоро до сих пор помнил ужас, отразившийся на бледном лице Санджи, когда тот ответил на звонок. Здание рядом с рестораном Баратти, который основали блондин и его приемный отец Зефф, загорелось. Пожарные сделали все, что могли, но стена того здания рухнула, нанеся непоправимый ущерб ресторану. По лицам Санджи и Зеффа было видно насколько они опустошены произошедшим. Весь персонал от шока не мог выговорить ни слова. Патти разрыдался, и домой его отвез настолько же расстроенный Карне. Зоро не знал, что ему нужно было сказать или сделать, поэтому просто молча стоял вместе с остальными их близкими друзьями, готовыми оказать любую поддержку, на которую они были способны. Воспоминание о том, как Санджи и Зефф шли по обугленной куче мусора, еще недавно бывшей их общей мечтой, преследовало всех их. Дым еще поднимался из-под обломков, сожженный пластик хрустел под ногами. Когда же блондин нашел разбитую рамку с практически сгоревшей фотографией, на которой были запечатлены он сам и Зефф в день открытия Баратти, он сломался. Тогда Зоро впервые в жизни увидел, как старый повар обнимал своего сына. Страховая компания выплатила им огромную сумму за понесенный ущерб, но никакие бумажки не могли компенсировать их потерю. Вместо того чтобы вложить средства в восстановление ресторана, Санджи и Зефф договорились выплачивать своим бывшим сотрудникам достаточно денег, чтобы удержать их на плаву, пока они ищут работу. А то, что осталось... Зоро помнил короткие разговоры о поисках нового здания, но он знал, что оба повара не имели ни малейшего желания их начинать. Это и послужило причиной падения в никуда. Санджи, казалось, все глубже и глубже погружался в свою депрессию. Он меньше говорил. Меньше выходил из дома. Казалось, он избегал всего. А когда повар испортил блюдо, пережарив мясо, он совсем опустил руки. За последние две недели парень не приготовил ни одного тоста. Он почти совсем ничего не ел и только спал целыми днями. Не желая ни с кем разговаривать, блондин яростно ругался, с каждым, кто пытался установить с ним контакт. После того как он огрызнулся на Нами, которая раньше всегда могла рассчитывать на радушный прием, к нему перестали приходить, поняв, что в этой ситуации они бессильны. Только Луффи, верный дурачок, еще пытался разговорить повара, но Зоро всегда останавливал его прежде, чем он мог подобраться к нему. Последний часто от гневных тирад переходил к рукоприкладству (ногоприкладству, в его случае) в отношении парней. Именно это и случилось сегодня. Зоро попытался вытащить Санджи из кровати, но этот упрямый ублюдок наотрез отказался, и это, естественно, переросло в ссору. Когда блондин начал орать на него, Ророноа тут же ответил, не стесняясь выражений. Слова могут ранить глубже любых действий, эти стали ярким тому подтверждением: – Ты бесполезный фехтовальщик! После того, как блондин сказал это, что-то внутри Зоро словно сломалось. Он засветил кулаком Санджи в лицо, даже не успев обдумать, что делает. Мечник еще успел увидеть полный боли и шока взгляд повара, а затем почувствовал, как тот резко толкнул его в грудь, впечатывая спиной в дверь. Именно тогда он и услышал следующее: – ПОШЕЛ ВОН! И Зоро ушел, не оглядываясь. А теперь он снова был здесь; стоял перед дверью их общей квартиры, уставившись на неё. Парень понятия не имел, что должен был сказать, чтобы все исправить, если еще было что исправлять. Проведя столько времени в барах, стараясь не думать об этом придурочном поваре, он снова и снова замечал, что все его мысли вращаются вокруг этого идиота. Когда он вновь начинал прокручивать в голове их последнюю стычку, он резко вставал, платил за заказ и отправлялся в следующее место в тщетной надежде, что хотя бы смена обстановки поможет ему забыть ее. В четвертом баре Зоро под действием всего выпитого начал понемногу успокаиваться. Мысли бродили в его голове, не зацикливаясь на чем-то конкретном, как раз так, как он и хотел. Мгновения покоя, чтобы просто посидеть на одном месте. Пока он опустошал очередную бутылку, на фоне, перекрывая для него шум посетителей, заиграла песня из автомата. Она затягивала его, каждым словом заставляя его сердце болезненно пропускать удар. А когда он услышал последние строчки... Oh these times are hard... (Ох уж эти трудные времена...) Он встал... Yeah they're making us crazy... (Да, они сводят нас с ума...) Бросил деньги на барную стойку... Don't give up on me, baby... (Не бросай меня, малыш...) И ушел так быстро, как мог. Если он бросит Санджи сейчас... Что у Санджи останется? – Ничего, за что стоит держаться... – прошептал Зоро, продолжая смотреть на дверь их квартиры. Конечно же, он не думал, что блондин что-нибудь с собой сделает. «Но он и не будет делать ничего для себя... нет...» Прекратить заботиться о себе, было ничуть не лучше, чем попытаться навредить себе напрямую. Просто это заняло бы немного больше времени. Перехватив поудобнее бутылку вина в согнутой руке, Зоро попытался открыть дверь и, поняв, что та не заперта, тихо шагнул внутрь. Он не был удивлен, увидев, что мебель в гостиной разломана, подушки разорваны, полка с книгами опрокинута, а разбитое стекло разбросано по всему полу. Не в первый раз гнев Санджи выливался именно в это. Но это был первый раз, когда Зоро ушел, вместо того, чтобы его остановить. Собравшись, зеленоволосый перешагнул через стекло и направился в залитую светом кухню. Через дверной проем он увидел разбитый бокал, но больше ничего повреждено не было. Даже в худшие времена, Санджи не мог позволить себе осквернить кухню. И тогда Зоро услышал тихий всхлип. Окинув взглядом столовую, он почувствовал, как боль в его сердце усилилась. За обеденным столом, сложив руки на вишневого цвета столешнице и уткнувшись в них лицом сидел Санджи. Он снова и снова в отчаянии ерошил ладонями светлые волосы. Несмотря на то, что звук был очень тихим, Зоро услышал всхлип повара, и в тот же момент его плечи вздрогнули. Санджи было очень больно, и гнев был просто инстинктивным способом борьбы с убивающими его эмоциями. Зеленоволосый понял это только сейчас, и искренне надеялся, что было еще не слишком поздно. Раздумывая, с чего начать, Зоро нервно огляделся и вдруг заметил на полу что-то красное. Алые мазки и пятна на кафеле. Его сердце замерло на мгновение: «...Кровь...». Он посмотрел на блондина, на его руки и с облегчением отметил, что те не поранены. Но взглянув вниз и увидев багровые разводы под босыми ногами Санджи, парень нахмурился. – Бака, я думал у тебя достаточно мозгов, чтобы надеть туфли прежде, чем начать бить посуду. В тот момент, когда Зоро заговорил, повар мгновенно напрягся и задрожал. – Я же сказал тебе убраться отсюда к черту! – донесся до мечника его приглушенный крик. Зеленоволосый молча проклял себя за такое резкое начало, но он должен был продолжить. – Я так и сделал. Но я вернулся. – Поздравляю – ты ухитрился не потеряться. А теперь вали отсюда. – Нет. Санджи ударил кулаком по столу и поднял голову. – Просто оставь меня в покое, тупой ублюдок! Я не хочу, чтобы ты был здесь! – рявкнул он, но его голос был полон отчаяния. Услышав себя, блондин рыкнул и снова ударил кулаком по столешнице, проведя другой рукой по волосам – она ощутимо дрожала. – Просто собирай свои монатки и убирайся из моей жизни! – Мы оба прекрасно знаем, что ты этого не хочешь, – хотя слова повара и уязвили мечника, он твердо стоял на своем. Слепая ярость снова начала затуманивать сознание Санджи, он дернулся на стуле и исподлобья взглянул на Зоро. – Что, черт возьми, ты знаешь, о том, чего я хочу?! Я хочу, чтобы духу твоего тут не было! Когда блондин наконец в открытую посмотрел на Зоро, мечник прикусил щеку до крови. Голубые глаза были налиты кровью и блестели. На вспыхнувших щеках, впалых от постоянного недоедания, были видны подсохшие дорожки слез. Несмотря на то, что повар много спал, под его глазами появились темные круги, больше похожие на синяки, под стать тому, что уродовал слегка опухшую нижнюю челюсть парня. Бледные губы были разбиты, а на подбородке запеклась кровь. Теперь, когда Зоро посмотрел на Санджи, по-настоящему взглянул на него, он, наконец, понял, как повар себя чувствует. Побежденным. Боль в сердце мечника усиливалась с каждой секундой бездействия. – Мне очень жаль, – слова неожиданно сами вырвались из его горла, когда он взглянул в безжизненные глаза повара. – Мне так жаль. Прости меня, Санджи... Слова извинения, казалось, привели блондина в чувство. Он никогда не слышал, чтобы грубый голова-трава за что-то извинялся. Это отвлекло его внимание от мерзкой трясины отчаяния, которая его затянула. – Простить... за что? – За то, что я идиот, – начал Зоро, подходя к столу. – За то, что так легко вышел из себя, когда тебе надо было просто выговориться. Он поставил бутылку дешевого Шардонне на стол и подвинул другой стул ближе к замолчавшему повару. – За то, что воспринял все слишком близко к сердцу, когда ты был просто немного не в себе. Зоро, наконец, уселся на стул и протянул руку, чтобы осторожно прикоснуться к синяку на подбородке Санджи. Но когда повар вздрогнул и отстранился от него, мечник печально нахмурился. – За то, что причинил тебе боль, когда тебе и так было нелегко... Мне, правда, очень жаль, Санджи, – тихо закончил он, убирая свою руку. Блондин в шоке уставился на это незнакомое, почти нереальное выражение на лице Маримо. Он понимал, что Зоро был с ним искреннен как никогда, и это удивляло его еще больше. Повар посмотрел на свои покрытые синяками руки и неловко заерзал: теперь, когда его гнев так неожиданно испарился, он смутился. Комната погрузилась в неуютное молчание, пока Санджи, наконец, не решился его прервать. – ...Ты же знаешь, что у нас осталась еще одна бутылка Шардонне... Было совсем не обязательно покупать еще... – пробормотал он, не решаясь встретиться с Зоро взглядом. Зоро склонил голову и провел рукой по своим неряшливым зеленым волосам, а его губы тронула слабая улыбка. – Я знаю...Но я был воодушевлен, и мне казалось, что именно это надо было сделать... – Идиот... – тихий смешок Санджи прервал вновь установившуюся тишину. – Да... – мечник улыбнулся шире, услышав это оскорбление, так ясно выражающее привязанность и влечение повара, такие же, как и раньше. Санджи нерешительно посмотрел на собеседника. Он поймал взгляд темных глаз Зоро, человека, с которым делил кров... черт, возможно даже, которого любил так долго. – И ты меня прости, – наконец, прошептал блондин. Выражение лица Зоро смягчилось, и он взял в руки сбитые ладони Санджи. Что же должно было так сильно его беспокоить, чтобы он позволил такому случиться с его бесценными руками... Мечник легко провел пальцами по синякам. – Я не могу обещать, что все наладится, – он снова взглянул в небесно-голубые глаза, неотрывно следящие за ним. – Но я могу обещать тебе, что, чтобы ни случилось... Я больше не позволю тебе пройти через это в одиночку. Санджи почти задохнулся от столь честных слов, вцепившись в руки зеленоволосого. – А большего мне и не надо, – ответил он, и его глаза затуманились. В движениях Зоро не осталось сомнений, когда он придвинулся ближе к блондину, чтобы смахнуть непрошеные слезинки. Слизав их с пальца, он целомудренно поцеловал Санджи, прежде чем притянуть его в свои объятия. Повар напрягся поначалу, но вскоре, почувствовав столь родные и надежные обнимающие его руки, расслабился Впервые, казалось, за целую вечность, хаос, разрывавший на части мир Санджи, стих. Он, наконец, смог свободно дышать, он смог найти то, за что стоило держаться. – Спасибо... – пробормотал он в шею Зоро. Тот улыбнулся и лишь крепче обнял блондина. – Только не отказывайся от меня. – Никогда. – Хочешь, я закажу нам китайской еды? И перебинтую твои ноги, пока мы будем ждать? – Шардонне не пьют с китайской едой, идиот. Это ведь десертное вино. – Ну, так, да или нет? – Да. Конец. Never give up. (Никогда не сдавайтесь).