(Не)виновата

      Вебби очень жаль. Вебби себя ненавидит.       Она просто хотела стать… кем-то великим, значимым и весомым. Прославиться великой кладоискательницей, сделать себе имя невероятно способной юной леди, сумевшей разобраться с тайной золотого арсенала Корнелиуса Кута. Заявить о себе и в полный голос закричать, что она тоже часть этой великой и великолепной семьи, в которую ее приняли как родную дочь, племянницу и сестру.       Просто хотела быть как Делла. Или даже лучше.       Не стала. И это не самое страшное, она бы это пережила.       Вообще, она могла и не приглашать мальчиков с собой, просто пойти в одиночку, решить все загадки самолично и так далее, но, черт возьми, она же так их любит! Больше, чем приключения, тайны и все сладости мира! С ними интереснее, веселее, загадочнее и вообще лучше во всех отношениях, поэтому она хочет разделить с ними все это. Показать то, что ей нравится, посмотреть на то, что нравится им. Сделать их частью всего того, что она хочет совершить, так же, как они делали ее частью похода к Фанзо, в кино, в плаванье на лодке и еще сотни маленьких приключенческих штучек, которые, хоть и не были такими уж значимыми в мировом масштабе (читай «вообще никому не сдались»), не несли тайны и не приносили трофеи, но дарили Веббигейл самое большое и ценное сокровище, которое нельзя найти нигде, но вместе с тем находящееся повсюду и всем доступное. Хьюи, Дьюи и Луи делили с ней любовь, детство, принятие и поддержку. Она очень хотела отплатить им тем же. Взять их в свой мир.       Когда она узнала о золотом арсенале Корнелиуса Кута, который (о, чудо! Как раз в ее возрасте!) не смогла отыскать Делла, во всем теле девочки вмиг поднялась волна воодушевления и благоговейного неверия. Неужели это шанс проявить себя?       Неужелинеужелинеужели       Уговорить названных братьев пойти с ней не составляет большого труда: Вебби знает чем прельстить каждого из них, хотя, если говорить откровенно, то они, скорее всего, пошли бы с ней даже не имея для самих себя никакой выгоды. Просто потому что Вебби попросила.       Тут дело было даже не в чувстве благодарности или боязни за явно немного-слишком-уж-активную подругу, у которой явно был пунктик на всю их семью. Боже, да даже не в жалости из-за ее многолетнего затворничества. Веббигейл Вандеркряк им просто крепко нравилась. Не так, как нравятся девочки-подростки мальчикам-подросткам, но так… так, как гиперактивная, увлеченная и добрая девочка могла понравиться старательным, активным и не самым добрым мальчикам. Просто вот так.       По крайней мере, именно так ей объяснит Дьюи немного позже, когда она будет помогать ему подниматься по лестнице, держа за руку и не давая запнуться, потому что смысла Даку смотреть под ноги уже не будет никакого. Он вообще станет немного болтливее в тот момент, как и в любой другой, когда ему понадобится помощь. Хьюи скажет, что подобное поведение станет чем-то вроде защитного механизма, позволяющего отвлечься от мыслей о собственной ущербности, не дающей справиться даже с таким простым действием. Вебби внимательно выслушает, вспоминая, как лучший друг привычно поворачивался к ней при своем монологе, как будто ничего и не произошло, и каким непривычным у него был взгляд.       Но это все произойдет намного позже, когда уже случится то, до чего на момент написания этого предложения оставалось всего каких-то тринадцать с половиной минут.       Луи безразлично елозит рукой по стене туннеля. Вообще, он это делает совершенно не ради поиска чего-то там, от чего в таком восторге Вандеркряк — он просто хочет не заблудиться, а в идеале еще и не сломать ноги, побыстрее отсюда выйти и улететь домой из этого города, где самым феноменальным происшествием за последние полтора года стало рождение у черной коровы рыжего теленка. Хотя, справедливости ради стоило признать, что очень милого и ласкового теленка, которого Ллуэллин покормил с рук и погладил между ушей.       Но все же, черт возьми.       Как вообще они все так легко согласились на эту хрень? Может быть Вебби переняла у него, Луи, навыки манипуляции? Черт, если так, то она зашла слишком далеко, потому что даже сам младший близнец не смеет так серьезно впутывать их в свои аферы и одновременно с этим выглядеть настолько искренним! Максимум, что он себе позволял — лилейные и ласковые махинации для стирки своих толстовок да единичный отказ от приключения. Серьезно, он же не втравливал их черт знает какие опасности в жутком подземном лабиринте с непонятной планировкой, спертым воздухом, отсутствием санитарии и, не приведи Господь, какой-нибудь чумой.       Впрочем, повернувшись к освещающей стены подруге, мальчик тут же отмел эту мысль. Вот уж чем, а манипуляциями тут и не пахло — сами как бараны пошли за ней, заразившись энтузиазмом и поддавшись широкой улыбке да большим глазам.       Парень сделал еще пару осторожных шагов. Пол был каменистым и неровным, а падать на все это явно будет немного не так, как на мягкую перину. Хорошо хоть с потолка не сыпется ничего, а то вообще был бы шик и блеск.       В голове почему-то всплыли кадры из различных приключенческих фильмов, которые временами смотрел средний близнец. Там герои тоже попадали в пещеры, потом кто-то из них чихал и весь потолок обваливался на головы несчастных, навеки хороня их под грудами камней и старой земли. Мальчик хмыкнул: что за бред лезет в голову, в реальности с ними никогда… — Апчхи! — негромко раздалось за спиной и Луи резко повернулся, изумленно уставившись на Дьюфорда. «Ну действительно, » — подумалось ему, — «кто ж еще, черт возьми, может всех нас в могилу свести. Браво, Дью, ты в который раз проявляешь себя на все 100%. Сейчас еще и потолок на голову мне свалится, вообще шикардос будет».       Впоследствии Луи будет не спать ночами, проигрывая эти свои мысли в голове, ненавидеть себя и стыдиться за то, что совершенно не почувствовал жалости к брату, когда он отплевывался.       Словно по команде маленький камушек не больно упал ему на плечо. Луи, на секунду замерев, медленно поднял взгляд, не увидел в темноте ничего, поежился и решил, что материальность мыслей — штука опасная, поэтому нахер и ее, и все думы о дурацких фильмах. Мало ли.       Дабы отвлечься и заодно не стать потерянной частью команды, он стал вслух комментировать все, на что его небольшая ладонь натыкалась при соприкосновении со стенами. — Шершаво. Гладко. Мокро. Сухо. Тут песок. Тут какая-то херня. Заткнись, Хьюи, я делаю, что хочу. Тут щебень. Тут скалисто.       Он грязь ненавидел всеми фибрами души, но мысли о вознаграждении в виде золотого арсенала заставляли себя пересилить. В любом случае, если он ничего не будет делать, то это явно не увеличит шансы на более скорое возвращение к цивилизации. — Камни с землей, — скучающе протянул младший наследник клана и почти сразу же после этого наталкиваясь на что-то мягкое и слегка влажное. — Оу!       Вебби как по волшебству оказалась рядом, освещая покрытую мхом стену. — О, молодец, Луи!       Девочка воодушевленно принялась обследовать заросший кусок скалы, который лично Ллуэллину интересным не представлялся вообще никак. — Что тут? — в один голос спросили подоспевшие на голос подруги братья.       Младший Дак лишь безразлично пожал плечами и кивком головы указал на Веббигейл, которая едва ли не все телом вжималась в подземную растительность. — Эта стена выглядит не настоящей! — возбужденно и зловеще протянула она.       И вот именно в этот момент, в эту секунду и это мгновение Луи вдруг понял, что ужасно хочет отсюда убраться. Ему здесь не нравится, стены давят, воздух спертый и неприятный, толстовка жаркая и испачкавшаяся в пыли, Вебби странная и слишком увлеченная, братья слишком спокойные, нательная майка прилипает к спине, ладони вспотели. Неясная волна раздражения и чего-то еще не давали ему разжать плотно сомкнутые губы или расслабить мышцы лица, будто сведенные судорогой из-за неожиданного, ничем явно не обусловленного и первобытного страха.       Луи чувствует, что вот сейчас случится что-то плохое, но он понимает, что, скажи он об этом, его просто попытаются успокоить, убедить в благополучном исходе. И это будет нормальной реакцией с их стороны: он часто безосновательно паникует в приключениях, они привыкли.       И он ничего не говорит. Сглатывает горькую и липкую слюну, морщится и молчит, не желая в очередной раз выставлять себя трусом.       Потом, конечно, он долго будет думать о том, что мог настоять, закатить истерику, проявить настойчивость и манипулятивные навыки чтобы они просто свалили оттуда куда угодно — хоть пить ту манкоподобную ебулду из молока и проклятия Сатаны. Он же в конце концов умел быть таким, чтобы Хьюи и Дьюи просто бы не смогли пустить все на самотек.       Но это все будет потом, а сейчас Луи продолжит стоять, бояться и молчать, не зная, что до поворотного момента их жизней остается буквально две минуты. — Так круто! — Вебби поворачивается к Хьюи, пока средний Дак без какой-либо брезгливости тычет пальцем в мох, будто тот является пузом доброй раскормленной собаки. — Должно быть Кут сделал стену-обманку! — Умно, — соглашается Хьюберт, хоть и без явного энтузиазма. — Как нам ее убрать?       Дьюи отходит назад и становится рядом с младшим братом, немного задевая его плечом. Луи искоса смотрит на него. Тревога никуда не пропадает и близнец, видимо, заметив ее проблески в чужих глазах, улыбается и легонько кивает, как бы посылая невербальные сигналы с текстом «все будет хорошо». Мальчику легче не становится, но он все равно ответно кивает просто чтобы не волновать никого лишний раз. — Ну, наверное нужно надавить сюда… или сюда… — неуверенно тянет Вандеркряк, прислоняя свою узкую ладошку к стене, — и тогда, возможно…       Следующие события происходят так неожиданно и резко, что никто даже толком ничего не понимает. Вебби вскрикивает и проваливается прямо в мох, будто чудовище засосавший ее хрупкую фигуру. Дьюи успевает схватить лучшую подругу за руку, но по инерции валится следом. Луи, неожиданно даже для себя кидается следом, сжимая в руках щиколотки близнеца, лишь спустя мгновение понимая, что ему их в принципе было бы не удержать. Хьюи тоже подключается к общему веселью, но, правда, толку от него как с козла молока: старший Дак успевает только сцепить с Ллуэлином руки в замок прежде чем со всех сторон его охватывает вонючий, колющий и грязный мох.       Впрочем, падение не занимает много времени, а приземление не является таким уж болезненным. Если судить здраво, то Луи успевает только зажмуриться, покричать две секунды, удариться локтем и благополучно оказаться сидящим на земле. В ту же секунду над ошарашенными тройняшками повисает тишина. Мальчик мельком смотрит на братьев: в темноте он может различить широко открытые глаза Хьюи, на вид тоже не сильно пострадавшего, и часть тела Дьюи, упавшего на спину и уже приподнимающегося. — Выкуси, мховая стена! — раздается прямо над ухом звонкий голос, и Веббигейл становится в какую-то бойцовскую позу словно пересмотревший ДжоДжо фанат.       Луи глубоко вздыхает, но старается держать себя в руках. Ему все это уже порядком поднадоело, но, как только он поворачивает голову чтобы поделиться своими мыслями с Хьюи, все желание говорить с ним резко пропадает, поскольку старший брат неожиданно находит себе весьма интересное занятие в виде дегустации подобранного с земли зеленого нароста. — Хм, для мха не очень-то мшистый, — словно заправский гурман изрекает он, поднимаясь на ноги. — Что это такое?       Луи аж передергивает от мысли, что юный сурок может по вкусу определить типичность консистенции подобной дряни. Хорошо хоть им не предлагает лакомиться вместе с ним.       Как вообще им всем всегда удается так легко относиться к тому факту, что смерть вновь и вновь легко гладит их по светлым головам, шиплет за щеки и дышит в лицо холодным смрадом? Они действительно не волнуются за свои жизни? Луи раздраженно одергивает рукава.       Хьюи спокойно разглядывает камни. Ему сейчас дела до опасений младшего брата нет никаких. Дьюи стоит, упираясь руками в колени. Уж с кем, а с ним говорить об этом говорить смысла в принципе нет — не поймет.       К уже знакомому запаху мха присоединяется слабый аромат то ли ржавчины, то ли мяса. Возможно, что цель уже близка, но скорее всего подростку просто это кажется.       Нервы играют словно натянутые струны и от этого мозг, желая оградить своего владельца от нервного срыва, посылает нервные смешинки и горло, заставляя улыбаться и отвлекаться. — Так, спокойно, Луи, — начинает успокаивать себя младший Дак, в то время как Вебби уходит чуть дальше, оставляя их в потемках, — просто представь, сколько всего ты сможешь купить, когда вы найдете этот арсенал. Что же? Пуфик от Империи, ящик эксклюзивного пепа, толстовку с настоящими изумрудами!..       Майка липнет к телу и ребенок обхватывает колени руками. Черт, это слишком. Все позитивные мысли из головы исчезают так же стремительно, как исчезает свет от телефона названной сестры. Луи хочет домой. Луи хочет в безопасность. Луи хочет…       Рядом раздается хихиканье Дьюфорда. Младший близнец видит его очень смутно и от этого вообще не легче, а даже наоборот. Что-то не так. Смех странный: немного истерический и влажный. Светлая ткань футболки — единственного, что выделяло в темноте среднего ребенка крана — немного наклоняется то влево, то вправо, будто Дьюи является качающейся на волнах лодкой.       Луи не выдерживает и дуется: — Не смейся в лицо моему страху! — Это Хьюи меня щекочет! — неожиданно громко отвечает второй племянник Дональда.       В этому моменту Вебби, вспомнив о том, что она пришла не одна, начинает неспешно возвращаться к друзьям. Становится светлее и на секунду подросток в худи замирает, потому что он ясно видит красное поло Хьюстона рядом с собой, а синюю футболку — метрах в двух. — …Нет? — недоуменно произносит старший близнец, ловя себя на том, что бессознательно и пристально вглядывается в фигуру напротив. — Я этого не делаю. — Да брось, — вздыхает Дьюи так, как будто пытается вывести на правду о пропавших конфетах перемазанного шоколадом и упорно отрицающего свою причастность ребенка. — Вебби, включи фонарик!       Близнецы переглядываются. Что-то определенно не так. Конечно, их брат просто может шутить так чтобы нагнать страху, но им все равно не нравится эта ситуация.       Вандеркряк на секунду тормозит и хмурится: что еще за шутки? Разве им сейчас есть дело до этого? У них другая цель! Хотя для лучшего друга всегда можно сделать исключение. В самом деле, арсенал лежал тут не один десяток лет, подождет еще пять минут.       Но все же недоумение не дает ей расслабиться, хотя мозг, желая успокоить нехорошее предчувствие, настойчиво говорит, что лучший друг просто снова ведет себя фрикануто. Наверняка опять какой-то прикол или что-то в этом духе. Второй наследник клана любил странные поступки, вещи и вообще все странное. Наверное именно поэтому ему так полюбилась Вебби.       До ее ноздрей доходит сладковатый и очень знакомый запах, но она этому значения не придает. Мало и что от переизбытка эмоций может показаться.       В любом случае девочка делает несколько широких шагов и направляет свет в сторону близнецов. — Он и так включен, — говорит она, а в следующую секунду продолжает значительно тише: — О, Боже…       Дьюи стоит к ней спиной и немного горбится. Веббигейл моргает, думает: «Ох, он, видимо, упал в грязь или глину. Футболка так испачкалась. Он надел кепку Хьюи?», а потом осознание сковывает ее как сонный паралич и все тело покрывается гусиной кожей. Глаза расширяются от ужаса предположения, челюсти болезненно сжимаются, горло будто завязывается в узел, не давая даже пискнуть, и девочка видит лучшего друга так, будто вместо органов зрения у нее камеры с наилучшим разрешением.       Сидящий на земле Луи судорожно открыл рот в немом крике. Хьюи, до этого уместившийся на большом камне, медленно поднялся на ноги, не отрывая от брата испуганного взгляда.       То, что Вебби приняла за кепку, было волосами. Алыми, мокрыми от крови из раны волосами. По шее текли красные ручейки, верхняя часть футболки сзади пропиталась насквозь и была грязно-бурой. Дьюи немного пошатывался, но не падал.       «У него шок», — поняла девочка, смотря на то, как медленно ее лучший друг поднимает руку и притрагивается к затылку.       А затем так же медленно поворачивается на ее голос и произносит фразу, которая останется с девочкой навсегда: — Тогда почему я ничего не вижу?..

***

      Вебби не помнит как они выбираются из пещеры.       Она не помнит как помогала Хьюи нести уже наполовину потерявшего сознание Дьюи.       Ее память будто старая кинолента, из которой вырезали куски, оставив только обрывки событий.       Вот она держит практически висящего на ней лучшего друга. Ее руки лежат на его мокрой и липкой от уже начавшей сворачиваться крови спине. Тот запах, который ей показался знакомым, теперь бьет в нос с ужасающей силой и девочка старается не зацикливаться, но она понимает, что так пахнет от раны на затылке мальчика.       Бледный как смерть Луи набирает номер мамы. Он старается не плакать, но у него паническая атака: руки трясутся словно его бьет током, голос срывается, дыхание как при приступе астмы, но он никак не привлекает к себе внимание потому что с ним в общем-то все нормально в физическом плане. Явно лучше, чем у…       Дьюи стонет Вебби в ухо: шок прошел и на его месте появились ужасная тошнота, головокружение, слабость и дикая боль. Средний ребенок мертвой хваткой держался за подругу, наверное, оставляя синяки, время от времени жалобно скулил и хрипел. Сильно приложившись затылком мальчик явно что-то неслабо повредил и сейчас все последствия этого обрушились на него мощным потоком, смешивая всю окружающую действительность в клубок, не давая прийти в себя и членораздельно выговорить хоть одно слово. У него заплетался язык, неконтролируемо выделялась слюна, кружилась и разрывалась голова, рану на которой пытался хоть как-то улучшить Хьюи. Вытекло много и, если бы не юный сурок, вовремя остановивший кровотечение, вся спина младшего брата была бы винного цвета.       Вандеркряк в таком диком ужасе, что не может понять ни слова из того, что Луи кричит при телефонном разговоре, и следующее, что она видит, вроде лишь на секунду прикрыв глаза, это перекошенное лицо матери тройняшек, неожиданно оказавшееся очень близко к ее собственному.       Женщина широко раскрывает рот, громко говорит, что-то пытается донести, но у Вебби в ушах лишь писк телевизора при отсутствующем сигнале. Цвет лица Деллы такой же белый как волосы ее сыновей, глаза синие словно океан, губы бледно розовые, а густые брови то жалобно выгибаются, о сурово сводятся к переносице.       Хьюи потом ей скажет, что сестра Дональда просила ее отпустить Дьюи, что девочка в итоге сделала, но с большим трудом, так и не приходя в себя.       Вебби открывает глаза в летящем самолете, когда старший близнец клана МакДак, сидя перед ее креслом на ящике, пытается оттереть от ее рук кровь каким-то нелепо ярким и детским полотенцем со звездочками и солнышками. Она смотрит по сторонам и не видит больше никого.       А потом за спиной раздается болезненный стон-вскрик.       Узнав голос Дьюфорда девочка тут же порывается встать, но Хьюи удерживает ее на месте. Он говорит, разделяя каждое слово, наклоняясь к ней очень близко, будто боясь, что она снова не поймет. — Не смотри туда, — его руки на ее плечах кажется весят целую тонну, — мы там ничем не поможем. С ним мама.       Когда Дьюи увозят на операцию, МакДак лично приезжает в больницу чтобы забрать детей домой. Делла остается ждать новостей и никто не решается ей возразить. В машине пахнет кондиционером и кожаной обивкой. Вебби смотрит на свои ладони в розоватых разводах. Под ногтями бордовые полумесяцы. Она поворачивает голову и видит Хьюи. На его щеке смазанное красное пятно.       Девочка опускает взгляд и у нее внутри все сжимается: старший близнец сжимает в своей перепачканной руке дрожащую ладонь Луи, натянувшего капюшон и забившегося в угол салона. Словно почувствовав на себе взгляд, он немного разворачивается к ней и она не знает как можно прочитать этот взгляд. Взгляд раненного, пойманного и загнанного в ловушку зверя, который разорвет горло если просто подумать о том чтобы сделать шаг навстречу.       В особняке бабушка помогает Вебби отмыться, а если вернее, то практически сама ее вымывает как маленького ребенка, потому что юная девушка не может властвовать над своими опускающимися руками и подкашивающимися ногами. Она не чувствует тело и не контролирует застрявшее в том самом моменте сознание, которое отпускает ее в реальность буквально на несколько секунд только для того, чтобы потом вновь показать еще более яркую и детальную картину того, что произошло сегодня. Или вчера. А может месяц назад.       Бентина вымывает ей голову, подрезает ногти, использует крема с кокосовым запахом, укутывает в пушистый халат и относит в комнату на руках, ласково прижимая к себе. Домоправительница садит внучку на ее кровать и уходит для того чтобы хотя бы поставить ужин для детей, а когда возвращается через двадцать минут, то видит, что Вебби сидит все в той же позе, в какой была до ухода своей опекунши. — Милая, давай высушим тебе волосы, — говорит миссис Бикли, ласково проводя гребнем по коротким прядям девочки.       Когда с гигиеной покончено, Вандеркряк вдруг подает голос, но так и не поворачивается. Слова вылетают из ее рта с дичайшими усилиями, будто она боится или их произнести, или услышать на них ответ. — Что с ним будет?       Бентина на секунду замирает. Она не знает что ответить, потому что ни самолично не видела среднего близнеца, ни разговаривала с кем-то из взрослых, а к Хьюи и Луи она с подобным не подойдет.       Поэтому женщина говорит то, что в данной ситуации кажется наиболее правильным: — Будем надеяться на лучшее.       За завтраком самый богатый человек в мире сообщает, что Дьюи провели операцию и зашили голову, но он все еще спит. Делла постоянно рядом с сыном, так что неплохо бы было сразу после трапезы привезти покушать и ей. Хьюи, сидящий справа от Вебби, кивает и начинает есть быстрее. Луи завтракает в спальне тройняшек потому что у него болит голова и он не хочет спускаться.       Вебби не знает, зачем отвечает утвердительно на вопрос старшего близнеца о том, хочет ли она поехать. Возможно, потому, что в его глазах, позе и интонации сквозит скорее просьба, а не интерес. Да, именно так: он просит ее поехать, потому что брат отказывается выходить, а одному там будет слишком ужасно.       В больнице их встречает слегка бледная Делла. Она целует Хьюи в лоб, мягко касается плеча Вебби, а затем благодарит их за контейнеры, которые они ей принесли: с блинчиками — у мальчика, с нарезанными фруктами и печеньем — у девочки. Им двоим разрешают посидеть в палате Дьюи пока взрослые разговаривают, но только при условии, что дети не будут шуметь.       Коридоры больницы обычно пахнут лекарствами и болезнями, но в детском отделении есть еще едва уловимый аромат конфет. Дьюи спит на большой койке, где вместе с ним, в принципе не занимающим много места, могли лежать еще человек шесть. Все приборы, подключенные к мальчику, показывали стабильные и весьма неплохие показатели, и, если бы не сам ребенок, то можно бы было подумать, что все нормально.       Войдя в палату с темно-зелеными стенами и взглянув на лучшего друга Вебби сначала подумала, что они ошиблись дверью, а потом — что Дьюи побрили налысо. Вся верхняя часть головы у среднего Дака была плотно замотана бинтом. На глазницах под повязкой находились прокладки с каким-то пахнущим травами веществом. На ребенке была больничная футболка такого белого цвета, что глазам смотреть на нее было больно.       Обычно розовые щеки сейчас были бледными и какими-то не такими. Вебби не удержалась и осторожно коснулась их кончиками пальцев. Мягко и тепло, но все равно ужасно неправильно.       Переведя взгляд на Хьюи, присевшего на койку и осторожно поправившего одеяло на спящем брате, она вдруг подумала, что сейчас их даже за родственников принять нельзя, так они были непохожи. Здоровый цвет первого сына Деллы контрастировал с бледностью второго и даже сам старший мальчик это понял, заметив постороннее наблюдение за собой. — Я слышал, как мама говорила, что ему сделали переливание, так что он скоро снова станет более… — предугадывая вопрос сказал он, затем на секунду задумался, подбирая подходящее слово, — более румяным. — Хорошо, — тихо кивнула девочка.       Нет, все же смотреть на эту футболку просто выше ее сил. Она отворачивается и видит через стекло в коридор то, как Делла говорит со своим дядей. Женщина плачет. Миллиардер ее обнимает и гладит по спине. И Вебби снова больно смотреть.       Дьюи приходит в себя через пять дней. До этого времени он, конечно, не был в коме, но все равно плоховато соображал из-за травмы и количества обезболивающих, которыми он был набит как пиньята –конфетами. По словам Деллы, вернувшейся домой чтобы взять вещи, необходимые ей для проживания в госпитале, ее сын уже может отвечать на некоторые вопросы, но долгий мыслительный процесс все еще вызывает боль, поэтому она старается не мучить его.       Женщина говорит об этом в тайне от детей: Вебби подслушивает. — Я не знаю как сказать об этом им, — горько говорит сестра Дональда. — Как это объяснить?       Тельма с духовной точки зрения очень хорошая мама: она безмерно любит своих мальчиков, готова их выслушать, утешить, обнять, защитить, принять их точку зрения и переосмыслить свою. В ней еще не угасли воспоминания о детстве, проведенном с братьями, которых она обожает, поэтому женщина с удовольствием смотрит подростковые мюзиклы, читает комиксы и играет в игры.       Вот только есть одно "но": ей недостает опыта в материнстве и участия в жизни своих детей, которое, по сути, не должно было иметь десятилетний перерыв. Она не знает, имеет ли право говорить им об каких-нибудь ужасных новостях, наказывать их или принимать какие-либо важные решения, но и попросить об этом Скруджа она не может. Нельзя позволить себе дать слабину и утвердиться как слабохарактерная матушка.       Она должна решиться.       МакДак уходит чтобы что-то сказать Бентине, а Вебби выходит из своего укрытия, которым служила обычная не до конца запертая дверь, и не поднимая глаз тихо говорит: — Они имеют право знать. И именно вы должны им обо всем рассказать.       Делла смотрит на нее даже не удивленно и совсем не рассерженно. Веббигейл очень добрая, смешливая и любознательная девочка. Тельме она нравится и, наверное, на каком-то подсознательном уровне женщина понимает, что для этого ребенка у нее есть в сердце особое место. Очень теплое, дорогое и нежное, находящееся в группе «семья», подгруппе «дети» и имеющее короткое и вместе с тем очень значимое название «дочка». Если Вебби будет не против, то летчица сделает все, чтобы ей на этом месте понравилось. — Да, ты права, — кивает племянница миллиардера, устало садясь в кресло, — просто… это очень тяжелые новости.       Она замолкает, смотрит на свой протез, явно проводя ненужные параллели, а потом, даже не поднимая головы, говорит: — И ты ведь понимаешь почему?       Вебби вдруг всхлипывает. Для нее самой новости о состоянии Дьюи и новостями-то не будут, потому что она за это время успела и подслушать разговор Деллы с врачом, и самостоятельно изучить некоторые медицинские книги, и подсмотреть диагноз, записанный в карте больного.       У Дьюфорда Дака разрывы нервов и повреждение участка мозга, отвечающего за зрение. Скорее всего, он больше никогда не сможет видеть или будет иметь чудовищные проблемы с этим.       Вот так вот за всего несколько секунд одиннадцатилетний мальчик становится инвалидом из-за неудачного падения.       Делла притягивает Вандеркряк к себе и осторожно обнимает.       Следующим вечером МакДак по ее просьбе привозит Хьюи и Луи в больницу, где они сначала немного болтают с Дьюи, все еще немного вялым, но более не смахивающим на труп, а потом мучительно долго стоят перед матерью, пока она объясняет им все. Старшему мальчику будет казаться, что у него жар, а младшему — что он в ванне со льдом.       Вебби не едет с ними в больницу, потому что не знает, как пережить их реакцию на подобное. Она боится увидеть их лица, услышать их слова, задуматься над их вопросами, которые они наверняка будут задавать с мольбой в глазах и слезами на ресницах. «Неужели ничего нельзя сделать?» «Но они же могут это исправить?» «Это навсегда?»       Лимузин подъезжает к особняку в восьмом часу вечера. Веббигейл в это время уже час как сидит в своей комнате на стуле, рассматривая пробчатую доску, на которую она многие годы вешала всю информацию о клане МакДак, что малышка только могла найти. Ее взгляд упал на фотографию тройняшек и подпись между ней и изображением самой девочки. «Друзья»       Делла точно спросит их о том, что же случилось. Они ей ответят и тогда женщина, скорее всего поймет, что Вебби пошла туда только чтобы быть похожей на нее.       Она сочтет это глупым.       Вебби понимала, что, наверное, мальчикам или взрослым захочется поговорить с ней сейчас, поэтому старалась морально подготовиться. Луи скорее всего будет плакать, а Хьюи — стараться его успокоить. Вебби тоже постарается сделать все возможное. Делла будет разочарована в ней, а Скрудж точно скажет, что никакие приключения того не стоят.       Она много думает о том, что сказать.       Но все происходит совершенно не так, как она себе представляла.       Дверь распахивается с такой силой, что ручка ударяется о стену, оставляя маленькую вмятину. Вебби дергается и вжимает голову в плечи потому что даже не поворачиваясь на физическом уровне ощущает просто невероятную волну гнева, идущую от внезапного гостя в ее сторону.       Секунду царит тишина и в голове девочки возникает образ человека, которому из-за застилающих взор злобы и отчаяния нужно время чтобы сосредоточиться на предметах и в частности на маленькой съежившейся Вебби, сидевшей на стуле у стены. Быстрые шаги по направлению в ее сторону очень тяжелые, будто тому, кто пришел, хочется раздавить под ногами каждый сантиметр этой комнаты так же, как хочется навредить ее хозяйке.       Под конец гость почти срывается на бег и Вебби уже ждет крик Деллы или даже Скруджа, но последующих действий человека она никак не ожидает.       Чужие руки неожиданно грубо опускаются на ее плечи и в следующую секунду Вандеркряк уже валится на пол под весом кинувшегося на нее в приступе ярости человека. От шока она даже не успевает до конца выставить перед собой руки и с болезненным стоном ударяется правой щекой о колкий ворс ковра, жмурясь и испуганно холодея.       Вес чужого тела давит ей на поясницу. Напавший упирается руками ей в середину спины, сминая пальцами жилетку и почти что разрывая ткань. Вандеркряк не сопротивляется, не вырывается и не протестует. Она бы с легкостью могла выбраться из подобного захвата, но сейчас, именно сейчас полностью осознавала, что не имеет на это права. Она заслужила все, что с ней делают. — Ты… — хрипло звучит над ухом; оглушенная ударом об пол Вандеркряк не понимает кому принадлежит голос.       Вебби не хочется открывать глаза. Не хочется видеть взгляд того, кто сейчас, наверное, желает ее удавить. Она страшно боится увидеть его перекошенное болью лицо.       Они впустили ее в семью. Кормили и любили. Обнимали и брали с собой. Представляли как часть команды, как сестру, как лучшую подругу, как кого-то незаменимого.       Одна рука с ее спины убирается; девочка от неожиданности размыкает веки и скашивает взгляд налево. И тут же не сдерживает в груди жалкий всхлип, потому что в свете лампы отчетливо виден полутемный из-за тени силуэт Луи. Вроде бы они даже встречаются взглядами и в следующую же секунду мальчик немного приподнимается и заносит сжатую в кулак руку назад. На его лицо падает свет и в нем столько боли, отчаяния, слез и злости, что мальчик перестает быть похожим на обычную версию себя.       А затем бьет. Очень сильно и уверенно, будто бы и не впечатывая костяшки в лицо названной сестры, а разрывая подарочную упаковку на банковской карте с миллиардом долларов, о которой он грезил ночами, днями, вечерами и вообще всегда. Он совершает акт насилия как самое желанное действие своей жизни.       На секунду сознание отключается белой вспышкой, после чего даже не открывая глаз Вебби чувствует боль от пришедшегося на скулу удара. Девочка открывает рот в беззвучном крике, но тут же закрывает его, услышав совсем рядом мокрый всхлип.       Луи плакал. От ярости, обиды…       Второй удар пришелся на щеку, раскроив ее внутреннюю сторону о зубы. … от ненависти и презрения. — Я тебя, блять, ненавижу! — его голос срывается, по щекам катятся слезы, а глаза горят. — Это ты! Это из-за тебя! — Луи!       Перепуганный Хьюберт вцепляется в толстовку брата и рывком оттаскивает его от подруги, но ситуацию это не улучшает. Получив немного свободы Вебби переворачивается на спину и приподнимается на локтях. Она инстинктивно хочет встать, но все еще горящая скула заставляет ее зажмуриться в то время как Луи резко отпихивает брата. Хьюи ударяется боком о стол и девочка открывает глаза на шум, но единственное, что она успевает увидеть, это горящие желтые глаза младшего близнеца.       Удар становится ужасным только потому что Луи помогает инерция. Мальчик никогда никого не бил, он даже кулак держать нормально не может, но вес и жажда насилия делают свое дело. Вебби слышит отвратительных хруст своего носа, а затем давится мокрым криком боли. Ее голова отлетает назад и все лицо горит огнем. Кровь льется по щекам и затекает в уши, попадает в рот и хлещет в носоглотку, заставляя задыхаться. — Нет! — кричит Хьюи как раз в тот момент, когда в комнату вбегает Делла.       Женщине едва удается подавить крик изумления и ужаса, но стоит отдать ей должное — она кидается к сыну в ту же секунду и, не дав ему успеть нанести еще один удар, оттаскивает в сторону. Он брыкается и рычит, но его мать — пилот с многолетним стажем, твердой хваткой и сильными ногами.       Старший ребенок клана подхватывает Вебби под руки и помогает сесть. Она кашляет потому что кровь затекла в горло. На юбку падают тяжелые капли, воротник рубашки придется долго вымачивать в холодной воде.       Кое-как проморгавшись от слез девочка поднимает взгляд на взбесившегося Ллуэлина и вздрагивает всем телом.       У него ужасная истерика, он ничего не понимает. Весь его мир, наполненный приключениями, вкусной едой, сокровищами, красивыми вещами, теплыми толстовками, ленивыми завтраками и глупыми телевизионными передачами, сейчас сузился до размеров тела Веббигейл Вандеркряк, и каждая испытываемая им эмоция направлена на нее и то, что она натворила. Все его существо рвалось вперед с одной единственной целью — изувечить. Выдрать все волосы, вывихнуть руки, переломать ноги, запихать ее собственный язык в ее же глотку и выбить ударом ноги все зубы — не важно. Главное — сделать больно и дать ей прочувствовать то же самое, чтобы она навсегда это запомнила и просыпалась ночью от снов, связанных с этим.       Делла держит сына поперек живота и пытается оттащить, но у ленивого и неспортивного Луи неожиданно находится ужасающе много сил. Он вырывается, царапает ей руки, пинается и тянется к сидящей на полу и даже не пытающейся зажать кровоточащий нос Вебби. — Если бы тебе не приспичило лезть в эти чертовы подземелья, то с ним бы ничего не случилось! — кричит подросток, то краснея, то бледнея. — Это твоя вина! — Луи! — ошарашенно-возмущенно пытается хоть как-то вернуть брату самообладание Хьюи.       Он никогда его таким не видел. Их пассивный, несколько апатичный, ленивый и спокойный брат сейчас был готов рвать и метать, желая причинить боль их лучшей подруге так же, как по его мнению причинила боль она. Луи никогда так не злился, а Хьюи никогда не задумывался над тем, что делать если все же подобное случится. Но вот оно прямо здесь. Мокрый гнев, сопровождающийся криками, слезами и неконтролируемыми выпадами агрессии. Вот оно, самое ужасное. Отчаянная ярость, болезненная злоба, рана от того, что кто-то дорогой пострадал. Невыразимая гамма чувств, которая заполняет грудную клетку и заставляет ее разрываться от самой настоящей физической боли, незаглушаемой лекарствами и теплыми объятьями.       В очередной раз сильно дернувшись Луи таки вырывается от порядком уставшей матери, и Хьюи, испугавшись, кидается вперед в инстинктивном порыве защитить. Он закрывает Вебби плечом, прижимает ее к себе и почти что орет на близнеца: — Да отстань ты от нее! — его голос срывается, потому что ему тоже хочется плакать от ужаса, боли, печали и жалости. — Она не виновата!       Он искренне верит в то, что говорит. Хьюи всегда во всех приключениях старается оценить риски, поэтому точно знает, что подобное могло произойти с любым из них уже тысячу раз и не происходило только благодаря чистым случайностям да феноменальному везению. Он знает, что Дьюи просто неудачно упал, он знает, что с таки же успехом голову раскроить мог и он, и Луи, и Вебби, но вышло все так, как вышло.       Он знает, что подруга просто хотела пойти с ними потому что они ей нравятся.       Он знает, что они просто пошли с ней потому что она нравится им.       Это была самая обычная ситуация, которую они много раз проходили, и Веббигейл просто не могла знать, что именно в этот раз все пойдет не так.       А вот Луи — испуганный, шокированный и кричащий Луи — просто не мог смириться с тем, что никто тут не виноват и пытался объявить охоту на ведьм, под роль которой в его представлении отлично попадала их названная сестра.       Младший близнец не успевает сделать и двух шагов прежде чем на помощь Делле приходит сам МакДак и они сдвоенными усилиями оттаскивают мальчика в сторону. Луи вдруг перестает вырываться и просто начинает плакать. Тельма, на секунду испугавшись такой резкой перемены в поведении своего ребенка, прижимает его к себе, ласково укачивая и шепча что-то успокаивающее.       Хьюи стоит на одном колене рядом с подругой и все еще держит ее в руках, будто боясь, что младший брат снова кинется, хоть всем в комнате и понятно, что такого больше не будет. Голова у Вебби тяжелая, поэтому она склоняет ее к чужой груди и слышит быстрое биение сердца мальчика.       Она смотрит на то, как Делла пытается неумело приласкать своего ребенка.       Она не верит в те слова, в которые верит Хьюи. Она была согласна с Луи и поэтому не вырывалась когда он ее бил, не протестовала и не пыталась сделать ровным счетом ничего, будто бы так можно бы было загладить вину.       И вот как-то так все и происходит. И вот как-то так и получается.       Луи очень ненавидит Вебби.       Вебби тоже себя ненавидит.       Ее лучший друг ослеп.       И это ее вина.       Когда Вебби на следующий день вернется из больницы, на ее доске будет всего одно изменение, которое она точно бы никогда сама не сделала. Всего одна линия, проведенная зеленым маркером. Друзья