Предательство

      Лу не узнает самого себя. Теперь он только тень, призрак прошлого, которое вовсе не было таким уж незапятнанным. Когда-то он старался быть идеальным, повторял это на каждом шагу, заставил больше миллиона кукол поверить в это. Но вот загвоздка, Лу никогда не верил в собственную идеальность. Всегда оставалось что-то, что не нравилось Лу, заставляло его ужаснуться от себя же. Будто бы он все время был волком в овечьей шкуре. Сейчас Луис чувствовал, что его предали. Да-да, его. Он потратил тысячи бессоных ночей, нервных клеток, чтобы сделать своих подопечных идеальными, чтобы их приняли, чтобы им дали то, что Лу не может получить. Любовь. Ему было чуть ли не физически больно слышать разговоры о большом мире, о том, как там хорошо, и как их любят хозяева. И когда все разом рухнуло, его институт, его репутация, его жизнь. Хоть одиночество было для Лу и не впервой, он и так был один. Сколько бы у него не было знакомых, друзей, приятелей, они покидали Лу, ради своих ненаглядных детей. Слишком больно. Лу уже перестал чувствовать привязанность.       Уже две недели, как все студенты покинули институт. Луис понимал, что его не простят, понимал, что его все ненавидят, но он смирился. За что вся эта ненависть? За то что, Лу образовал целый институт, который сделал каждую куклу красивой и нужной? За то что Лу заработал себе синяки под глазами, которые замазывал тональным кремом каждое утро, от того, что не высыпался, придумывая очередной план обучения? За это? За все то, что он сделал, его просто изолировали, словно он был психом. Его предали. Но Лу их простил.       Ухо Луиса дернулось, будто бы он был кошкой. За окном что-то зашуршало. Оказалось, что это птичка села на подоконник особняка Лу. Парню было очень лень вставать со своей кровати, но он преодолел этот невидимый барьер и подошел к окну, вглядываясь в незваного гостя. Зелено-фиолетовые перья пташки напомнили блондину о чем-то очень далеком, но знакомом. Но все эти чувства были далеко не радостными. Во рту Луиса снова появился вкус предательства. Горечь, вперемешку с кровью и болью. Боже, какое же родное чувство. Нолан       Лу никогда не забудет то, как практически признался ему в любви, на что тот отправил Лу в стиральную машину. Спасибо большое. Птичка тем временем перепрыгнула на ветку близ стоящего дерева, а Лу обхватил свою голову руками, зарываясь ладонями в золотые волосы, которые уже начали приходить в порядок после стирки. Надо что-то предпринять. Лу просто не мог сидеть сложа руки, постепенно задыхаясь от полной изоляции. Надо сделать что-то, чтобы они поняли, что он не хотел все портить, что он сожалеет о том, что был груб с ними. Но для начала, надо хотя бы пробраться в их город.       Лу не очень хотел привлекать к себе лишнего внимания, поэтому не стал одеваться в свою обычную одежду. Пошарив где-то на полке, Луис достал оттуда пыльную серую толстовку с капюшоном. -- Вот мы и встретились снова, старый друг, -- прошептал парень, глядя на потрепаную серебристую ткань.       А ведь когда-то, пару лет назад он прибыл сюда совсем один в той самой толстовке, растерянный, напуганный, несовершенный. Лу сам не помнил, как он стал тем, кем был последние несколько лет. Эгоистичным лидером, который готов пойти на убийства, лишь бы сохранить влияние и свою империю.       Луис надел толстовку поверх рубашки и взглянул на себя в зеркало. Такой же потерянный и испуганный, как тогда.       Выйдя из дома, Лу ощутил на своих волосах резкие порывы ветра. Первый раз в жизни ему было все равно на свою прическу. Весь когда-то полный величия Институт Совершенства сейчас был пустым и безжизненным. Нельзя было даже поверить в то, что когда-то здесь жило около миллиона кукол. Лу с головой накрыла волна воспоминаний, в которой он стремительно начал задыхаться. Парень содрогнулся от тупой боли в районе груди, что отдавалась электрическими разрядами по всему телу, заставляя Луиса ощутить невероятный приступ гнева. Лу замер, прикрыв лицо ладонями. Он все еще дрожал то ли от страха, то ли от злости. Блондин резко выдохнул, убрав руки от его идеального лица, которое уродовали темные синяки под глазами.       Подойдя к трубе в Агливилль, Лу накинул капюшон, который почти полностью скрыл его прекрасные золотые волосы и небесные глаза. Но вдруг Луис замер, прислонившись к трубе. Кто-то шел в институт через нее. Лу прекрасно слышал мелкие неуверенные шажки, которые эхом разносились по всей металлической конструкции. Из-за какого-то поворота показался силуэт худенького парнишки с гетерохромными глазками.       Это был тот самый парень, которого Лу высмеял перед всем институтом на своем концерте. В груди опять что-то ухнуло и защемило. Луис замер, не смея пошевельнуться, будто от какого-то неосмотрительного движения, незваный гость рассыпется. Но через какое-то время замер сам мальчик, смотря напуганным, но полным любопытства взглядом на Лу. Нолан       Они смотрели друг на друга около минуты, полностью замерев на месте, чуть ли даже не моргая. -- Что ты здесь делаешь? -- разорвал звенящую тишину Луис.       Нолан замешкался, покраснел и отвел взгляд. -- Я думал, что тебе грустно одному... Я хотел составить тебе компанию на пару дней... Ведь тебе, наверное, одиноко, -- промямлил мальчик уж слишком невинным голосом. -- А что ты делаешь около трубы? Неужели хочешь извиниться перед всеми? -- весело спросил Нолан, смотря на блондина своим искрящимся взглядом.       Внутри Лу опять что-то переломилось, появилось странное, но очень манящее желание дать этому милому мальчику хорошую пощечину, за то что лезет не в свое дело. Но Луис сам ужаснулся от своих мыслей. "Такое чистое создание не заслуживает к себе такого отношения", -- промельконула мысль у блондина в голове. -- Я иду в Агливилль именно за этим. Но мне нужно укрытие на время. Ты сможешь мне помочь, Нолан? -- спросил Лу, ожидая отказ. -- Конечно! Для меня будет честью оказать тебе услугу! -- воскликнул Нолан, чуть ли не прыгая от радости.

В голове Лу не было никаких мыслей, только крики отчаявшегося грешника.