Заглуши мою боль своей любовью

𝔸𝕦𝕕𝕚𝕠: Imagine Dragons — Whatever lt Takes. Always - Saliva. Wicked Game - The Weekend. «Вы мне ненавистны именно тем, что я так много Вам позволила, и ещё ненавистнее тем, что так мне нужны.» Фёдор Достоевский. POV ЭШЛИ Трэвис был нехило пьян и все ещё находился в шоковом состоянии и только Зак смог его немного привести в себя. Хотя, как только это все произошло, словно алкоголь выветрился из него и здравый ум постепенно возвращался к нему. Ошарашенный происходящим Луи подошёл ко мне и хотел поднять, но грозный голос Кинга затормозил его. – Что ты делаешь? Я сам могу поднять её! – С тебя сегодня достаточно! Я вижу, как ты сам! - взверел Луи, загораживая собственной спиной мне вид на Кинга,  – Эшли? - голубые глаза направлены на моё лицо, в них читается волнение и... забота? Он переживает? За... меня? Но почему? – Я тебя сейчас подниму, хорошо? - я киваю, сильно закусив нижнюю губу, чтобы стерпеть боль и не дать слезам вырваться наружу. Луи просовывает руку под коленки, а другой аккуратно обхватывает со спины, поднимая меня и, прижав меня здоровым плечом к своей груди, понёс к выходу. Парни пошли вслед за нами, только вот Дэна, Смита и Стива нигде не видно. Я чувствовала невыносимую, острую боль в плече. Осколок был все ещё внутри. Я чувствовала запах железа. Чувствовала, как тёплая жидкость стекала по руке. Я видела, как кругом столпились люди, наблюдающие за происходящем. Я закрыла глаза и уткнулась к плечо парня, желая скрыться от лишних глаз. Мы вышли на улицу. Холодный воздух моментально ударил в лицо. Кожа покрылась мурашками и рану начало немного щипать из-за резкой смены температуры и холодного воздуха. Луи ускорился и направился к машине. К своей машине - синей Lamborghini. Он, что сам отвезёт меня? Куда? В больницу? Он же пил... – Ты никуда её не отвезёшь, черт возьми! - Кинг встал перед Луи, тем самым останавливая темноволосого. – Почему? Назови хоть одну причину! – Ты пьян и за руль не сядешь, - процедил Трэвис. Я прикрыла глаза, терпя боль. Они, как два барана ссорятся, снова наплевав на остальных, ведь главное - остаться победителем. Ведь им плевать на то, что моя боль усиливается с каждой минутой! – Ты тоже. Это не аргумент. – Она моя девушка, блять! И я сам решу, с кем она поедет или нет! - крикнул Трэвис, заставив меня распахнуть глаза. Луи сам не ожидал такого порыва со стороны парня и пререкаться больше не стал. – Мы зря теряем время... я позвонил Джорджу, он уже здесь и Томас скоро будет у меня дома. – Ладно, ладно, - раздраженно ответил кучерявый. Луи все ещё держа меня на руках, зашагал в строну знакомой машины, гоночной Кинга. Он посадил меня на заднее сиденье, при этом был очень осторожен. Он поднял голову, наши лица оказались на одном уровне, он смотрел на меня, прямо в глаза. Я замерла в ожидании, смотря в его глубокие голубые глаза. Будто невзначай его взгляд опустился на мои губы. Так не должно быть... Я затаила дыхание, а в глазах невольно начала скапливаться влага. Что присходит, черт возьми? Почему он так себя ведёт? Почему снова я оказалась в полной заднице?! Почему снова осколок?! Это чёртово дежавю? – Будь осторожна, - двусмысленно прошептал он и резко вышел из машины, оставив меня один на один с неправильными чувствами. На переднее сидение молча сел Трэвис и машина тронулась с места. В машине была мертвая тишина, нарушить которую никто не решался. Я прислонилась к окну, чувствую на себя обжигающий взгляд, принадлежавший только одному человеку. И когда я всё же набралась смелости посмотреть на него через зеркало, не увидела его изумрудных глаз, ранее следивших за мной. Он прятал свой взгляд от меня, всеми способами пытался не смотреть в глаза. Но видимо Трэвис, почувствовал, что я неотрывно смотрю на него, он медленно поднял глаза, смотря на меня через зеркало. Он винил себя, и был зол, но в этот раз только на себя. И я видела это. Мы быстро подъехали к дому Кинга. Томас уже ждал нас на пороге дома. Трэвис быстро вышел из машины и осторожно, словно, я была фарфоровой куклой, которая может разбиться при малейшем прикосновении, поднял меня на руки и понёс в дом. – Какого... вообще произошло, Кинг?! - в след ему, возмущаясь, покричал Томас, схватил аптечку и быстро поднимаясь по ступенькам, шёл за нами по пятам. Трэвис посадил меня на кровать и отошёл в сторону, освобождая место для Томаса, который ужаснулся, видя моё ужасное, кровавое плечо. – Как это произошло? - спросил он, надевая медицинские перчатки, смотря в сторону Трэвиса, но тот не отрываясь смотрел на мою рану. – Я... – Это я оттолкнул её, - прервал меня шатен. – Нет, все вышло... - но он не дал мне закончить, снова перебив. – Томас, вытащи уже этот долбанный осколок из её плеча, - грубо сказал Трэвис. Он злился. Злился на себя. Но ведь это все произошло случайно, он же не хотел... я думаю, он бы не сделал такое намерено. Он... не такой. – Для начала осмотрю, - я кивнула и Томас наклонился к плечу, осматривая рану. – Осколок вошёл в кожу примерно на 2-2,5 сантиметра, - на этих словах я побледнела, реальность обрушилась на меня с головой. – Ты его вытащишь, - даже не спросил, а с напором утвердил Кинг. – А, как же, - фыркнул Томас в ответ, и серьезно посмотрел на меня, - Эшли, будет чуточку больно. Мне стало страшно. Пульс участился, сердце забилось в бешеном ритме. Я резко перевела взгляд с Томаса на Кинга, который пристально наблюдал за мной. Я была вся на нервах, чистый испуг отражался на моем лице и мужчины заметили это. – Так... Трэвис, иди сюда. Возьми её за руку, - он так и сделал, мягко обхватил моё запястье, при этом не переставая смотреть только на меня. – Все будет хорошо. Приготовься, - взрослый мужчина взял в руки пинцет и склонился над моим плечом. Он схватил пинцетом осколок, его движения были медленными и осторожными. Но все изменилось, когда он начал тянуть осколок наверх. Мне было больно. Очень больно, это то самое чувство, которое невозможно объяснить словами, остаётся только терпеть. Я крепко сжала руку Трэвиса, возможно даже очень сильно, но он и не подал виду, лишь один раз сжал в ответ, словно, в поддерживающем жесте. Мне правда... правда это было нужно. – Ещё чуть-чуть, - оповестил Томас, не спеша, вынимая осколок. Резкая, острая боль появилась в больном плече. Я прикрикнула и ногтями впилась в кожу Трэвиса. Из глаз хлынули слезы. Запах крови сильно ощущался в воздухе. Становилось тошно. Боль никак не стихала. – Вот и всё... Трэвис, приложи пока что к ране, а я схожу вниз за водой, - сказал Томас и вышел с комнаты, оставляя нас одних. Трэвис встал с кровати и сел по другую сторону от меня, придерживая белое полотенце на моей ране. Между нами повисло неловкое молчание, которое было невыносимым, но никто не решался его нарушать... Я была не в состоянии даже протереть слезы, так как ни на что не осталось сил. Я украдкой посмотрела на Кинга. Оказалось он смотрел на меня, думая о чём-то своём, возможно, даже о прошлом. –  Эшли... я самый настоящий козел. Я не хотел причинять тебе такую боль... я отпущу те... - начал он, но его прервали. Нет, нет, нет! Что он хотел сказать? Он отпустит меня? – Запомните, я промою сейчас ей рану проточной водой с мылом и следующие три дня вы должны это делать, два раза в день. Кинг посмотрел на меня виноватыми глазами, а затем кивнул Томасу и вышел с комнаты. Я должна сказать ему... он не виноват в том, что случилось со мной. Он ведь сделал это не намерено, это вышло случайно. Да, и я дура! Полезла разнимать двух мужиков. Глупая, глупая! Вот и получила, ты своё, Эшли. Получила... Томас промыл мне рану, затем пришлось наложить небольшой шов, но это на время. Через неделю, а может чуть больше швы сами разойдутся, но вот только теперь на моем плече будет красоваться небольшой шрамик. Томас успокоил меня, сказал, что в этом нет ничего постыдного, что мне не нужно будет стесняться этого, но он просто не знает, что это для меня не в новинку. Я отлично знаю, что такое ходить со шрамами, как на теле... так и на сердце. А ещё Томас запретил мне поднимать эту руку выше локтя. Это категорически запрещено, иначе мои швы разойдутся и появится сильная нагрузка, а правильнее дискомфорт и постоянная боль. И чтобы я не занесла инерцию, он на всякий случай забинтовал мне плечо. И вот я осталась одна в комнате. Трэвис с Томасом вышли поговорить. На часах было одиннадцать ночи. День выдался ужасным. В итоге которого у меня: один бал против Кинга, ещё один новый шрам, новая порция боли и, да, испорченый топ. Вот, черт! Я слышу шаги, затем дверь в спальню открывается и заходит Кинг. Он подходит к кровати и садится на угол, зарываясь руками в свои густые волосы. Он нервничает. – Прости... - его шёпот эхом разносится в просторной комнате. Он находит глазами мои, и я, словно, зачарованная медленно тону в них, – я не хотел... я отпущу тебя, обещаю, – я застыла, и кажется, весь воздух вылетел из моей груди, –  но мне нужно время, немного времени, Эшли, пока всё это не закончится. – Почему я? - на выходе спрашиваю единственное, что интересует меня. Но он не отвечает, потупив взгляд в пол, тяжело вздыхая. – Ты назвала меня по имени, - неожиданно начинает он, убегая от предыдущего вопроса. Я в недопонимании смотрю на него, нахмурив брови. – Впервые за все это время, ты назвала мен по имени. – Да, Трэвис, - отвечаю я и замечаю, как тень улыбки проскакивает на его лице, отчего я невольно улыбаясь уголками губ.  – Тебе что-нибудь нужно? Да. Я хочу не чувствовать этой боли. Я хочу на свободу. Хочу домой... О боже! Я так дано не звонила маме! Она, наверное, с ума сходит уже от беспокойства... – Я хотела бы поговорить с мамой, - шепчу я и, устремляю взять на пальцы, которые нервно перебираю, боясь услышать отказ. Трэвис тяжело вздыхает и спустя пару секунд я слышу, как захлопывается дверь. – Дерьмо, - в пустоту шепчу я, проглатывая горький  ком в горле.  Аккуратно пересаживаюсь, прислоняясь к изголовью кровати и закрываю глаза. Сотни мыслей крутятся в голове и не дают покоя, порабощая мой итак натерпевшийся разум. – Один звонок, - слышу голос Трэвиса и резко открываю глаза. Парень стоит около кровати и протягивает мне свой чёрный iPhone. Когда он зашёл?! Я ничего не слышала даже. Он, что правда даёт мне возможность поговорить с мамой?! Кажется, я сплю... Кинг внимательно смотрит на меня, когда я беру телефон с его рук. А я жду. Чего? Наверное, того, чтобы он вышел и я смогла спокойно позвонить маме. Но он не уходит. Вот я хочу задать ему вопрос, как он опережает меня. – Даже не проси, я не выйду из комнаты, но обещаю, подслушать не буду. Я вздыхаю и трясущей рукой набираю давно выученный номер. Идут гудки... Первый гудок пошёл... Полной грудью втянула в себя воздух. Второй... Подняла голову и наши с Трэвисом взгляды соприкоснулись... я замерла, когда услышала родной голос по ту сторону телефона. – Алло? – Мама... - выдохнула я, чувствую, как мурашки появились на руках. – Эшли?! Почему ты снова звонишь с чужого номера? Что-то случилось, дочка? Да, мам. Меня украл парень,  но тебе этого знать не обязательно. – Нет... всё хорошо мам. – Ох, детка, что случилось с твоим голосом? С тобой точно что-то случилось! – Нет, нет... – Так, я сейчас позвоню тебе по FaceTime, - и она резко сбросила вызов... – Дерьмо... - прошептала я, растерянно смотря на Кинга. – Что случилось? - медленно спросил он суровым голосом. – Она, кажется, сейчас позвонит по веб-камере, - сглотнув ответила я. И в комнате заиграла мелодия. Зазвонил его телефон - это была мама. – Какого чёрта, Эшли?! - рыкнул он, оттягивая корни светло-тёмных волос. – Я-яяя... я все улажу. Дай мне пару минут... пожалуйста, - умоляла я. Кинг смотрел на меня проницательным взглядом, а затем выругался под нос и отошёл от меня, садясь на кресло. – Спасибо, - губами прошептала я, и провела по телефону, принимая вызов. На экране появилось встревоженное лицо мамы, но как только она увидела меня здоровую и «невредимую», смогла спокойной выдохнуть. Я снимала себе только по шею, чтобы не было видно ничего лишнего. – Эшли, дочка, ты так напугала меня. С тобой все хорошо? Ты неважно выглядишь. Нет, мам. Все плохо. У меня появился новый шрам. Мне было так больно, но я вытерпела, представляешь? Я научилась терпеть боль... я всё-таки смогла сделать это. – Я просто много тренировалась, вот и вымоталась, - собственная ложь съедает изнутри, но по другому никак. – Ты лучше расскажи, как вы с папой? – Всё по старому, без тебя в доме совсем тихо, милая. Мы очень скучаем по тебе, прости, мы очень хотели приехать к тебе, но из-за завала на работе это не получилось. – Ничего страшного мам, я... -мельком посмотрела в строну Кинга, который внимательно слушал нас, хотя пытался сделать вид, что это совсем не так, – обязательно приеду к вам... скоро, обещаю. И я тоже очень соскучилась по вам с папой. – Стой, дочка, а где это ты? - мама приблизила телефон к лицу, по всей видимости осматривая часть комнаты, которая была видна на экране. Моё сердце забилось в быстром ритме, я услышала хорош со стороны парня, а затем передо мной встал сам Трэвис, предупреждающе качая головой. Мне нельзя косячить. Нельзя. – Я-яя, у друга... мы просто должны станцевать в паре, помнишь, я тебе говорила? – А-ааа, - протянула она, кажется, поверила. – Просто друг или... – Просто друг, - опередила её я, зная о чем она подумала. – Эшли... - её голос стал наставляющим, а взгляд серьезным, значит она хочет сказать мне что-то важное, – я думала, что все прошло, - начала она и я поняла к чему она клонит. Нет! Не сейчас, только не рядом с Кингом, прошу, мам! – Не надо, мам, - но она меня не слышала. – Ты не должна закрываться в себе из-за того, что сделал Мар... – Мам, не надо! - чуть громче, чем следовало бы сказала я и мама замолчала; тяжёлый вздох послушался через аппарат. Черт, я все испортила. – Прости, мам... – Это ты меня прости, тебе просто нужно время... снова, - на выдохе произнесла она. Чувствую, как в уголках глаз начала скапливаться влага. Пора заканчивать разговор, иначе я сорвусь. Прости меня, мама. – Всё хорошо, правда. Ладно, я должна идти... – Уже? - в её голосе пропустились огорченныенотки. – Ну, ладно, только звони мне почаще. Я места себе не находила, когда, ты, пару дней назад позвонила мне с незнакомого номера и вот сейчас также. Я переживаю за тебя, дочка. О боже, мам это было лишним... – Не стоит в лишний раз волноваться. Со мной все хорошо, правда. Я люблю тебя, мам, пока. – И я тебя. По... - я отключила и протянула телефон Трэвису, который недовольно смотрел на меня, сильно стиснув челюсть. Он все понял... – Пару дней назад значит? И как? - едко спросил он. Я потупила взгляд, боясь дальнейших его действий. – Габриэла... - тихо произнёс он, когда его осенило. – Я ничего ей не сказала! Я просто поговорила с ней! - повысила голос, в котором так и слышалось отчаяние и страх. – И Габриэла тебе отлично помогла в этом, - он словно не слышит меня, настаивая на своём. – Она ни в чем не виновата! Это все я! Я просто попросила её... ничего не делай миссис Габриэле... пожалуйста, Трэвис, - когда его имя сорвалось с моих губ, он резко посмотрел на меня. Два зелёных изумруда, словно одурманенные, смотрели прямо в мои карие до ужаса встревоженные глаза. – Хорошо. Но, если ты опять вытворишь что-нибудь такое, я не буду таким добрым, Эшли, даже не надейся на это, - сурово сказал он. Затем невольно его взгляд опустился на мое перебинтованное плечо, он до по-беления сжал кулаки и крепко стиснул челюсть, потом резко вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Он винил себя и был чертовски зол. И я не могу отрицать, что всё-таки он очень импульсивен и его настроение, словно, смерч, то стихающий, то разрушающий все на своём пути. Меня начало клонить в сон, веки становились тяжелыми, а усталость накрыла с головой. Я быстро приняла душ, который оказался для меня болезненным, так как при любом контакте контрастной воды, рана начинала шипеть. Я переоделась в пижамные обтягивающие бриджи и длинную футболку и вышла в спальню. На кровати уже лежал Кинг, кажется, он уже спит. На цыпочках, чтобы не разбудить парня я прошла к кровати и так же тихо легла на спину, смотря в потолок. Спокойное, размеренное дыхание парня давало понять, что он уже спит. Сегодня выдался тяжелый день для нам обоих... но я так и не сказала ему то, что он должен знать или не должен? Впервые за все время, я поворачиваюсь набок, лицом к нему, но моему взору служил лишь его голая спина, медленно вздымающаяся. – Я... не виню тебя... я думаю... я знаю, что ты сделал это не специально, эта была случайность и ты не виноват, - прошептала я. И если с честно, я словно почувствовала лёгкость, как будто камень свалился с плеч. Я закрыла глаза и провалилась в глубокий сон... Она не знала, что той ночью, он прекрасно слышал всё - каждое слово, что слетело с её губ, думая, что он спит. Она и думать не могла о том, как он презирал и с какой ненавистью винил себя в случившимся... но отступать он не мог. Он должен довести начатое дело до конца. Он делал это всегда...