tell me about it

Я не могу держать всё в себе более

Это становится невыносимым

Но мысль о том, чтоб рассказать кому-либо, вызывает неприятные чувства, будто я собираюсь поведать ему обо всем, что чувствую на самом деле прямо сейчас

Черт бы тебя побрал, Каспбрак!

Ричи на секунду прекратил свои размышления и просто отключил разум: на сей раз в его голове некоторое время роился белый шум, пока тот смотрел в потолок, развалившись на родной, мягкой кровати. Хочется просто пролежать так вечность и не париться из-за этих чувств и недосказанности. Все-таки это так надоело, он устал, нужно что-то с этим делать… Наконец парень вскочил с места и решительно направился к двери, рука потянулась к дверной ручке — ступор, и уверенность в собственных действиях стала всё сомнительнее, однако Ричард таки переступил порог, покидая дом. Ноги, будто в режиме автопилота, сами вели парня туда, где он точно не бывал ранее (по крайней мере, осознанно). Параллельно тот вновь погряз где-то в своих мыслях и раздумьях. Балабол сам не заметил, что уже стоит на единственном мосту в Дерри — молодежь также зовет его «мост поцелуев», — а он известен двумя вещами: на нем целуются и вырезают инициалы влюбленные подростки. Ричи не был похож на самого себя в этот момент: ухмылка, что так типична для Тозиера, отсутствует от слова «совсем», взгляд потерянный, да и в принципе парень выглядит даже немного печальным. Никто из знакомых не видел его таким прежде. Оно, наверное, и понятно: все то, что переживает парень, для него впервой. И как его угораздило влюбиться так сильно, да еще и в парня… Вот уж не повезло, но сердцу не прикажешь, и это кажется самым несправедливым. Рич прекрасно знал, что его, скорее всего, не примут, так как просто не поймут, поэтому старался скрывать свои истинные чувства к лучшему другу. Парни и раньше были глубоко привязаны друг к другу, а пережитые вместе потрясения и вовсе углубили эту привязанность, по крайней мере со стороны Тозиера. Мальчик достал что-то заостренное из заднего кармана — как оказалось, лезвие от ножа для бумаги, — присел на корточки у деревянных перил и начал усердно вырезать некие буквы.

***

Тем временем недалеко от этого самого моста, буквально на противоположной стороне, под стареньким деревом мирно проводил свой досуг еще один подросток. Мальчик сидел на мягкой траве в тени большого дуба, облокотившись о широкий ствол, погруженный в чтение некой книги. Обычно тут довольно тихо в это время, поэтому когда он краем уха услышал посторонний шум, то почти сразу обратил внимание на звук, что нарушил природную тишину. Будто кто-то царапал нечто. Любопытство взяло верх, поэтому юнец выглянул из-за дерева в ту сторону, откуда шел звук, и сумел разглядеть знакомый силуэт, хотя и не был до конца уверен, пока не подобрался слегка поближе. Поняв, кто это, подросток решил подобраться еще ближе, но делать это тихо: он не хочет привлекать внимания Ричи, по крайней мере пока. Интересно, что же он там так увлеченно карябает? А Балабол и в ус не дует — видимо, действительно слишком увлекся буквами, чтобы обратить хоть какое-либо внимание на происходящее вокруг. Это и сыграло на руку юному шпиону. Ричи уже дорезал последнюю букву, после чего отполз на небольшое расстояние, дабы увидеть свое творение во всей красе.

«R + E»

Влюбленный мальчишка довольно улыбнулся. Полюбовавшись еще пару секунд, он приполз обратно и начал обводить вырезанные инициалы пальцем. «Лишь бы занозу не загнал», — думал наблюдатель, что находился довольно близко, но не настолько, чтобы разглядеть, что же там все-таки выцарапано. Поэтому парень решился подойти еще ближе, не заботясь о том, что может быть замечен Тозиером. — Привет, Рич, — парень приветствовал своего друга, подходя к перилам, и опустился к нему на корточки. — Что ты делаешь? В этот момент внутри Тозиера началась настоящая война, сердце колотилось, отдавая своим стуком в виски. До боли знакомый голос, что раздался так неожиданно. Ох, Ричард отлично знал, кому он принадлежит, поэтому не медля ни секунды вскочил и оперся о перила, прикрывая то место, где выцарапал инициалы. — Здравия желаю, Мистер Спагетти! — быстро выпалил Ричи, тщетно пытаясь скрыть бурю внутри себя, а после добавил: — По-моему, не очень здорово так подкрадываться к людям, или твоя мамашка тебя этому не учила? — мусорный рот хотел бы съязвить, что было бы весьма в его духе, но в голову не лезло абсолютно ничего. — Прости? Ты чего дерганый такой, а? Таки загнал занозу? Я видел, как ты тут буквы свои лапал, дай посмотрю! — Эдди резким движением притянул ладони Ричи к себе и начал всматриваться, выискивая хоть одну занозу. — И, знаешь ли, у нас с деревяшкой очевидная тканевая несовместимость, а лейкоциты это не любят, сгниет по периметру и вывалится. Или смерть от генерализованной инфекции наступит, а ты еще слишком молод для подобного, как бы сильно порой всех ни бесил. Ричи просто не знал, как на это реагировать, ведь Эдс, тот самый парень, о ком в последнее время он не может не думать, просто щупает его руки. Да, в поисках занозы, но это не отменяет факта их соприкосновения. Не так он представлял подобную сцену… — Эдс, нету у меня твоей блядской занозы. — Нет? Тогда чего скакал как ошпаренный? И не зови меня «Эдс», — Каспбрак не отрывался от изучения ладоней смущенного Балабола, внимательно осматривая каждую частичку эпидермиса, будто какой-нибудь хиромант. — Я же сказал, ты просто слишком неожиданно явился! Откуда ты тут вообще? — он пытался сменить тему, хотя все равно звучал нервно. — Я сидел на другой стороне вон у того дерева, увидел тебя, ты что-то выкорябывал, — Эдди указал за спину Рича. — Мне стало интересно, и вот я тут. Кстати, заноз у тебя нет, свободен, — Эд отпустил руки Тозиера и пытался взглянуть ему за спину, но тот среагировал, перехватив запястья Ходячей Аптеки, подтягивая их к себе. Он не мог допустить, чтоб тот увидел. Все же из всех знакомых Балабола только имя Эдди начинается с буквы «Э». — Рич? — Это было неожиданно со стороны Ричи. Он всегда был странным, но не настолько же. Эти действия немного смущали и самого очкарика тоже, если честно. — Все в порядке? Я начинаю волноваться… — астматик обеспокоенно смотрел Ричи прямо в глаза, ожидая ответа, иногда кося взгляд на руки. — Что же творишь со мной… Спагетти… — Эдди впервые видел этого остроязычного парня таким. Очень непривычно. И все же интересно, с чем это связано. — Рич, тебя что-то беспокоит? Скажи мне об этом, мы ведь с тобой как-никак лучшие друз... — Но ему не дали закончить. — Ты хочешь знать правду?! — парень повысил голос; кажется, он вот-вот раскроет карты, но ему уже все равно, молчать невозможно. В ответ Каспбрак лишь кивнул, он был весь во внимании. Ричи, в свою очередь, смягчил тон, набрал в легкие больше воздуха и скользнул с запястий его пассии к ладоням, взяв руки того в свои. Эд даже не опешил от подобного. — Ты мне нравишься, Эдди, очень сильно нравишься! Ты делаешь меня счастливым, заставляешь меня искренне смеяться. Еще ты умный, очень-очень умный! Ты отличаешься от других, понимаешь… и… — Ричард замялся, но, выдохнув пару раз, таки продолжил: — Да, ты бываешь неуклюж и немного сумасшедший, но всего одна твоя улыбка может сделать весь мой день! Да я… Да я, ебись оно конем, люблю тебя! — руки начали трястись, сердце забилось со скоростью света, а щеки и уши залило краской. Астматик же был в состоянии не лучше: это могла быть очередная шутка этого придурка, если бы не звучало так… серьезно и эмоционально. Как то, во что хотелось бы поверить. — Дебил, если твоя очередная шутка... — Я не шучу, Эдс, — парень сдвинулся на пару шагов в сторону и указал на инициалы, что он недавно выцарапал и так боялся показать. — Видишь это? Знаешь, чьи имена тут зашифрованы? Думаю, в подсказках не нуждаешься. Я настолько ссал рассказать тебе об этом, что единственным, кому смог довериться, это гребаным перилам! Перилам, Эдс! Я понимаю, что это сложно принять, поэтому я тебя не виню и уж тем более не заставляю. Просто... Просто больше я не мог, не мог терпеть это все! — Ричи был на грани, слезы накатывались, эмоции переполняли, а Эдди просто стоял как вкопанный, его лицо выражало шок. Они стояли в тишине, и это давило на Ричи, вся эта ситуация дико давила на него. Он думал, что ему станет легче — в какой-то мере правда стало, — но сейчас он дико боялся потерять Эдди, дико боялся, что тот покинет его, не примет таким, каков он есть, просто отвергнет, высказав при этом кучу неприятных слов, которые разобьют подростка. Первые слезинки уже скатывались по щекам. — Эй, — уголки губ Эдди слегка поднялись вверх, — ты чего, Балабол? — он снял с него очки и начал вытирать слезы с глаз Тозиера. — Знаешь, ты даже в очках слеп как крот, — астматик взял лицо Ричи в руки и подтянул ближе. — Не плачь. — Э-эд-ди… — тот хотел было задать вопрос, как был перебит поцелуем в губы. Просто лёгкий невинный чмок в пару секунд уже выбил из кудрявого пораженный вздох, заставил обоих залиться краской вновь. — Считай это моим ответом. — Т-ты… если ты сейчас шутишь, Спагетти!.. — Да как я могу? Мне дорогого это стоило, между прочим! Изо рта в рот получается микроб! — Ах, микроб?! — Риччи провел пальцами по пыльному покрытию моста и начал приближаться прямо к лицу юного мизофоба своими пыльными тяпками. — Святое дерьмо, Рич, только не в лицо! — тот медленно отходил назад. — Хах! Твоя мамка вчера ночью говорила мне то же самое! — после этих слов Балабол словил подзатыльник, в ответ погнавшись за любимым астматиком, дразня того пыльными пальцами.

Ненавижу тебя, Тозиер.

Я тоже люблю тебя, Спагетти.