Зимняя буря

Старая птица ощущала холодный пол и лужу крови под собой. Кар-Карыч открыл глаза… В ушах стоял звон, а левый бок разрывался от боли. Ослепительная лампочка вырисовывала элементы окружения: крылья измазаны кровью, вокруг чистые кафельные стены и силуэт безумца. Ворон моментально вспомнил последние несколько часов. — Ты?! Что ты хочешь с нами сделать?! Где Пин?!!! — заорал проигравший осознав, что он привязан к стене и не может дотянутся до врага. — Там где ему самое место… Вас, это не касается. Отдохните и наберитесь сил. — без эмоционально сказал Лосяш. — Или, Вы, не потеряли слишком много крови? — Зачем… Зачем? Зачем?! — не верил своим глазам Карыч увидев за спиной бывшего друга ржавую металлическую дверь и миску с кашей у своих ног. — Для, Вас, друг мой… Всё ради, Вас… — почесал лоб Лосяш. — Что ж… Вы, никуда не убежите — даже не пытайтесь. Это бесполезно. Лучше смиритесь со своей судьбой и примите всё как есть… Да! Вспомнил подумайте о своём «поведении». — Поведении? Пытаться меня задушить ради бумажек?! — не унимался ворон. — Судить меня? Из-за попытки помириться? — передразнил учёный. — Это не ты… Ты не такой… Ты изменился! Вон! Больше мы никогда не будем иметь ничего общего!!! — крикнул Кар-Карыч. — Жаль… — вздохнул лось.-А я думал, Вы, поймёте. Жизнь непредсказуема! И опыты в этом не помогают… Когда буря прекратиться я всё изменю… Мы изменим! Ха-ха! А какой у тебя любимый чай? — Ты псих… Ты сошёл с ума! Я в плену у маньяка! — осознал своё плачевное положение Кар-Карыч. — Возможно… Я допускаю это, я знаю это… Но… Ничего не могу с собой поделать! — усмехнулся Лосяш. — Поэтому готовьтесь… Настраивайтесь на нужный лад. Думаю эти стены… Станут, Вашими, лучшими друзьями на много-много дней! — Боже! За что! За что! — взмолился о пощаде Кар-Карыч. — Освободи меня! Выпусти! Я… Я… Не виноват! Сделаю всё, что угодно, но не бросай меня одного! — Я и сам не ощущаю одиночества… Уже два дня. — напряг извилины гений. — Вроде ошибки быть не должно… То есть её просто не может быть! — Два дня?! — подскочил на месте ворон. — Два дня?! Как?! Я здесь… Два дня?! — Ничего удивительного… — отмахнулся «лучший друг». — Просто закончились запасы снотворного. А новых… Кхм… В таких условиях не найдёшь. Ничего… Потом они не понадобятся. Потерпите три денёчка… Всё прояснится. — Не узнаю тебя… Кто сделал это с тобой? Кто говорит твоими устами? — ворон отгонял мысли о «плохом сне» или теорию «об адских муках». К сожалению всё происходило на самом деле. — Мне… Не разрешено распространятся об «этом». Да и я сам не намерен отвечать на них… Здесь под землёй эти вопросы ни к чему. Ты… И он. Если рехнёшься может и поймёшь. А пока — дела! Много дел! Кое-кто причинил мне маленькие неудобства… Надо разобраться с ними… И наказать зачинщика. — цокнул языком лось. — Где я? Ответь! — в отчаянии хватался за ускользающую надежду Кар-Карыч. — В… Старой лаборатории. Двери надёжные, стены прочные. Ммм! — топнул копытом от наслаждения Лосяш, закрывая тяжёлую дверь. — Прощай. Надеюсь я застану тебя живым и здоровым. Или принесу к двери лилии… По случаю похорон. — Тебе это даром не пройдёт! Я отомщу! Другие отомстят! Я не забуду о тебе! Знай! Кар-Карыч ничего не прощает! — ворон разразился угрозами, возможно последний раз в жизни. — Проща-а-ай! — помахал рукой учёный и закрыл друга на засов. — Этого не может быть, этого не может быть… Этого не может быть! — застонал ворон, когда лампочка заискрилась и погасла. Лосяш покинул его… *** Бывалого путешественника удивило, когда стена справа от него запела дивную песню на очень знакомом языке. Очень знакомом языке… — Пин? Это ты? — насторожился Кар-Карыч уловив отзвуки далёкой мелодии. — Вас ис дас? Кар? — послышался в ответ столь же удивлённый шёпот. — Дружище! Ты меня слышишь! — воскликнул от счастья ворон. — Йа! Только тссс! Тссс! — призвал к тишине собрат по несчастью. — Лосяш мог услышать. Говорить тихо… Говорить тихо… — Хорошо… Но сначала объясни, что здесь происходит… И почему я тебя слышу? Где ты? — понизил голос узник учёного. — Не так много сразу… Не так много… Я есть слышать из-за вентиляций. Правда есть риск, что и нас так мочь слышать. — высказал свои опасения Пин. — Надо быть осторожный! Понимать? — Разумеется… — отозвался ворон. — Продолжай. — Меня не усыплять… Я знать больше твоего… Намного больше. — объяснил пингвин. — Даже не знать с чего начать… — Ну… Давай по порядку. — предложил Кар-Карыч. — По старинке и не торопись… Хорошо? Мне не терпится всё узнать. — Идей хороший… Правда времени нет… Совсем нет. Надо торопиться… — доносился гудящий голос Пина. — Надеется нас спасут… — Кто спасёт? — удивился ворон. — Неужели есть шанс экспедиции с большой земли? — Наин! О нас заботиться все остальные! Они не забыть о нас! Дастиш помнить нас! — разозлился Пин. — Я не забыт и всё будет хорошо! — Полегче-полегче! Я не хотел тебя обидеть… Просто не знал всего… Значит с остальными всё в порядке? Они все живы? Не пострадали? — Да с ними всё есть гуд. Не волноваться… — ответил пингвин. — Уууххх! какое облегчение! Как от сердца отлегло… Безумно рад… Безумно. Ухх! — Кажется сердце прихватило… — выдавил из себя сквозь слёзы радости Кар-Карыч. — И после этого я есть волноваться? — скорее всего улыбнулся Пин за стеной. — Да-да… Прав- прав… Главное- у нас теперь есть надежда! — сказал ворон. — Иа… Но и новый тревога… Новый переживаний… Лосяш. — голос друга резко оборвался на последнем слове. — Он… — понял страх своего друга пернатый, который бывал в плену и у более страшных личностей. — Йа… — поддакнул Пин. — Он их встречать… Он их мочь взять… Как и нас. — Упаси… Если этот рогатый психопат… Сделает это… — у Кар-Карыча затряслись поджилки. — Даже не думать! — попросил пингвин. — Слишком жутко… Я думать об этом… Все день мой заточения… Я просчитать все исходы. Пусть это быть пустые думы! — Скрестим пальцы за удачу друзей. Она им нужна как никогда! — отметил ворон. — Йа- йа! И нам она не помешать! — согласилась мятежная душа «Ис Фатерлянд». — Правильно говоришь! Такими темпами быстро окажемся на воле! — обрадовался бывший каторжник на угленосных шахтах, но это было в прошлом (хотя опыт побегов говорил сам за себя!). — Маленький восстаний? — рассмеялся Пин. — Маленькое восстание… — удручённо кивнул головой Кар-Карыч. — Знать… Я бояться… Вдруг всё идти не так? — высказал опасение пингвин. — Хуже моей ошибки ничего не может быть! — укорил самого себя ворон. — Ты есть не виноват… Не твой вина. — утешил друга механик. — Я с тобой. Вместе есть команда. Не смотреть в прошлое, так как есть будущий. — Правильно… — произнёс ворон. — Я вольная птица, как и ты… Давай же станем ими на самом деле! — Не только есть в душе! — поправил Пин. — За удача! — Пусть она нам благоволит! — крикнул Карыч кидая миску с едой. — Мне она тоже бы не помешала… — вздохнул Лосяш, отшатнувшись от звука падения металлической миски. *** Лось направился к выходу... За железной дверью скрывалась обычная деревянная лестница, покрытая слоем пыли, так как ей пользовались не так часто как изначально рассчитывали. Ступеньки скрипели под испачканными копытами, внутри шла ожесточённая борьба. Лосяш никак не мог решиться, что ему делать. Вот и ручка люка, а там лес вокруг дома учёного. Лось готовился преодолеть последние несколько десятков ступенек, как вдруг... — Ай - йа - йа - йа - йа - йай! — послышалось у выхода на поверхность опушки. — Кого я вижу? Неужели это бежит мой «коллега», проваливший все возможности? — Это не так! Я не виноват! — упал на колени Лосяш. — Я старался! — Правда?! — удивился голос. — Значит «не я» посеял у всех сомнения? «Не я» придумал говорить в эфир раковые слова… То есть допустить их... Советы Кар-Карыча... От части именно из-за них никто не пострадал в первый же день... Пришлось навёрстывать лично мне! — Я — я… Я… — заикался от страха лось. — Не специально! Не нарочно! Умоляю! Пощади! — Что —ты! Я лишь голос в твоей воспалённой голове… Второе я. — объяснили учёному. — Я не отдам без боя «своего коня». Это было бы глупо… — Они всё поняли! Они идут! Я ничего не могу поделать! — рыдал на полу лось. — Правда?! — злорадно усмехался некто на лестнице. — Боевой дух улетучился? Разве раньше не надо было думать? — Угу… — согласился разбитый Лосяш. — А ведь поздно голубчик, поздно! — саркастически похлопал в ладоши незнакомец. — Время — ту-ту! Поезд «удача» уехал, а тебя бросили на обочине «жизнь», вместе с багажом — «Проблемы». — Помоги… Прошу помоги. Помоги мне! В последний раз освети меня озарением! — ползал на коленях гений. — Поздно! Поздно! Поздно!!! — топнули ногой на лестнице. — У тебя есть лишь одна дорога — «В Ад». — И ты пойдёшь по ней! — закончил сквозь слёзы Лосяш. — Только вместе с тобой… — из мрака вынырнули идеально белые зубы застывшие в оскале. — Вместе начали… Вместе и закончим. - Выход... Всегда есть... Другой выход... - твердил лось. - Но у тебя его нет! Пленные бесполезны! Пустая трата средств! Лучше уж целая книга, чем полный крах! Из-за тебя! Из-за твоих "фокусов". Глупый лось! Болван! - Не-не... - начал оправдываться образованный "человек". - Хватит нудить! Пора за дело! Ты согласен? Ты хочешь, чтобы тебя помнили? Тогда живее! Слушай меня... — Хорррошо… Хо. Хоро… Хорошо… — рыдал на взрыт учёный. — Другое дело! Пару шашек динамита… И, Вас, троих никогда не найдут… Умрёшь как «несчастный». — посоветовало «второе я». — Или хочешь до конца жизни стать шизофреником? — Нееет! — подпрыгнул лось и побежал вниз. — Один день и всё будет сделано! — Ладно… Начинаем «эффектное завершение партии». — огласил голос и моментально оборвался. Пленники, слышавшие обрывки монолога, гадали о своей судьбе. Повезёт ли им? И когда же их наконец спасут? Лосяша это не волновало… Он лишь хотел уйти достойно. Или этого хотел не он?.. Что-то явно боролось внутри загнивающей души, что-то хорошее - осколок души "настоящего Лосяша".