The Right Way

      Майк делает глубокий вдох, в пятый раз поправляя идеально завязанный галстук, и придирчиво осматривает себя в зеркале — чёрный смокинг без единой пылинки, рубашка, белая настолько, что режет глаза, начищенные до блеска носки туфель. И страх в глубине зрачков.       Он женится на Рейчел через несколько минут.       Господи боже мой.       Майк торопливо покидает комнату, выходя в главный зал, набитый гостями, и ощущает, как спазм стискивает горло и сердце заполошно бьётся в груди. В воздухе витает сладкий аромат цветов и духов, всё вокруг такое нарядное и блестящее, люди улыбаются, о чём-то переговариваясь. Донна стоит чуть в стороне и, заметив его, приветливо машет рукой. Он натянуто приподнимает уголки губ, с трудом вскидывая руку в ответ. Кажется, будто она деревянная и совсем не его. Этот день должен стать самым лучшим в его жизни, но Майк чувствует, что что-то не так. Что-то здесь неправильно.       Но что?       Цветы, украшения, гости в красивой одежде, усеянная лепестками дорожка — всё, как нужно. Как во всех фильмах про свадьбу. И вот-вот появится невеста в белом пышном платье, они принесут другу другу клятвы, наденут кольца и их объявят мужем и женой. Они станут супругами, как и хотели.       Но что-то не так.       Он осматривает зал в попытке найти то, чего не хватает, и нервно мнёт край пиджака, мучаясь от неясного чувства, похожего на смесь тревоги, ожидания и нехватки чего-то жизненно необходимого.       Харви.       Майк дёргается словно от удара током, застывая соляным столпом. Харви нигде нет. Хотя он и не может быть здесь, ведь ему не сказали о переносе даты. Но Майку хочется, чтобы он был здесь. Подтверждая правильность его догадки ладони становятся мокрыми, а сердце, кажется, решает сломать рёбра и вскипятить кровь до двухсот двенадцати градусов*. Ему становится трудно дышать, и он оттягивает воротник, слегка ослабляя галстук. Ему не хватало не чего-то, а кого-то. Ему не хватало Харви.       Он тяжело выдыхает, обеспокоенно оглядываясь, нет ли кого рядом. Майк понимает, что это нелепо, и никто не мог узнать, о чём он подумал, но вина царапает изнутри, заставляя подозревать каждого в умении читать мысли. Ведь разве это нормально, когда жених в день свадьбы, за считанные минуты до неё, беспокоится не о невесте, первой брачной ночи или дальнейшей жизни, а о своём друге. Определённо нет. Но Майк думает не о платье Рейчел или своей клятве, а том, что Харви нет; о том, почему ему так важно, чтобы Харви был тут. И почему в то же время ему отчаянно не хочется, чтобы тот приходил и видел всё это. Хотя, он прекрасно знает, почему. Только в этом страшно признаться даже самому себе. Но он не сделал этого раньше, не сделает и сейчас. Этот день изменит всю его жизнь, свяжет её с Рейчел, и глупые мысли не должны ничего испортить. Он выбрал её, он любит её. Точка. — Ты в порядке?       Он подпрыгивает на месте от неожиданности вопроса, словно воришка, застуканный на распихивании леденцов по карманам в магазине, и оборачивается, встречаясь с обеспокоенно-заинтересованным взглядом Донны. — Да, просто волнуюсь, — голос звучит хрипло и жалко, и он прочищает горло, одёргивая пиджак и снова поправляя галстук. — Ты прекрасно выглядишь, и я уверена, что всё пройдёт без проблем, — она ободряюще улыбается, сжав его плечо, а затем кивком указывает куда-то за спину. — Смотри, кто пришёл.       Майк знает, кто это, потому что только один человек может прийти в это время. И только один человек вызывает у Донны такое хитрое и довольное выражение лица. — Ты сказала ему? — Конечно. Без него это не было бы праздником, — она насмешливо фыркает, подмигивает ему и растворяется в толпе. — Харви, — едва слышно выдыхает он, обернувшись, и губы сами расползаются в широкой улыбке, а мышцы наливаются силой, и он чувствует, что готов свернуть горы или пробежать марафон. — Привет, — Харви протягивает руку, а Майк таращится на лучики у тёмно-карих, сейчас кажущихся чёрными, глаз, внутри которых просвечивается какая-то странная эмоция, которую он не может понять. — Готов? — Ага, — он приглаживает волосы, всё так же внимательно всматриваясь в Харви, такого же идеального, как и всегда.       Словно он чёртов Аполлон.       Майк не понимает, как ему удаётся в любое время дня и ночи выглядеть так великолепно, что начинает казаться, будто он робот. Потому что человек не может выглядеть настолько красивым после нескольких бокалов виски или на утро с похмельем, следом от подушки на щеке, в длинноватых штанах и простой футболке; с красными от слёз глазами, дрожащими губами и мокрыми щеками, задыхающийся и нервничающий; с налитыми яростью глазами, поджатыми губами, кричащий и говорящий неприятные вещи; в испачканной в еде одежде, смеющийся и называющий стоимость этой одежды, отчего становится дурно; с холодной уверенностью в собственной правоте и жестокостью в еле заметной улыбке. Человек так не может — он не может оставаться красивым и каким-то особенным всё это время так, что щемит в груди, и невозможно оторвать взгляда, и весь остальной мир отходит на второй план. Но Харви Спектер именно такой. Но всё же, он человек, а не робот, ведь роботы не могут смеяться над шутками, даже если они не очень удачные, не могут плакать из-за потери кого-то близкого или панической атаки, не могут злиться из-за ошибки или провального поворота в деле. А Харви Спектер может, Майк знает.       Харви просто идеален. — О чём задумался?       Он часто моргает, прогоняя ненужные сейчас мысли и образы, сосредотачиваясь на происходящем вокруг. Харви заглядывает ему в лицо, насмешливо усмехаясь, но в выражении его лица есть неясная горечь. — Ни о чём. Хотя следовало бы о многом, да? Это ведь лучший день в моей жизни. — Ну да, — Харви дёргает плечом, отводя глаза, и Майк шокированно открывает рот, осознавая, что за чувство он заметил.       Безнадёжная тоска.       Майк неверяще пялится на Харви, не понимая, с чего бы это тому испытывать подобное. Он ведь должен быть счастлив, его друг женится на любимой девушке, так почему же от Харви так сильно веет отчаянием? И почему Майк не разглядел этого раньше? Может, у Харви какие-то проблемы, но он не решается сказать об этом в такой день, не желая портить ему праздник? — Харви, у тебя всё хорошо? — Пора занимать места, парни, всё начинается, — Донна возникает из ниоткуда, хлопнув их по плечам, и на её лице Майк читает тщательно замаскированную грусть. — Да, конечно. Прости, я отойду на минуту.       Харви торопливо покидает зал, и одна его рука находится у лица. Майку почему-то кажется, что он вытирает глаза. Донна провожает его печальным взглядом, тяжело вздыхая, и он окончательно убеждается, что с Харви что-то не так, и ей об этом известно. — Донна, ответь честно, что происходит? Вы оба ведёте себя странно. — Ничего, о чём тебе стоило бы волноваться, — она фальшиво улыбается и пытается уйти, но он хватает её за руку, остро ощущая, что ему необходимо знать правду. — Донна, мы говорим о Харви. Скажи мне. Прошу.       Она смотрит на него несколько долгих секунд, и Майк видит внутреннюю борьбу, отражающуюся на её лице, но в конце концов она устало поправляет волосы и произносит то, что он никак не ожидал услышать.       Донна уходит, а он стоит на месте, не в силах пошевелиться, пытаясь осознать услышанное. Он перебрал в голове множество причин такого поведения Харви, но этой среди них не было. Слишком фантастично. Слишком желанно.       Он любит тебя.       Начинает играть музыка, и он пробегается глазами по гостям и украшениям, понимая, что должен идти. Вот-вот выйдет Рейчел, они принесут клятвы и станут мужем и женой. Он так хотел этого, так ждал. Он любит её.       Но это неправильно.       Майк вылетает из зала, решив извиниться перед Рейчел позже и надеясь, что она всё поймёт и примет. Он распахивает двери и лихорадочно выискивает знакомую фигуру на улице. Харви стоит чуть поодаль, засунув руки в карманы, рядом припаркована его машина. — Харви! — Майк? Что ты тут делаешь? — он выглядит искренне удивлённым, но Майк лишь улыбается и налетает на него, впиваясь в губы поцелуем, как хотел сделать тысячи раз. И реальность оказывается лучше любой фантазии. Весь мир словно взорвался и выстроился заново, красочным и чувственным, и его захлестнула радость, которую он попытался вложить в поцелуй. — Я не хочу жениться на ней. — Я это уже понял, — Харви фыркает, но Майк видит такую же радость в его глазах. — Уедем? — Да, я объясню ей всё потом.       Харви кивает и галантно открывает перед ним дверцу, лучась довольством, и Майк не может перестать улыбаться, хотя у него уже болят щёки. Но он так счастлив, его переполняют чувства, от них распирает грудь и хочется кричать на весь мир о том, что он любит Харви, а тот любит его. Будь он младше, он бы запищал от восторга.       Но он лишь накрывает тёплую ладонь Харви своей, переплетая пальцы.       И наконец чувствует, что всё правильно.